Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

За что хотят арестовать мэра Орла? Существует ли в Самарской области свобода слова? Почему забыта вятская трагедия 1968 года? Ростов-на-Дону: Как выбраться из автомобильных пробок? Карабаш: Жители ветхих домов остались без крыши над головой. Саранск: Жизнь без света. Ижевск: За что у пенсионера Вячеслава Перевощикова удержали половину пенсии? Приамурье: Когда жители села Крестовоздвиженка смогут дышать чистым воздухом? Орел: Старое кино собирает полные залы


В эфире Орел, Елена Годлевская:



Новочебоксарский городской суд, что в республике Чувашия, принял решение об аресте мэра города Орла Александра Касьянова. Александр Касьянов обвиняется в неуплате задолженности по налогам в 2005 году, когда он возглавлял управляющую кампанию Новочебоксарского домостроительного комбината, в то время вышедшего из процедуры банкротства. Изменение меры пресечения – подписки о невыезде на арест - судья мотивировал уклонением от явки на судебные заседания. Однако в орловских политических кругах и само уголовное дело против Александра Касьянова, и решение о его аресте расценивают как политический заказ руководства области, которое изначально было против того, чтобы мэром города Орла стал человек не из губернаторской команды. В свое время Александр Касьянов победил на мэрских выборах как кандидат от КПРФ и до сих пор не вписался в структуру региональной власти.


Комментирует депутат областного Совета народных депутатов Павел Меркулов:



Павел Меркулов : Он не подпускал областные власти, руководство областных властей, к разделу муниципального имущества. Второе, что он пытался отстаивать – точку городской власти в части распределения городских земель. Третье – это то, что он вообще отстаивал точку зрения и себя и города, проявлял некую самостоятельность, я бы сказал так, что вызывало определенное раздражение. По этим трем пунктам его необходимо было как-то убрать изолировать, дабы объявить новые выборы, дабы привести к власти человека, который бы полностью удовлетворял вот эти три пункта.



Елена Годлевская : Адвокат, представляющий интересы Александра Касьянова в суде, Милена Мирошниченко считает, что обвинение ее подзащитного не имеет реальной основы.



Милена Мирошниченко : Дело возбуждено было еще в январе 2006 года. Состав преступления, который вменяется в вину Касьянову, это 199 со значком 2 статья Уголовного кодекса России – «Наличие у предприятия задолженности по уплате налогов». На предварительном слушании (оно состоялось в конце 2006 года) мной было заявлено ходатайство о том, что при составлении обвинительного заключения по делу были допущены такие существенные нарушения уголовно-процессуального закона, что они просто не позволяют рассматривать дело в суде, и в результате не позволяют судье вынести судебный акт. Любой приговор, независимо от его содержания, просто не позволяет. Судья согласился с нашими доводами и возвратил дело обратно в прокуратуру для доработки.


В мае 2007 года нас извещают о том, что дело возобновлено. По делу назначена была новая экспертиза. Она была проведена фактически за несколько дней, что само по себе уже странно. И предприятие, которое возглавлял Касьянов, - это крупнейший налогоплательщик, если не сказать градообразующий налогоплательщик в городе Новочебоксарск Чувашской республики, это строительное предприятие, которое фактически сдает дома кварталами. И проверить все налоги предприятия за год (я скажу точнее – 10 месяцев вменяется в вину Касьянову) за несколько дней просто было невозможно. Родилось обвинительное заключение, в соответствии с которым на предприятии была недоимка за 10 месяцев 2005 года. Эксперт 10 раз определил недоимку. На каждое первое число каждого месяца с января по ноябрь. Как платились налоги внутри этого периода, ни экспертов, ни следователей не интересовало. Все было оплачено с небольшим запозданием, как это практически на всех российских очень крупных предприятиях происходило.



