Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Памяти Ивана Реброва.




Иван Толстой: Недавно ушел из жизни один из самых знаменитых исполнителей русского репертуара на Западе, обладатель одного платинового и 49-ти золотых дисков почти во всех европейских странах, а также в Южной Африке, Австралии, США и Канаде Иван Ребров. 10 миллионов дисков с его записями было продано за последние 30 лет. Певцу было 76. Рассказ о жизни и легендарной карьере певца ведет Юрий Векслер.



Юрий Векслер: Вот уж воистину - человек-легенда. Легендарным был внесенный в книгу рекордов Гиннеса диапазон - 4,5 октавы - этого бас-баритона ростом почти два метра. Свою способность звучать от баса до фальцета Ребров сохранял в течение всей жизни.


Он говорил: «Мне надо только сделать упражнения, так сказать смазать верхний голосовой регистр, гортань - и, пожалуйста».



Как пример использования Ребровым его легендарного фальцета - знаменитая песня Книппера о «красной армии героях», «Полюшко-поле», которую некоторые считают плагиатом белогвардейской песни.



(Звучит песня «Полюшко-поле»)



Последний раз Ребров выходил на сцену в начале декабря в Вене. На его странице в интернете еще недавно можно было прочитать, что певец поправляется и летом возобновит гастрольные поездки.


Свой имидж Ребров строил с ранней юности. Посмотрим на развитие его легендарной карьеры. После окончания консерватории в Гамбурге, где он, стипендиат Фулбрайта, учился не только пению, но и игре на рояле и на скрипке, Ребров выиграл известный общегерманский конкурс молодых певцов и мечтал об оперной сцене. Он и начал петь в опере, спел, в частности, Фигаро и Бориса Годунова.



(Поет Иван Ребров)



Он хотел петь в опере, но Бог судил иное. Ребров порвал ахиллесово сухожилие, греческий сигнал, и вынужден был на время уйти со сцены, стал солировать в самом известном тогда в мире казачьем хоре Жарова, и других популярных в Германии и по сей день казачьих хорах, продолжая мечтать об опере. Но к моменту выздоровления произошло событие, окончательно определившее его жизнь. Те, кто думают, что Ребров родился как певец в меховой шапке и с калинкой-малинкой на устах, ошибаются. Европа впервые узнала и полюбила Реброва совсем в другом образе. В конце 60-х один из Ротшильдов купил права на постановку во Франции американского мюзикла «Скрипач на крыше». Купить купил, а артиста на главную партию Тевье-молочника найти не мог. Бас-баритона с русской фамилией он увидел на телеэкране. Увидел и угадал в нем ...– да, еврея Тевье. Ротшильда отговаривали, но он упорствовал. Но певец и сам долго отказывался встречаться с Ротшильдом, однако во время ужина с бароном, во время которого Ребров пытался объяснить, что просто боится, так как петь надо было по-французски, Ротшильд положил перед певцом уже подписанный им чек и предложил Реброву самому вписать сумму, которая бы его устроила. Ребров спел и сыграл Тевье по-французски, а потом и по-немецки, как, например, еще недавно на своем 75-летии.



Роль Тевье Ребров сыграл в Париже 1476 раза подряд и стал европейской звездой. «Если бы я был богатым человеком», - пел Ребров-Тевье. После этой роли певец сам стал богатым, но счастье его было не в богатстве, а в пении.


На волне своего грандиозного успеха в мюзикле Ребров и смог продолжить карьеру так, как было угодно его проснувшейся русской душе, и создал свой знаменитый образ поющего, я бы сказал, оперного русского царя – бородатого, в меховой шапке и в дорогом расшитом кафтане...



Ребров не уставал повторять, что толчком к его творчеству послужило знакомство с записями Шаляпина.



Такого русского Реброва, некоторые критики говорили, что псевдо-русского, благодаря концертам и телевидению полюбили миллионы. Несколько десятилетий пения Реброва создали и несколько поколений его обожателей. И в том, что любовь европейцев к русскому духу, к русскому вообще, не была заморожена в годы Холодной войны, есть и его, Реброва, немалая заслуга.



(Поет Иван Ребров)



Мне удалось побеседовать о Реброве и о русских песнях на Западе с человеком, который начал немного раньше и составил с Ребровым своего рода заочный дуэт на западных площадках. Это Борис Семенович Рубашкин.


Но сначала маленький музыкальный портрет-коллаж из записей Бориса Рубашкина.



