Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

День Победы. Общий контекст истории


Гром победы часто заглушает кошмар и ужас начала войны, чудовищного разгрома, миллионы пленных и погибших в первые месяцы, страдания людей на оккупированных территориях

Гром победы часто заглушает кошмар и ужас начала войны, чудовищного разгрома, миллионы пленных и погибших в первые месяцы, страдания людей на оккупированных территориях

Что такое День победы в нынешнем российском обществе, как встраивается он в картину сегодняшних патриотических представлений?


Я беседую на эту тему с петербургским историком Яковом Гординым:«Вообще, война и победа — это колоссальное явление и для поколений, которые уже уходят постепенно, и для тех, которые пришли и приходят, имеет такой двоякий смысл. С одной стороны, это колоссальное и в высшей степени психологически важное событие, которое для каждого, в каждой нормальной стране, в каждом нормальном обществе вызывало бы чувство законной гордости и помогало бы внутреннему самостоянию человека. Это, безусловно, есть.


Но у нас есть еще один аспект этого колоссального события. Вы знаете, тут я как раз пробую опереться на недавно вышедшую весьма любопытную книгу социолога и историка Дины Хапаевой, которая называется "Готическое общество". Она там, в частности, занимается и этой проблемой. И она пишет следующее: "Идея противопоставления мирного времени военному была главной задачей мифа". То, что она называет "заградительным мифом". Вот "заградительный миф" о войне позволял скрыть, утопить в войне все страдания и ужасы мирного советского времени. Мир должен был противопоставить придуманную мирную повседневность реальным ужасам войны.


И вот эта заградительная функция не только мифа, а и реальной данности войны и победы, она, конечно, тоже играет свою и, надо сказать, не лучшую роль. И это нужно сознавать обязательно. Потому что если говорить о 9 мая, о победе вне контекста советской действительности, то это одно событие, а в контексте советской действительности — это совершенно другое событие.


Ведь молодые люди, которые сегодня смотрят фильмы о войне, новые фильмы о войне и старые фильмы о войне, и слушают передачи о войне, и слушают выступления ветеранов, они очень плохо представляют себе, что же это было на самом деле. Из их представления выпадает кошмар и ужас начала войны, чудовищного разгрома, миллионы пленных и погибших в первые месяцы, страдания людей на оккупированных территориях. Все это заглушает, так сказать, гром победы. И это чрезвычайно опасный момент.


Повторяю, нужно, необходимо это великое событие, ничуть его не приуменьшая, рассматривать в общем контексте советской истории, потому что трагическая победа, которая досталась народу, именно народу, а не руководству страны (руководство страны проиграло войну), досталась народу колоссальными жертвами. Эта ситуация определялась тем, что было перед войной, тем, что вообще была советская власть.


Поэтому это явление, с одной стороны, повторяю, героическое, достойное всяческого уважения и стимулирующее национальную гордость, а, с другой стороны, это некий знак национальной трагедии. Вот в этом двуединстве, мне кажется, этот день, это явление, это событие и нужно рассматривать».


— Яков Аркадьевич, не хотите ли вы сказать, что проявление фашистских настроений в сегодняшнем российском обществе каким-то образом связано именно с этими заградительными мифами, с тем, что в свое время отчаянная и страшная правда о войне на фоне истории нашего общества не была произнесена достаточно внятно?
— Я думаю, что и это причина тоже, безусловно, была и есть. Она не единственная, к сожалению, потому что после победы над чудовищным тоталитарным режимом Гитлера советский тоталитарный режим, к сожалению, повторял, как это было до войны, очень многие черты того режима, который он победил, который он разгромил. Поэтому это создавало и создает некоторую сумятицу в человеческих мозгах, особенно у молодых людей. Людям не объяснили, что такое фашизм, нацизм, тоталитаризм в своем принципиальном качестве, противопоставляя советское и гитлеровское, не объяснили суть этого чудовищного явления вообще. Вот сейчас начали повторять «Семнадцать мгновений весны». Я-то считаю, что это талантливое сочинение весьма стимулировало симпатии к внешней, парадной, красивой, бравурной стороне фашизма. И вот сегодня повторяют снова это сериал, и снова будет обаятельный Мюллер, будет шикарный штандартенфюрер Штирлиц, который, мало того, что он разведчик, а он в замечательный эсэсовской форме, кругом благородные, гордые, с выправкой эсэсовцы. А что за этим стоит, в этом фильме, в этом сериале нет. Как нет и не было, вообще, по-настоящему, в трактовке этого мирового конфликта.


День Победы в Германии


Интересно, как тот же день окончания войны переживается в Германии, какие патриотические ассоциации будит? Говорит писатель и публицист Эйтан Финкельштейн: «Я думаю, что такой связи вообще нет в сегодняшней Германии. Более того, я вообще сомневаюсь, что в современной Германии применимо такое понятие, как патриотизм, в его классической форме, в понимании этого слова в XIX-XX веках и в российском понимании. Конечно, здесь существует праворадикальная партия НДП, время от времени дают о себе знать бритоголовые неонацисты, но все это маргинальные группы, порожденные к жизни не патриотизмом, не ностальгией по прошлому, а безработицей, снижением жизненного уровня, безразличием властей к нуждам рядовых людей и молодежи, в частности. Но общество в целом от такого порока, как патриотизм типа "Германия превыше всего", совершенно свободно.


Я хотел бы обратить ваше внимание на то, что эта страна вот уже более 40 лет является частью объединенной Европы — сначала европейской шестерки, а теперь Евросоюза. Отсутствие границ, интеграция в экономике, в правовой сфере, в области культуры и духовности уже сделали свое дело. Так что людей, которые хотели бы возврата к временам нацизма или просто к границам, к визам, к отсутствию заграничных связей найти очень и очень трудно. Другое дело, что чем дальше в прошлое уходит война, чем больше правды о ней становится достоянием общественности, тем чаще люди задумываются о миллионах немецких беженцев из Судет, из Силезии, из Восточной Пруссии. Вспоминают о грабежах и насилии над женщинами в оккупированном советской армией Берлине, о массовых бомбардировках городов, о судьбах немецких пленных и о многих других несчастьях, выпавших на долю немецкого народа.


Темы страдания немцев, преступлений против невинных людей со стороны союзников теперь все больше и больше перестают быть табу для писателей, журналистов, режиссеров. Об этом сегодня говорят все более и более открыто. Но, думаю, что это не имеет ничего общего с ростом патриотизма и, тем более, национализма. Правда об ужасном и отвратительном лике войны, в том числе, и для тех, кто ее затеял, скорее, лечит, чем калечит души людей. И я глубоко убежден, что главное лекарство от патриотизма и национализма — это правда. Правда о предвоенном мире, правда о Гитлере и Сталине, правда о победах и поражениях, правда о нацистских концлагерях и архипелаге ГУЛАГ. 8 мая в Германии официально празднуется как день освобождения страны от нацистской диктатуры. Сегодня здесь не культивируют победоносных мифов, а раз так, то нет почвы для массового немецкого национализма».
XS
SM
MD
LG