Елена Годлевская : Милена Мирошниченко считает дело своего подзащитного заказным, а действия судьи Новочебоксарского городского суда Сергея Никитина, рассматривающего уголовное дело Александра Касьянова, насмешкой над словами президента России Дмитрия Медведева о независимости российского правосудия. Суд не рассмотрел ни одного из 30 заявленных Александром Касьяновым ходатайств об истребовании подлинных документов из банков и налоговых органов, которые бы могли опровергнуть доводы обвинения, основанные на неких компьютерных распечатках, противоречащих друг другу. В жалобе в Генеральную прокуратуру, Верховный суд Российской Ф едерации, администрацию президента указывается, что, цитата: «Сергей Никитин открыто заявляет в судебном заседании о том, что ему нужно посоветоваться с куратором по различным вопросам, возникающим по делу Касьянова. Более того, Никитиным заявлено, что в мае этого года из Верховного суда Российской Федерации приезжал в Чебоксары судья Верховного суда России с целью дать указание вынести немедленно в отношении Александра Касьянова обвинительный приговор», - конец цитаты. Милена Мирошниченко полагает, что именно это распоряжение и стало причиной появления постановления суда об изменении меры пресечения в отношении мэра города Орла – подписка о невыезде заменена на заключение под стражу.


Сегодня Александр Касьянов пытается оспорить решение суда об изменении меры пресечения в Верховном суде Чувашской республики. В его жалобе указывается, что он не явился в суд, во-первых, потому что не был извещен о предстоящем заседании, во-вторых, потому что он вот уже несколько дней болен, что подтверждают медицинские документы, и в-третьих, он является зарегистрированным кандидатом в депутаты Государственной Думы, что предполагает особый порядок вынесения решения суда об изменении меры пресечения, который, по мнению Александра Касьянова, не был соблюден.


Так или иначе, пока мэр города Орла не арестован. Судьба уголовного дела неизвестна, а скандал вокруг него еще больше усугубляет кризис власти в Орловской области. Вот мнение бывшего депутата Орловского областного Совета народных депутатов Владимира Матвеева:



Владимир Матвеев : Я могу допустить, что Касьянов был нежелательным мэром в городе Орле для областной власти. Независимая позиция, конечно, могла мешать. И тут удобный случай представился – этот суд. Хорошо бы, если бы суд расправился с этим мэром. Но прямо говорить о том, что, скажем, кто-то из высших руководителей нашей области потирает руки сейчас, после того, что случилось с Касьяновым, я бы тоже не стал, поскольку это не в их интересах.


Представьте себе, что сейчас происходит в области, если смотреть на это со стороны. А все рушится. Экономика не бог весть какая, громкие коррупционные скандалы, а тут еще мэр, который то ли сбежал, то ли сидит. Что скажут в Москве? Они скажут – перестали управлять вообще здесь, в этой области. Значит, надо выводы какие-то делать.



В эфире Самара, Сергей Хазов:



В мае Фонд защиты гласности опубликовал карту, отражающую степень свободы печатной и электронной прессы в регионах России. Она составлена на основании данных мониторинга Фонда защиты гласности, полученных в период с апреля прошлого по март этого года, и опроса экспертов в регионах. По данным Фонда защиты гласности, по сравнению с предыдущим годом ситуация со свободой слова в средствах массовой информации Самарской области ухудшилась. «Власть стремится подчинить себе прессу», - считает корреспондент «Новой газеты» в Самаре Сергей Курт-Аджиев.



Сергей Курт-Аджиев : В самарском регионе независимая пресса ( смеется ) в первую очередь это, конечно же, интернет-сайты, которые более-менее свободны, более-менее туда не очень сильно лезут. Это в какой-то мере «Эхо Москвы» в Самаре, в какой-то мере «Коммерсант». Больше, мне кажется, ничего не существует. Телевидение полностью лежит под властью, практически все газеты.



Сергей Хазов : Давление на независимую прессу Сергей Курт-Аджиев испытал что называется, на личном опыте. Год назад против Курт-Аджиева было возбуждено уголовное дело по обвинению в использовании на компьютерах «Новой газеты в Самаре» нелицензионных программ. Сергей Курт-Аджиев считает это дело политическим преследованием.



Сергей Курт-Аджиев : Я был первым. Потом буквально после того, как у нас первый раз изъяли все компьютеры, через две недели пришли точно также в Нижнем Новгороде и изъяли все компьютеры. Сейчас идет уголовное дело, возбудили протии омского собкора Георгия Бородянского за якобы избиение какого-то человека. Любое центральное федеральное издание сильно, когда у него есть представительство, собкоры, какие-то отделения на местах. Потому что это такие корни, опора на всю Россию. Я так понимаю, что повода и смелости трогать московскую «Новую газету» у них нет, они решили обрубать все эти корни, на которых держится московская «Новая газета».