(Коллаж)



Рубашкину удалось то, о чем мечтал Ребров – оперная карьера. Он, учившийся, в частности, у великого Марио дель Монако, пел на многих оперных сценах и закрепился в Венской опере. Ныне он живет в Зальцбурге.



Борис Рубашкин: Когда много лет тому назад я был в Дюссельдорфе, тогда продавались мои диски, «Казачок» гремел по миру. Он пришел с какими-то музыкантами, и там мы познакомились, поговорили о том, о сем, я ему рассказал, что то, что я ношу с собой, это из Болгарии, где я родился. Там эмиграция огромная, более 50 тысяч человек, огромный клуб был, русская традиция была на высшем уровне в Болгарии. А потом мы туда-сюда, у меня турне по Германии были, у него тоже, мы по дороге встречались.



Юрий Векслер: Борис Рубашкин оказался в Москве и во время первого концерта Ивана Реброва.



Борис Рубашкин: Его концерт был в Лужниках. После концерта он меня пригласил. Я был с одним человеком из Госконцерта, потому что я работал только с Госконцертом. Пригласил в гостиницу «Советская», она была раньше гостиница «Яр», оттуда вышла вот эта песня «Эй, ямщик, гони-ка к Яру, лошадей, брат, не жалей». Он заказал еду, питье, поговорили. Говорит: «Давай вдвоем петь». Как вдвоем, без репетиции? Так что я ничего там не делал. Это было бы неудобно. Концерт прошел, конечно, с большим успехом. Зал был забит публикой. И прошел очень хорошо.



(Калинка)



Юрий Векслер: Рубашкин дал в России более 300 концертов, а Ребров всего три. Почему? Вот одно из объяснений.



Борис Рубашкин: Он одевался так, у него была длинная шуба какая-то. Я раз говорил, откровенно говоря, с директором Госконцерта Панченко: «Почему меня приглашаете, а Ивана? Все-таки он поддерживает, после Жарова остались мы вдвоем, которые так пробились». А он мне говорит: «Мне не нужен китч». Интерпретация некоторых песен ему не нравилась. У Ивана был прекрасный фальцет, по-моему, а Панченко так сказал, что он его употребляет часто и не на том месте, для публики только. А подлинное не требует такого. Но каждый певец, каждый артист себе что-то придумывает.


Знаете, я был в Милане, и был такой случай. Я не хотел рассказывать, но сейчас настала пора сказать. Там был Нестеренко с супругой, Атлантов, мой очень хороший друг. Я помогал там Нестеренко купить какие-то вилки и ножи, тарелки. Он тогда по-итальянски так не говорил, как сегодня. Потом меня пригласили в гостиницу. И он, вдруг, начинает мне говорить: «Знаешь что, мне бы было стыдно, как советскому человеку, петь такие песни, как в твоем репертуаре». Он имел в виду мои одесские песни. Что вам сказать? Я попрощался. Я думаю, что это была, я не знаю, это политическая линия, не знаю, почему он так отнесся, но я думаю, что песни одесские - это творчество народа, и они для меня всегда такими останутся. Но я ему тогда сказал, что я пою эти песни и буду их петь. А те, которые не могут их спеть, как я, это их дело. Это был немного неприятный маленький скандал.



Юрий Векслер: Какое впечатление у вас осталось от Ивана Павловича как от человека?



Борис Рубашкин: Как человек он был очень симпатичный, дружелюбный, открытый. Сейчас я читал, в какой-то газете было интервью, может быть, старое, где он сказал: «Борис мне не конкурент». Я тоже мог бы сказать так, но я по этому вопросу не говорю.



Юрий Векслер: В этой фразе, возможно, есть иной смыл, не кто кого сильнее, а то, что вы делали достаточно разные вещи.



Борис Рубашкин: Абсолютно так. В том, что касается репертуара. Потом было такое счастье, что началась русская волна «Казачка» в Европе. Потому что раньше у Жарова, со знаменитом хором, был такой успех, публика так его любила. Люди любят на Западе русскую музыку. Так что у меня один репертуар, у меня другая интерпретация песен, а у Ивана свои дела, он пел так, это нравилась публике. Мои песни тоже нравились публике. В этом смысле, думаю, что русская песня все-таки жива.



Юрий Векслер: Что касается обвинений в китче, то сам Ребров сказал однажды по этому поводу, процитировав вначале стихи:



Иван Ребров:


«Люблю тебя, как ты меня,


И вечером, и утром,


И нету дня,


чтоб ты про меня,


И я про тебя не думал».



Что может быть хуже этого текста? Дерьмовый шлягер, да и только - текст я имею в виду... Но музыка, между прочим, Бетховена. Так что надо быть осторожным, определяя разницу между так сказать высокой классикой и сентиментальной пошлятиной.



