Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

«Прогулки с Андреем Синявским». Жизнь как этическое деяние


Андрей Донатович Синявский (1925—1997)

Андрей Донатович Синявский (1925—1997)

В Москве в Библиотеке иностранной литературы при участии посольства Франции проходят вторые историко-литературные чтения «Прогулки с Андреем Синявским», посвященные жизни и творчеству писателя. Главной темой первого заседания оказались не политические аспекты дела Синявского-Даниэля, а творческий подход к жизни.


Более всего тон чтений, посвященных Андрею Синявскому, напоминает его собственные (то есть его alter ego, Абрама Терца) «Прогулки с Пушкиным». Синявский, по словам профессора Юрия Манна, своей иронической книгой поколебал образ главного государственного поэта, в которого Пушкин превратился в 1937 году. Выступавшие писатели, критики и журналисты под председательством приехавшей из Парижа вдовы Синявского Марии Васильевны Розановой говорили о советском, лагерном и парижском опыте писателя, о его энциклопедизме со светлыми лицами и веселыми интонациями.


Конференция начался докладом историка культуры Сергея Бочарова о борьбе Синявского как эстетическом акте, а закончилась выступлением писателя Дмитрия Быкова на ту же тему, хотя изначально он парадоксально заявил тему: «Андрей Синявский как русский националист»: «Либеральная цивилизация рано или поздно приводит к деградации и довольно быстрой. Консервативный спор славян между собой рано или поздно приводит к выяснению отношений — кто национальнее, а, следовательно, кто хуже. Настоящая русская культура, пушкинская культура, а это имя, конечно, для Синявского определяющее, всегда развивалась в стороне от этих двух самоубийственных тенденций, предлагая нечто третье. Конечно, идея креста, для Синявского столь близкая, она и есть отказ от противопоставления двух взаимообусловленных крайностей, а именно закона и морали. Одно без другого не мыслимо. На мой взгляд, эта глубоко христианская позиция впервые была сформулирована довольно ясно в эссе "Мысли врасплох". Я абсолютно убежден, что когда, действительно, придет время формирования русской национальной идентичности, тексты Синявского будут востребованы более чем когда-либо. Выдающаяся и наиболее, может быть, радостная черта поэтики Синявского всегда почему-то казалась его гонителям цинизмом. Последний раз мне случилось плакать над текстом, когда я читал "Спокойной ночи" и дошел до слов: "Через сотню лет выкопают меня из могилы и спросят — кто ты? А я прошелестю: ‘Пи-писатель. Дайте мне ручку, и я вам что-нибудь напишу’". Вот этот замечательный, удивительный кусок, который как раз доказывает одну из самых главных и прелестных черт поэтики Синявского — глубочайшее презрение к любым обстоятельствам, к таким даже как смерть и время, и осознание их полной ничтожности по сравнению с искусством. Именно в этой отваге и заключен высший нравственный смысл искусства. Именно в этом заключено его милосердие. Когда-то Синявский в интервью мне говорил, что наиболее достоверна именно эстетика. Потому что этика может вилять, этика придумывает самооправдание, а эстетика всегда скажет, что приватизация это некрасиво, потому что нищая старуха отвратительна. Прежде всего, эстетически это очень страшно. Эстетика — это то, что нас не подведет никогда. Кому-то это, может быть, кажется цинизмом. Но мне это кажется как раз высшей добродетелью, хотя бы уже потому, что прожив такую эстетически красивую и эстетически законченную жизнь, какую прожил Андрей Донатович, уже есть само по себе великое этическое деяние».


Если пересказ Дмитрием Быковым тезиса об этике принадлежит скорее эпохе советского двоемыслия, то с финальной репликой трудно не согласиться.


XS
SM
MD
LG