Сергей Хазов : Против журналистов самарского правозащитного интернет-агентства «Свобода» уголовных дел за использование контрафактных программ не заводили. Зато отказали в аккредитации в Самарской губернской думе, совершив прямое нарушение закона о СМИ и других законов о доступе к информации. «Чиновники сделали из аккредитации преграду для неугодных средств массовой информации», - рассказывает редактор правозащитного информагентства Александр Лашманкин.



Александр Лашманкин : Попытался аккредитоваться наш корреспондент при Самарской губернской думе. Еще 4 декабря подал заявление. До сих пор никакого ответа не получили. А когда я попытался попасть на одно из мероприятий (на пленарное заседание), мне сказали, что мое заявление не может быть рассмотрено, потому что оно написано с грамматическими ошибками. Почему не хотят видеть нас в губернской думе? Наверное, потому что боятся, что мы будем писать не то, что они хотят.



Сергей Хазов : «В пресс-службе Самарской губернской думы отказались комментировать ситуацию с запретом аккредитации журналистов», - редактор правозащитного информагентства Александр Лашманкин продолжает.



Александр Лашманкин : Свободы слова в самарском регионе нет. И пресса у нас абсолютно несвободна в силу того, что она зависима либо от коммерческих каких-то структур, которые зависимы от власти, либо непосредственно напрямую зависимы от власти. Попытки независимых заканчиваются либо задержанием корреспондентов, если они присутствуют на каких-то акциях, которые им не надо освещать с точки зрения начальства, во-вторых, появились такие стоп-листы. Озвучивал их ректор Сычев, федеральный инспектор по Самарской области. Это списки журналистов и политических комментаторов, которые не должны были появляться в СМИ в ходе избирательной кампании. Но как они не должны были появляться в ходе избирательной кампании, так они и после, как оказалось, не должны появляться. Я думаю, что если журналист попадает в этот стоп-лист, ему после этого очень трудно найти себе работу. Смысл свободы слова как раз в том, чтобы все мнения получали возможность для того, чтобы выразиться.



Сергей Хазов : 24 мая в Самаре в День Города в городском парке имени Горького состоялся фестиваль самарской прессы, на котором были представлены все ведущие средства массовой информации. На этой яркой тусовке журналисты, занятые раздачей призов, бесплатного пива и ярких рекламных проспектов своих изданий, о свободе слова не вспоминали совсем.



В эфире Вятка, Екатерина Лушникова:



Владислав Услов : Розово-алое пламя, крики, шум. Поднялись клубы дыма, пожарные, милиция, «скорая помощь», то есть выносили, загружали, увозили. Вот это все было перед глазами.



Екатерина Лушникова : Так вспоминает события 40-летней давности оператор вятского телевидения Владислав Услов. Тогда, в 1968 году прошлого столетия, он должен был снимать концерт «Есть на свете Москва» на кировском стадионе «Трудовые резервы». Посмотреть выступление столичных артистов собрались тысячи зрителей. Неожиданно раздался взрыв, а потом еще один. Рассказ продолжает режиссер Гертруда Якушевич.



Гертруда Якушевич : Как война. Страшно. Везли… «Скорая помощь», пожарные… Там дом был, где сидели обычно правительство, люди. Этот дом в щепки разнесло, где лежала эта пиротехника. У меня пострадала одна женщина, пожилая, из театра. Она говорит (она такая смешная была): «Я очнулась, когда я летела, как Баба Яга на бревне». Ее бревном выбросила, потому она осталась жива. А те, кто сидел в доме, они все погибли. Страшная история, конечно, была. После этого уже месиво было.



Екатерина Лушникова : По данным из архива Кировского управления ФСБ, на стадионе «Трудовые резервы» погибло 29 человек, было ранено 88, в больнице от ран и ожогов скончалось еще 6. Среди погибших было 9 военнослужащих, 3 артиста московского театра и 11 кировских школьников. У Ирины Малаховой тогда погибла сестра.