Юрий Векслер: Легенда, как известно, - противоположность сплетне. Так вот Ребров сумел прожить долгую жизнь артиста, про которого не было сплетен вообще. Он не был замешан ни в одном скандале. Зато в Германии, где певец родился и умер, про него говорили: «человек, один заменяющий казачий хор». Это очень высокий комплимент, так как казачьи хоры, начиная со знаменитого хора Жарова, остаются популярными в Германии по сей день.


Ребров - это псевдоним. Настоящие имя и фамилия Hans Rolf Rippert. О происхождении певца, как и о его личной жизни, известно немного, и здесь трудно говорить о фактах. Мать вроде бы русская, отец вроде бы немец, но с русскими корнями. Местом рождения Реброва указан Берлин, так как рождение было зарегистрировано в берлинском районе Шпандау. По легенде, он родился в поезде. Всё.


Ребров говорил: «Я холост, и, насколько я знаю, детей у меня нет». Фамилию Ребров, которая является своего рода переводом его немецкой фамилии Рипперт («риппе» по-немецки – ребро), он взял в 1953 году. Это был поступок, так как ничего похожего на любовь к русским в Европе и, особенно, в Германии, тогда, как известно, не наблюдалось. О своих родителях Ребров вообще упоминал редко. Как и о своей юности беженца. До сих пор не известно точно, где, но как считается, вне Германии, семья Реброва провела годы нацистской диктатуры. Похоже, что Иван Ребров, как Остап Бендер, вообще не хотел быть похожим на человека, у которого могут быть родственники. Впрочем, он иногда говорил, что у него есть три двоюродных сестры.


Один раз он объяснил: «У меня нарушены отношения к понятиям семья и Родина. Я - сын беженцев, и защищала меня в жизни, прежде, только моя мать».



Про отца Ребров обронил только, что тот рано бросил семью.


Наверное, поэтому Ребров был приверженцем гетевского «Родства душ», - так называется один их романов автора «Фауста».


«Я сам нахожу, выбираю и свою родню», - говорил Иван Ребров.


После смерти певца неожиданно обнаружился его, еще живой, единственный старший брат, о котором Ребров никогда не упоминал, но с которым, однако, хотя и редко, примерно раз в году, виделся. Последний раз он посетил брата в мае прошлого года, когда тому исполнилось 85.


Про трех сестер, тоже, кстати, реминисценция, дополняющая русский имидж, брат певца, в прошлом спортивный журналист, а ныне пенсионер Хорст Рипперт сказал:



«Не было и нет никаких сестер, это его выдумка. Я - единственный его родственник. И я пытался навестить его в больнице, но, по распоряжению его агентов, меня к нему не пустили».



Теперь старший брат Реброва, возможно, станет наследником миллионов. Этим уже занимаются два его сына, племянники Реброва, адвокаты по профессии.



(Поет Иван Ребров)



Многое в жизни Ивана Реброва кажется случайным и в то же время не случайным. Он жил в Париже рядом с Каллас, у которой многому научился в искусстве поддерживать и вкушать свою славу.


В те парижские несколько лет, когда у касс театра, где шел мюзикл «Скрипач на крыше», всегда стояла длинная очередь в надежде на не выкупленные заказанные билеты, Ребров стал гостем различных телешоу, и его можно было видеть в компании с такими звездами, как Жильбер Беко, Марсель Марсо и Лайза Минелли.


Но уже вскоре после своих звездных успехов Ребров поселился и уединенно жил в перестроенном по его плану доме с большим садом на небольшом греческом острове, Скопелос, входящем в архипелаг Северные Спорады в Эгейском море. Там он и прожил уединенно более 30 лет.



Жители острова, которых насчитывается меньше 5 тысяч, дали певцу титул почетного гражданина. Оттуда, со Скопелоса, Ребров отправлялся в турне, давая более 200 концертов в год. Он стал гражданином Греции.



Иван Ребров: Я не люблю одномерные узкие определения. Мне представляется, что я некоторое доисторическое существо. У меня немецкое сердце, греческий менталитет и русская душа, которая настолько сильна, что я ее охотно сравниваю с черной дырой во Вселенной, так велика сила ее притяжения...



Юрий Векслер: И Иван Ребров, и Борис Рубашкин - продолжатели традиции русского пения вне России. О своих и Реброва предшественниках - руководителе знаменитого казачьего хора Жарове, у которого пел до Тевье Иван Ребров, и о Петре Лещенко, говорит Борис Семенович Рубашкин.



