Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Апология христианства. «Принц Каспиан» вышел на экраны России


Нарния — это волшебная страна, где животные разговаривают, а магия никого не удивляет

Нарния — это волшебная страна, где животные разговаривают, а магия никого не удивляет

В российский прокат вышел второй фильм из цикла экранизации сказочной эпопеи британского писателя Клайва Стейплза Льюиса «Хроники Нарнии: Принц Каспиан». Нарния — это волшебная страна в другом мире, где животные разговаривают, а магия никого не удивляет. Фильм, бюджет которого превышает 200 миллионов долларов, снял режиссер Эндрю Адамсон. Феноменальный успех книг — в прошлом году продано около 100 миллионов экземпляров — и экранизаций фантазийных романов Льюиса оставляют в тени христианские и философские аспекты его творчества. Так же как его друг Джон Руэл Толкиен, автор другого популярнейшей эпопеи «Властелин колец», Льюис был влиятельным религиозным мыслителем ХХ века.


На вопрос — в какой степени фантастический вымысел Льюиса основан на христианской концепции, в какой степени его религиозные изыскания являются сегодняшним фактом? — отвечает священник, обозреватель Радио Свобода Яков Кротов: «Джек Льюис пришел к христианству благодаря поддержке, помощи, свидетельству своего друга по Оксфорду Толкиена. И творчество этих двух людей, оно так постоянно и сопоставляется. Я думаю, это продуктивное сопоставление. Так вот "Хроники Нарнии" и "Властелин колец" — своеобразная конкуренция. Да конкуренции-то нет. Философия Толкиена — это богословие, это зрелая католическая мысль, серьезная, а философия Льюиса — это философия детская, это философия неофитская, новообращенного. В чем разница? А вот как ребенок описывает и воспринимает мир, как некоторые государства, тридевятое царство. Мир Льюиса — это мир героический, вроде Эллады, Одиссеи, мир очень-очень древних греков-ахейцев, и в этом мире самое главное сесть на какой-то трон, одержать какую-то победу. Конечно, для детей, хлебом ни корми, дай посидеть на троне и примерить шапку Мономаха. А все-таки надо помнить, что есть еще следующий мир, мир и философия Толкиена. Мир, в котором человек с ужасом отшатывается от царского кресла. Мир, в котором человеку протягивают меч и он отталкивает его, потому что нельзя убивать людей, не для этого мы созданы, это всерьез. А мир Льюиса — он не всерьез. В этом его сильная сторона, потому что детям так и надо, в этом его слабая сторона, потому что это могут посмотреть взрослые с девственной душой, но девственной не в смысле целомудрия, а в смысле бездумья. Настоящая, зрелая вера — вера слабая, вера бессильная, зато любящая».


Специалист по британской истории, обозреватель Радио Свобода Кирилл Кобрин обращает внимание на биографические и мировоззренческие сходства и различия Льюиса и Толкиена: «У Толкиена и Льюиса много общего, помимо того, что оба писали сверхпопулярные сказочные эпопеи и были серьезными апологетами христианства. Если попытаться сочинить их сверхкраткую параллельную биографию, то найдется множество удивительных совпадений. Оба гнили в окопах Первой мировой: Льюис был ранен под Арасом, Толкиен тяжело заболел на Сомме. Оба историки литературы и оксфордские профессора, хотя Толкиен был специалистом в героических эпосах темных веков, а Льюис занимался аллегорической литературой раннего Нового времени. Возможность использования понятия "возрождение" для английской культуры он горячо отрицал.


И Толкиен, и Льюис родились на колониальных задворках Британской империи, первой в Южной Африке, второй в Белфасте. Наконец — и это, быть может, самое главное — оба были духовными учениками и последователями Гилберта Кита Честертона, конечно, не как автора детективных историй, а как христианского апологетика. Вот этот дух энтузиаста-неофита Честертон даровал тем, кто поднял на щит его наследие. И тут я рискну не согласиться с уважаемым Яковым Кротовым.


Толкиен был таким же неофитом, как и Льюис, не хронологически, кто раньше обрел веру, а по типу сознания. Просто это разные сознания: католик и англосаксонский патриот Толкиен и ирландец, называвший англосаксонскую жизнь скучной, но в то же время член официальной англиканской церкви Льюис. Они своего рода две стороны того явления, которое можно было бы назвать британским религиозным возрождением, и одной стороны без другой не существовало.


Эти два человека, два ближайших друга, которые чуть ли не каждый день встречались в Оксфордском пабе "Орел и дитя", разошлись после того, как Льюис женился на разведенной американке, к тому же еврейке. Католик Толкиен не смог стать выше самых пошлых заблуждений, и в этом еще один урок для тех, кто неравнодушен к христианской вере».


XS
SM
MD
LG