Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Шляпа или коровы. Риторика на президентских выборах


Рузвельт (справа) увидел за радио большое политическое будущее и заставил его работать на себя. Запись выступления, 1937

Рузвельт (справа) увидел за радио большое политическое будущее и заставил его работать на себя. Запись выступления, 1937

Знатоки американской истории утверждают, что телевизор убил красоту политической риторики. Канадский философ Маршал Маклюэн определил телевизор как «холодное media», в отличие от радио. Как говорил он, если бы мы изобрели сперва телевидение, то мир не узнал бы Ленина и Гитлера.


Голубой экран не терпит пафоса. Он превращает в карикатуру каждого политика, не умеющего сдержать эмоций, которыми так славилась политическая борьба в прошлом. Теперь риторика опирается не на «кровь и слезы», а на прагматизм и юмор. Цицерону тут не развернуться. Однако нынешняя предвыборная кампания в США, необычная во всех отношениях, вернула избирателям редкое удовольствие от политических речей, которыми угощает огромные толпы своих пылких поклонников Барак Обама. Его ораторское мастерство, уходящее корнями в церковное красноречие проповедников, особенно афроамериканских, заставило противников сенатора поставить ребром старый вопрос: слово или дело?


Французский мыслитель Алексис де Токвиль, побывавший за океаном в 1830-х и написавший после этой поездки классическое сочинение «Демократия в Америке» отмечал удивительный в глазах европейца интерес простых американцев к политике: «Обсуждение политических проблем и ощущение причастности к их решению – предмет величайшего интереса для американцев, единственное доступное им удовольствие. Даже женщины зачастую приходят на партийные собрания и внимают политическим дебатам, дабы отвлечься от домашних дел. Дискуссионные клубы в Америке в какой-то мере заменяют театр».



При таком отношении к политике особое значение имело красноречие. Умение красиво и убедительно говорить на публике было обязательным условием успешной политической карьеры. Бывали и исключения: например, плохим оратором был Томас Джефферсон; он даже ежегодное послание «О положении страны» отсылал в конгресс в письменном виде, а там его зачитывал клерк. Но в основном отцы-основатели отлично владели искусством устного слова.

Как раз тогда, когда в Америку приезжал де Токвиль, начинал свой путь в политику Авраам Линкольн, обновивший лексикон и весь стиль американской политики. Рассказывает Джеральд Прокопович (Gerald J. Prokopowicz) — научный сотрудник Музея Линкольна в Форт-Уэйне, Индиана (The Lincoln Museum, Fort Wayne, Indiana).


— Политика в этот период становится все более и более популярной. Она стала формой развлечения. Некоторые говорят: кто сегодня высидит три часа на дебатах, пусть даже это дебаты Линкольна и Дагласа? Но ведь сидим же мы и смотрим бейсбол или футбол три часа подряд. Потому что это вид развлечения. А в 40-е годы XIX века такое же удовольствие людям доставляли политические дебаты. И уж конечно, коль скоро ты с семейством приехал на эти дебаты издалека по прерии в своем фургоне, потратил на это целый день, ты ожидаешь, что дебаты продлятся не 20 минут, а несколько часов. А после удовольствия, полученного от дискуссии, всех ждет угощение — барбекю, спиртные напитки, состязания по армрестлингу. Таким был этот день, посвященный политике.


— Что же сделал Линкольн? В чем его заслуга перед ораторским искусством?
— В предыдущем столетии политика была привилегией высшего сословия. Они произносили речи, составленные по классическим законам ораторского искусства. Стиль этих речей не имел ничего общего с обыденной, разговорной речью. Невозможно спутать прощальную речь Джорджа Вашингтона с его же беседой за столом в таверне. В начале XIX столетия, когда рос Линкольн, возникла и окрепла идея участия масс в политике. Но как совместить эту идею со стилем политической риторики, на какую был способен только хорошо образованный представитель благородного сословия? Следовательно, стиль общения политиков с публикой должен измениться. Но как? Должен ли это быть стиль разговоров за кружкой пива? Пожалуй, нет. Одним словом, в то время шел поиск нового языка политики, который был бы чем-то средним между высоким штилем красноречия былых времен и речью простых людей, языком, в котором уместны неформальные обороты, идиоматические выражения, понятные всем. Линкольн пришел в политику именно в этот момент. И он нашел удачный способ общения с публикой на понятном ей языке, коротко и образно. Но в тоже время его речь не была ни примитивной, ни грубой или вульгарной. Он создал жанр политической прозы, вершина которого — конечно, Геттисбергская речь. Если кто-то из сегодняшних политиков попытается говорить языком Линкольна, его засмеют. Сегодня политика говорит другим языком. Но Линкольн нашел золотую середину между официальной речью привилегированных классов и языком простого человека, который стал так популярен у политиков впоследствии.