Борис Рубашкин: Хор Жарова закончил свою жизнь, потом появились какие-то болгары, чехи, поляки, некоторые русские наверняка. Это не то. Это не русская песня, это просто униформа звучит, однозвучно гремит. Как пел «Однозвучно гремит» тенор у Жарова я всю жизнь не забуду



Юрий Векслер: Борис Семенович, возвращаясь к тому, что сказал Панченко и что, кстати сказать, в Германии тоже можно прочитать про Ивана Реброва. Кто-то пишет, что это псевдо-русское, кто-то пишет, что это китч. Я для себя выдумал, конечно, это, но мне эта выдумка нравится, что это тот образ, который он после Тевье с русским репертуаром сделал на сцене, то есть с бородой, в собольей шапке и в кафтане, это такой оперный русский царь. Может быть, тоже не в самом лучшем смысле слова. Это как ставили «Бориса Годунова», примерно так выглядели русские цари, примерно этот образ он и взял. Так или иначе, замечательный голос и, в общем-то, потребность публики в мире слушать русское – залог того, что у него был успех. Но все-таки, что это для вас? Это все-таки китч? Как вы сами думаете?



Борис Рубашкин: То, что я в Болгарии учил, это не имеет ничего общего со стилем Ивана. У него был другой стиль. Он решил так петь русскую песню, потому что у него не было достаточно контактов с русскими людьми, которые знали песни, которые могли бы ему помочь. Он бы никого и не слушал. Так что вы имеете полное право на сцене с этой шляпой… Это немного оперетта была и немного оперы. Все равно это немцам нравилось. Они говорили, что это русское, он высокого роста…



(Поет Иван Ребров)



Юрий Векслер: «Руссише бер» - это в переводе «Русский медведь». Образ близкий Реброву, успех которого пришелся на конец 60-х - время обновления и, в частности, сексуальной революции.


В те годы он кокетничал:


«Моя сексуальная привлекательность проста и старомодна.


Да, да, да... посмотрите - мой рост 196 и вес 132. Когда я стою на сцене, то люди видят медведя, колосса. Для жаждущей русской души рюмка водки - самое важное».



Трудно назвать газету или журнал, которые не написали бы о Реброве после его смерти, но все некрологи оказались очень похожими друг на друга и пересказывали немногие известные факты. Статьи, как правило, не подписаны, проникновенных личных слов не нашел никто. Разнообразие внесли только бульварная газета «Бильд», написавшая о брате певца, да издевательский текст – плохая шутка - в одной сетевой газете. Он озаглавлен «Иван Ребров – смерть человека с двумя лицами».



Диктор: «В возрасте 76 лет во Франкфурте скончался Ханс Рольф Рипперт. Под именем Иван Ребров, у которого был тяжелый диабет, он впел себя в сердца тысяч и тысяч мамаш, бабушек и прабабушек. Теперь человек, которого мало кто видел без меховой шапки, мертв».



Юрий Векслер: Далее следует фантазия скрывшегося под инициалами автора.



Диктор: «Слух, что его убила русская мафия за его пение, не подтвердился. Врачи констатировали банальную сердечную недостаточность. Но и в этом можно усомниться, так как, судя по всему, Ребров не был человеком вообще. Официальная история жизни существа с диапазоном минимум в 12,5 октав, звучит слишком нормально, чтобы быть правдой.


У нас есть достоверная информация о том, что в случае Реброва речь идет об инопланетянине, который, ровно за 50 лет до своей смерти, с помощью уникальной операции КГБ, был перемещен с дальней, управляемой коммунистами планеты в Германию для ведения шпионской работы. Но небольшая ошибка в программировании помешала выполнению задачи, так как Ребров сделался певцом, который до последних дней приводил в восторг, в основном, женщин на массовых праздниках в шапито и супермаркетах.


Наши исследования привели нас к выводу, что Ребров не снимал своей шапки, дабы скрыть двойную голову, сконструированную для него, чтобы во время шпионской работы он мог смотреть в разных направлениях и параллельно есть и говорить.


Нам удалось раздобыть рентгеновский снимок головы Реброва, сделанный французскими спецслужбами. На снимке ясно видны инопланетные особенности Реброва. Это должно рассеять все сомнения: Ребров не был человеком».



Юрий Векслер: Приводится фотомонтаж, в котором выше лба Реброва видна еще одна перевернутая голова. На том же сайте приводится комментарий читательницы.