Ирина Малахова : Людочку, как самую лучшую ученицу, рекомендовали участвовать в этом проекте и дарить цветы ветеранам. Ушла очень радостная, довольная, нарядная. Я в этот день ушла в школу, я училась в 9 классе во вторую смену. На последнем уроке, где-то около 6 часов, мы услышали такие непонятные в то время для нас громкие звуки. Когда мы полседьмого вышли из школы, мы увидели идущих нам на встречу молодых людей, совершенно обезумевших, с обезумевшими глазами, окровавленных. Стадион был в ужасном состоянии – дым, крики людей, заносили раненых, заносили тела погибших людей. Людочку мы там не нашли. Нам подсказали обратиться в травматологическую больницу. Там мы ее и обнаружили. Она была без сознания в крайне тяжелом состоянии. У нее были многочисленные ожоги, перелом основания черепа. Не приходя в сознание, она умерла. Ей было 11 лет.



Екатерина Лушникова : Об этой трагедии не сообщило ни одно советское издание. И «Русская правда» ограничилась несколькими строчками официального соболезнования. Все подробности случившегося люди узнавали, слушая западные радиостанции. Рассказывают Ирина Малахова и Владислав Услов.



Владислав Услов : Единственно, кто прорвался на радиоприемник, это было из Америки, из Вашингтона.



Ирина Малахова : Сообщило только Би-би-си. В это же вечер со всеми доступными подробностями. Было сказано так, что в городе Вятка (не в Кирове, а в городе Вятка) в небольшом провинциальном городке на стадионе произошел взрыв. Погибло очень много людей.



Екатерина Лушникова : Виновным в произошедшем был признан московский пиротехник, погибший при взрыве. Несколько партийных и хозяйственных руководителей на суде, состоявшемся в Москве, были осуждены за халатность и сняты со своих постов.


Все время советской власти это дело находилось под грифом «секретно». Сейчас гриф «секретно» снят, но словно поставлен другой знак – забыто.



Ирина Малахова : Обидно то, что до сих пор в эпоху гласности об этом ничего не говорится. Даже памятной плиты нет на стадионе.



Екатерина Лушникова : На стадионе, где погибли десятки людей, нет не только памятника или мемориальной плиты, а даже просто обыкновенной таблички. Это место засыпали песком, как будто здесь ничего и не случилось.



В эфире Ростов-на-Дону, Григорий Бочкарев:



Несколько дней назад на Театральной, главной площади города, ростовские водители провели акцию протеста. Флаги и транспаранты были близки не только тем, кто находился за рулём проезжающих мимо легковых автомобилей, но и всем, без исключения, пассажирам общественного транспорта. На начертанное крупными буквами требование: «Верните нам Ворошиловский мост!» многие машины одобрительно отзывались разноголосыми клаксонами.


Всё дело в том, что осеню прошлого года было прекращено движение по мосту, который соединяет одну из главных городских транспортных артерий — Ворошиловский проспект с левым берегом реки Дон. Первыми ощутили на себе настигшую всех беду работающие в Ростове жители Батайска и Азова. Им пришлось добираться на работу объездными путями, которые оказались намного длиннее и по расстоянию, и по времени. Как вспоминает живущий в Батайске журналист областной газеты «Наше время» Владимир Кобякин:



Владимир Кобякин : Мост был в аховом состоянии, даже не пускали людей — пешеходов. Пешеходы, кстати, через мост — это даже более опасно, чем транспорт.



Григорий Бочкарев : Власти Ростова-на-Дону уже несколько раз переносили возобновление движения через Ворошиловский мост, поэтому многие люди уже перестали верить этим обещаниям. Вот что сказала по этому поводу участвовавшая в акции протеста водителей Людмила:



Людмил а: Я работаю в промзоне — на левом берегу Дона. После того, как закрыли 23 октября Ворошиловский мост, то мне теперь приходится ездить через Аксайский. В обе стороны уходит около шестидесяти километров. Соответственно, расход бензина — потрясающий. Соответственно, расход денег — удивительно потрясающий. Я возмущена…



Григорий Бочкарев : По словам профессионального водителя Евгения:



