Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Ефим Фиштейн: «Обама и Кеннеди – по факту и по аналогии»


Президент Буш, выступая на юбилейных торжествах в Иерусалиме, пожурил американских деятелей, готовых идти на прямые переговоры с недругами Америки, забыв о последствиях, к которым привела политика «умиротворения» Гитлера в канун мировой войны. От демократов ему досталось по первое число: осуждать Барака Обаму за готовность к трудным контактам по аналогии с Чемберленом – это уже ниже всякого плинтуса! Сам Обама напомнил крылатую фразу из инаугурационной речи Джона Кеннеди: «Мы никогда не будем вести переговоры из страха. Но и не допустим, чтобы страх мешал нам вступать в переговоры». А напомнив, срезал своих противников: «Если у Буша с Маккейном есть проблемы с публичной дипломатией, то пусть объяснят народу, что плохого они видят в легендарных переговорах, которые в 1961 году Джон Кеннеди провел с Никитой Хрущевым в Вене».

Наверняка порученцы насоветовали ему сослаться на эту легендарную встречу. Скорее всего, Збигнев Бжезинский находился в разъездах – уж он то знает, что эта встреча вошла в учебники как «самый крупный провал американской дипломатии за весь период холодной войны, ставший причиной самого опасного кризиса атомной эры» - так характеризует ее газета "Нью-Йорк Таймс".


Не то что бы Кеннеди был наивным лопухом или не имел понятия о политике умиротворения – ведь его дипломная работа в Гарварде так и называлась: «Политика умиротворения и Мюнхенский сговор». Госсекретарь Дин Раск и крупнейший авторитет в российских делах Джордж Кеннан предупреждали его, что Никитку голыми руками не возьмешь. Кеннеди им не внял. Слишком сильна была его вера в то, что даже коммуниста можно переубедить, если ему доходчиво все объяснить. Позднее он признал, что битва аргументов не имеет никакого отношение к тому постыдному разносу, который ему учинил Хрущев в Вене. Генсек показал америкашке обещанную кузькину мать: рассказал, что учение Маркса непобедимо, потому что оно верно, что внешняя политика США зиждется исключительно на ханжестве, но никакая поддержка гнилых реакционных режимов не спасет их и их покровителей от справедливого гнева прогрессивных народов. Все попытки президента как-то оправдаться перед историей пресекались строгим окриком: «Только не надо врать!». На Кеннеди было жалко смотреть. Американские дипломаты отводили взгляд, советские снисходительно похлопывали их по плечу. Вставая от стола и давая понять, что разговор окончен, Хрущев процедил сквозь зубы: «Смекалистый парнишка, но слабак!»


Расставшись с «партнером», американский президент признался интервьюеру – а был им знаменитый Джеймс Рестон – что, хоть он и побывал на большой войне, но более трудной минуты в своей жизни не припомнит: «Я не смогу появиться на людях, пока не докажу ему, что я не такая размазня, как ему кажется».


Уже через два месяца Хрущев дал добро на возведение Берлинской стены. Кеннеди проглотил и эту обиду, сказав только близким: «Уж лучше стена, чем война». Весной следующего года советский вождь решил, что пришло время, по его сочному выражению, «вставить дядюшке Сэму фитиль в задницу» - и отдал приказ о размещении ядерных ракет на Кубе. У Карибского кризиса было, несомненно, множество причин и мотивов, но наверняка свою роль сыграло и впечатление о слабом президенте, которое Хрущев вынес с той легендарной венской встречи. К счастью, оно оказалось ложным.


Барак Обама охотно допускает лестные аналогии между собой и Джоном Кеннеди. «Нью-Йорк Таймс» дает ему добрый совет: поскорее освоить урок, который Кеннеди выучил уже в первый год своего президентства – отнюдь не каждого можно переубедить силой аргументов. Бывают переговоры, от которых лучше отказаться из страха, чтобы не пришлось потом доказывать, что ты – не тот, за кого тебя приняли.



XS
SM
MD
LG