Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Взгляд правозащитника на лозунги о том, что Чечня восстанавливается после войны


Ирина Лагунина: На прошлой неделе сотрудник российского представительства Human rights watch Татьяна Локшина вернулась из поездки по Чечне. Андрей Бабицкий попросил ее поделиться впечатлениями о происходящем в республике.



Андрей Бабицкий: Вы последний раз были в Чечне в декабре прошлого года. Скажите, что-то существенно изменилось с тех пор?



Татьяна Локшина: Похоже, действительно реконструкция, которая очень бурными темпами шла до прошлого лета, летом и затормозила. И сейчас эта великая стройка века преимущественно стоит на месте. Вообще, если сделать несколько буквально шагов в сторону от любой большой дороги, от любой трассы, то понимаешь, что, конечно, очень много неотсроенных домов и очень много в Грозном остались разрушений. В центре это не видно совсем, в таких броских местах это незаметно, но буквально несколько шагов в сторону - и все. Октябрьской район, Заводской район, в первую очередь частный сектор, но и некоторые многоэтажки более-менее в таком же виде, как мы их помним во время войны. Что изменилось? Кажется, стало немножко меньше портретов Кадырова.



Андрей Бабицкий: Он ведь сам потребовал, чтобы энное количество было снято с домов.



Татьяна Локшина: Я подозреваю, что дело именно в этом, он отдавал подобное распоряжение. Думаю, ему просто надоели люди типа нас с вами, которые постоянно повторяли, какие-то сентенции о культе личности, о проявлении культа личности в Чечне. Впрочем, портретов Кадырова-старшего не то, чтобы стало меньше, а скорее больше, некоторые портреты сына заменяются на портреты отца.



Андрей Бабицкий: Таня, а в чем проблема с реконструкцией? Вы полагаете, денег стало меньше или сам Кадыров выдохся? Какое-то объяснение есть этому?



Татьяна Локшина: Насколько я понимаю, Кадыров очень активно вкладывался в реконструкцию и, в частности, подписывал чеченских бизнесменов, в первую очередь тех, которые проживают за пределами Чечни, на то, чтобы они давали средства на этот процесс. И все это происходило так же при огромной бюджетной поддержке, при огромном финансировании со стороны федерального центра, и Рамзан Кадыров продолжал надеяться на большее. Насколько мне говорили, это не моя область экспертизы, очередную порцию денег в какой-то момент Москва просто не передала, на этом все и закончилось. Конечно, реконструкция была главным фактором, влияющим на популярность Рамзана Кадырова, его основная заслуга, все это таким образом все это и позиционировалось. Теперь люди немножко привыкли. Они привыкли к тому, что город хотя бы в центре выглядит достаточно прилично, они привыкли к тому, что свет не гаснет каждые 15 минут, к тому, что даже в каких-то квартирах есть вода, пусть и с перебоями. И ждут чего-то большего. И это большее сейчас не поступает.



Андрей Бабицкий: Десятки тысяч чеченцев живут сегодня в Европе. Мы с вами представляем, что это такое. У каждого из этих людей есть родственники в Чечне. То есть фактически сегодня Чечня оказалась еще и в уникальной ситуации именно потому, что у нее есть постоянная связь с западным миром и приходят оттуда какие-то известия, информация, впечатления поступают. Это оказывает какое-то влияние на людей внутри Чечни?



Татьяна Локшина: Оказывает, безусловно. Чеченцы продолжают ехать в Европу, чеченцы продолжают ехать на Запад. Совсем недавно моя близкая подруга, которая живет в Грозном, как раз ехала на поезде из Грозного в Москву и она говорит, что целый вагон поезда, просто целый вагон был забит людьми, которые уже собрались, взяли с собой чемоданы и направились за границу через Москву. И это стандартная ситуация. Если поговорить с молодыми ребятами в Чечне сейчас, где ты себя видишь, как ты себя видишь, очень многие говорят о том, что хотели бы учиться за границей, что хотели бы попасть за границу. И понятно, что наличие родственников за рубежом на это очень сильно влияет. Связь поддерживается. Люди, живущие в Европе, подкармливают своих родных – это достаточно стандартная ситуация. При том, что сейчас в Чечне фактически у каждого есть мобильный телефон, то идет непрерывная коммуникация. Все это, конечно, влияет на ситуацию, влияет на то, как люди воспринимают себя и свою собственную жизнь. Но действительно мне кажется, что сейчас люди пытаются найти некоторое счастье в частной жизни, в этой ситуации, наверное, это единственное, что им остается. Любой протест, любое инакомыслие подавляется крайне жестко. И у меня сложилось впечатление, что многие даже боятся рисковать, боятся сделать самый маленький шажок в сторону, потому что, а мало ли что за этим последует. И вот это ощущение закрытости, ощущение страха, оно, безусловно, в Чечне присутствует. И с одной стороны, если сравнить, как работали журналисты в республике несколько лет назад и сейчас, сегодня можно идти свободно с камерой по городу Грозному, снимать все подряд, снимать людей, они не шарахаются в сторону. Но на самые невинные вопросы, даже не за политику, а за жизнь, люди боятся отвечать, люди отказываются отвечать. Особенно молодые ребята, которые ждут неприятностей.