XX век дал политике новые могучие средства воздействия на массовую аудиторию: звукозапись, кинематограф и, наконец, радио. Теперь для того, чтобы услышать речь президента или кандидата в президенты, американцам не нужно было никуда идти или ехать — политика сама пришла в каждый дом. Первым в полной мере этой новой технологией воспользовался Франклин Рузвельт. Он и его советники поняли, что по радио можно говорить иначе, чем на митинге, что речь президента много выиграет, если будет неформальной, обращенной как бы к каждому американцу в отдельности. Рузвельт, который к тому же остро нуждался в поддержке избирателей для преодоления последствий Великой депрессии, начал регулярно выступать по радио с монологами по различным актуальным вопросам. Цикл этих бесед получил название «Разговоры у камина». Они имели небывалый успех. Многие никогда не видевшие Рузвельта люди воспринимали его как доброго друга семьи, будто он и впрямь сидел рядом с ними у камина. Впоследствии эти беседы трансформировались в еженедельные радиообращения президента к нации, которые остаются американской традицией до сих пор.


Сегодня политика, по существу, вернулась в разряд зрелищ, но на новом технологическом уровне. Теперь уже не политик входит непрошеным гостем в каждый американский дом, а публика благодаря телевидению проникает в его гостиную и даже спальню, видит изнанку и закулисы, прямой эфир высвечивает прежде скрытые от посторонних взоров подробности.


При таких условиях у публичного политика должен быть особенно хорошо подвешен язык. Нынешняя президентская кампания уже дала образцы и ораторских промахов, и отточенных афоризмов, и блестящих полемических импровизаций. Огромный успех имела обращенная к соперникам фраза Барака Обамы «Я худой, но крепкий». Хиллари Клинтон иной раз прекрасно удается «фигура умолчания». Во время дебатов Обаму спросили, не хочет ли он избираться в паре с Хиллари Клинтон. Обама ответил, что рассуждать об этом рано, а потом долго излагал достоинства своего соперника. Когда тот же вопрос задали Хиллари, она скромно ответила: «Я подписываюсь под каждым словом Барака». Обама весьма высокого мнения о своих ораторских талантах: «Так что то, о чем я говорю в своих речах — и должен признаться, некоторые из них очень даже неплохие...»


Он действительно говорит очень хорошо, отлично умеет наладить контакт с аудиторией, но ему лучше удаются не дебаты, а сольные выступления перед сторонниками. Его манера говорить отчасти напоминает проповедь, и Хиллари недавно подчеркнула это сходство своей пародией на выступления Обамы: «Ни одна из проблем, стоящих перед нами, не имеет легкого решения. Я могу встать здесь и сказать: "Давайте просто соберемся все вместе. Давайте объединимся. И тогда отверзнутся небеса, и воссияет свет, и мы услышим ангельский хор, и каждый поймет, что должен совершать правильные поступки, и мир станет идеальным". Наверно, потому, что я живу на свете немного дольше, я не питаю иллюзий по поводу того, какая тяжкая работа предстоит. От взмаха волшебной палочки своекорыстные интересы не исчезнут».


А вот отрывок из скрипта теледебатов, состоявшихся в столице Техаса Остине:


Ведущий:— Сенаторы, я сижу здесь и слушаю дискуссию уже сорок пять минут, и ощущаю себя в какой-то параллельной реальности. Я слышал каждого из вас, когда вы выступали отдельно друг от друга, на стадионах. Тон тех выступлений был совсем другой, чем сегодняшняя учтивая беседа. Сенатор Клинтон, вы сказали на днях: "Мой соперник произносит речи — я предлагаю решения". Вы сказали также, что выбор, стоящий перед демократами — это, цитирую, "слова или дела". Поскольку мы находимся в Техасе, выразимся по-техасски: вы утверждаете, что у вашего оппонента есть шляпа, но нет коров? Вы по-прежнему того же мнения после сорока пяти минут дискуссии?



Хиллари Клинтон:— Я сказала это о президенте Буше, и я думаю, что наш следующий президент должен иметь меньше шляп и больше коров. Полагаю, после сорока пяти минут дискуссии можно сказать, что у нас с сенатором Обамой много общего. Но есть и разница. Мы по-разному видим мир, и я предлагаю решения. Так что слова важны, слова имеют значение, но дела говорят громче слов.


И наконец — отрывок из последнего видеоклипа Хиллари Клинтон, снятого специально для Техаса: «В Техасе, когда предстоит работа, много не разговаривают — просто засучивают рукава и делают, что требуется. Именно так действует Хиллари Клинтон. Она борется за страховку для детей, за достойный образ жизни для ветеранов, за качество школ и учителей. В Техасе говорят: "Лучше сделай, чем разглагольствовать". Хиллари делает дело и добивается результатов».


Чем бы ни завершилась эта кампания, ее участникам уже удалось сказать новое слово в искусстве убеждения избирателя.


XS
SM
MD
LG