Диктор: «Меня зовут Эмма Шульце. Я живу в Берлине и была всю мою жизнь поклонницей творчества Ивана Реброва. Он прекрасно пел и был хорошим человеком. И я нахожу омерзительным, что теперь после его смерти о нем написано такое. Что у него, мол, два лица и прочее. Но разве все мы не являемся людьми с двумя и более лицами? Можно ли осуждать человека за это? Нет. Тот, у кого только одно лицо, пусть бросит камень в зеркало».



Юрий Векслер: Швейцарский автор Жанно Люччи в сетевой газете написал:



Диктор: Когда Реброва спрашивали, где его истинная Родина, он отшучивался и иногда говорил: «Россия, конечно». Но чаще рассказывал следующий анекдот из жизни:



«Я спросил как-то в Германии юного китайца, похожего на азиатского принца, где для него дом. Спросил по-немецки. Он ответил мне на саксонском диалекте, что не понимает меня».



Его называли человек-хор, разумеется, казачий, так как его диапазон был равен суммарному диапазону мужского хора. Слава его была велика. Но Ребров был в действительности удручен тем, что его, свободно говорящего на пяти языках, в Германии многие, особенно пресса, держат за русского шлягерника, который, наверное, и до трех-то считать не умеет.


Его успехи в классическом репертуаре, например, исполнения сочинений Шёнберга, а также духовной музыки замалчивались. В других странах, как считал Ребров, его ценили больше.


Здоровье Реброва доставляло ему много хлопот. Его излишний вес рано принес ему проблемы с сердцем, к которым позже добавился диабет. После сложной операции на позвоночном диске он долгое время не мог ходить, а затем продолжил выступления, выходя на сцену с палочкой


Недавно он начал писать мемуары.



Юрий Векслер: Насколько продвинулся Ребров в мемуарах, мы не знаем, но, несмотря на надежды прожить еще десять лет, в его последнем интервью заметны следы подведения итогов.



Иван Ребров: Есть слово, которого я избегаю. Слово «почему». Никогда не надо спрашивать, почему. Ты никогда не получишь ответа. А если тебе пытаются ответить, не слушай, запрети отвечать. Важнее, чтобы ты верил, что все, что происходит с тобой, происходит к лучшему для тебя. Судьбы не изменишь. Я был рядом с Онасисом в Париже, когда погиб в авиакатастрофе его сын. Он никого не мог обвинить, кроме того - наверху. И это разрушило его, так как Богу невозможно отомстить.


Это выше человеческого понимания, что может существовать Бог, допускающий гибель миллионов во время войн, бомбардировки и так далее. И многие люди не могут с этим примириться. Но я уверен, Бог знает, что делает. Он точно знает, что он делал со мной. И я говорил самому себе в трудные минуты: «Спокойствие! Будь спокоен, Иван Павлович».



Юрий Векслер: Отвечая на вопрос, кто же он на самом деле, Иван Ребров, сказал:



Иван Ребров: Я не могу вам ответить, так как я сам не знаю этого точно. Или, лучше сказать, знаю, но выразить словами не смогу. Но тем, что я есть, я доволен. Свою идентичность я нашел еще в ранней юности - ответ на вопрос, что я есть.


Я есть вот что. Вопрос в том, как я раскрываю это что. Важно, не кто я есть, а как я раскрываю, проявляю то, что я есть. И как мне раскрыть, развить это наиболее эффективно. И я удовлетворен тем, что получилось. Если бы это было не так, то я, наверное, был бы самым несчастным человеком в мире. Мне кажется, что всё в моем прошлом взрослого человека было хорошо. И я счастлив. Однако что я мог бы еще? Умирающего лебедя станцевать я уже не смогу, хотя и хотел бы, но теперь у меня получилась бы разве что умирающая лошадь. Ну ладно, шутки в сторону. Танцевать я уже не буду. Но петь, играть роли, это я могу. Вот мое кредо: я могу это. И этого никто у меня отнять не может.



Юрий Векслер: В последнем одном из своих вообще немногочисленных интервью он рассказал, что астролог предсказал ему смерть не ранее 2018 года. На вопрос, верит ли он в предсказание, певец ответил, что хотел бы верить.


В том же интервью на вопрос, как он представляет себе то, что будет с ним после смерти, Иван Ребров ответил:



Иван Ребров: Я погружусь тогда, как я верю, в море света, а, может быть, буду, наоборот, подниматься, восходить в нем. Я буду чувствовать невесомость, так я верю, и она сделает меня частью какого-то невероятного целого, и я впервые пойму тогда, что такое справедливость.



(Иван Ребров поет «Ave Maria»)



Материалы по теме

XS
SM
MD
LG