Андрей Бабицкий: Кстати, проблема безопасности, у нее появились какие-то новые аспекты, может быть она решена в каком-то объеме или сохраняется ситуация прежняя?



Татьяна Локшина: С точки зрения безопасности, конечно, число похищенных в Чечне на сегодняшний день буквально два человека в месяц, по сравнению с цифрами, с которыми мы имели дело ранее, это очень мало. С другой стороны, все равно люди боятся за свою жизнь. Конечно, это уже не тот Грозный, где после заката солнца невозможно выйти на улицу, все совсем по-другому и в городе, не во всех районах, но в некоторых горят фонари, гуляет молодежь и вечером, хотя и не поздним, но все время с оглядкой на неприятности, то есть проблема безопасности не решена. Насколько, если смотреть социологические опросы, достоверно то, что на сегодняшний день перед чеченцами в первую очередь стоят разные социальные вопросы, а уже потом безопасность, знаете, это спорно. И думаю, что и то, и другое, в одинаковой степени важно.



Андрей Бабицкий: Таня, вы говорили о том, что привыкли люди к тому, что город выглядит прилично, дороги относительно пристойные в республике и от Кадырова ожидают чего-то еще. Это значит, что все-таки его популярность или становится меньше или психоз вокруг Кадырова сходит на нет?



Татьяна Локшина: Мне кажется, что если процесс реконструкции не будет продолжаться, что если не будет осязаемых результатов, то действительно популярность Кадырова, реальная на сегодняшний день популярность все-таки станет падать. Я прекрасно помню, когда только отстроили Проспект Победы, первый шаг в этой масштабной реконструкции, когда сразу после парламентских выборов в Чечне в декабре 2005 года Рамзан Кадыров неожиданно пообещал, что до нового года здесь все будет, как новенькое. И действительно, фасады новыми сделали, а также бульвар выложили новой плиткой. С каким восторгом люди шли по этому бульвару, выложенному плиткой, как они смотрели на посаженные зимой, прошу прощения, елочки и просто радовались тому, что это есть, такая приличная улица появилась в городе. Сейчас, по-моему, нет того грозненца, который последними словами не проклинает эту плитку. Действительно, по плитке совершенно невозможно ходить, люди пожилые, для них это просто катастрофа, они переломают ноги, женщина на каблуках подумает трижды прежде, чем вступить на этот замечательный бульвар. Очень скользко, очень неудобно. И это бесконечный предмет для обсуждений. С зданий, которые выглядели как на картинке, новенькие, блестящие, с виньеткой, уже начинает осыпаться штукатурка, уже облупилась краска, уже все это выглядит не самым лучшим образом. И люди чего-то ждут. Они смотрят на лидера народа и пытаются понять, что будет делаться дальше. И вдруг ничего не делается. Конечно, если какие-то новые шаги на поле реконструкции, на поле улучшения социальной инфраструктуры не будут приняты, то Рамзан Кадыров может несколько упасть в глазах своего народа. Сегодня, судя по тому, что рассказывает мэр Грозного Муслим Хучиев, в городе невероятный дефицит жилья. В 94 году в Грозном было 84 тысячи квартир, а после войны этих квартир осталось 49 тысяч. При этом население сейчас в городе где-то тысяч четыреста, я статистику Хучиева привожу, и тогда было где-то полмиллиона. Понятно, что происходит. Есть рынок вторичного жилья, естественно, бесконечные отказные квартиры, кучи людей с поддельными документами на отказные квартиры, квартирные махинации. Цены на жилье растут, они растут очень быстро, и людям просто негде жить. Они ждут решения своих проблем. Им непрерывно повторяли, что время войны прошло, сейчас у нас мирная жизнь и их запросы начинают потихоньку входить в эту мирную плоскость. Сможет ли Рамзан Кадыров этим запросам соответствовать? Не знаю.


XS
SM
MD
LG