Евгений : Если ехать в Азов или, допустим, в Батайск, естественно, выгоднее ехать через Портовую и Всесоюзную. Но времени теряется — караул! По километражу, естественно, больше плюс не так километраж, как пробки. Фактически пробка начинается по Малиновского от «Фортуны», а может даже и выше – от поста ГАИ – пробка стоит утром по Всесоюзной, даже там сделали одностороннее движение, но все равно пробка. Если возвращаться в Ростов с Западной, пробка на въезде. Получается поворот со Всесоюзной на Портовую под мостом, там всегда пробка. Движение не организовано, и бестолково. А если ещё стоит инспектор ГАИ — тогда всё, мама не горюй!



Григорий Бочкарев : Сейчас ситуация несколько улучшилась. По Ворошиловском мосту разрешили движение общественного транспорта, но при этом резко увеличилось количество пассажиров. По словам Владимира Кобякина:



Владимир Кобякин : Перестали ездить автомобилисты, индивидуальные. Их не пропускают чрез мост, а через Западный, видно, не всем хочется ехать, и поэтому они все кинулись в автобусы. Вдоль дороги они стоят. Люди приезжают к мосту, оставляют машину, идут через мост, делают все свои дела, а потом возвращаются и уезжают назад. И сейчас даже после времени пик, скажем, в 9:30 вечера, все равно люди уезжают в переполненных автобусах. Автобусную давку я забыл, начиная с 1985 года, а вот сейчас приходится вспоминать.



Григорий Бочкарев : Закрытие Ворошиловского моста, который капитально не ремонтировали со дня его постройки, а это уже более сорока лет, значительно осложнило жизнь и ростовчанам, работающим за городом. Вот что рассказал один из них, Александр:



Александр : Двадцать пять километров получается от дома до работы на левом берегу в промзоне. По времени — более получаса, можно, конечно, и прибавить, но когда заторы, всё время стоишь, стоишь. А так, через Ворошиловский, было в три раза короче — по всем показателям. Сейчас через Аксайский мост идёт такое интенсивное движение, что легковушке туда даже опасно соваться. Идут все большегрузные фуры из Москвы через этот мост. Все они идут по большому мосту. Аксай – большой мост, старый. Рядом построили маленький, видимо, для легковушек. Но маленький мост сейчас работает только по направлению в Ростов. Перед выходом к посту ГАИ все фуры с большого моста поворачивают на право и фактически не дают места проехать легковым автомобилям. Там всегда пробки. Приходится лавировать среди машин, часто бьются, какие-то столкновения все время. Кто хочет проскочить, тут же тормозят. Гаишников там много. В общем, затруднено движение. Долго, опасно…Другого пути для нас, тех, кто живёт в Александровке, нет. Не ехать же через весь город на другой конец. Хотя там, я, правда, точно не знаю, но говорят, что там — тоже свои проблемы.



Григорий Бочкарев : Тяжёлая транспортная ситуация, которая сложилась в связи с ограничением движения по главному ростовскому мосту, является, можно сказать, хотя и отчётливо видимой, но всё же — лишь верхушкой айсберга. По мнению журналиста Владимира Кобякина, который давно занимается этой темой:



Владимир Кобякин : Сейчас же невозможно. Вот я шёл сегодня утром, все улицы между этими двумя транспортными магистралями — Ворошиловским и Буденовским проспектами — они все были забиты транспортом. Что не улица, то пробка, причем такая пробка мертвая, надолго. Таких пробок я еще не видел. То все-таки двигалось как-то от светофора к светофору, а здесь все – они встали, и есть гарантия, что они так будут стоять до вечера. То, что город находится уже давно на грани транспортного коллапса, это очевидно.



В эфире Челябинская область, Александр Валиев:



В городе Карабаш Челябинской области, пользующемся славой одной из самых грязных точек планеты, творятся странные вещи с ветхо-аварийным жильем. Домов, в которых невозможно жить по причине их плачевного состояния, в городе масса. Жители, устав ждать ремонта или расселения, снимают квартиры, а свое жилье просто закрывают на ключ. Между тем, чиновники сносят такие дома, даже не предупредив тех, кто в них прописан. Люди приходят проведать свои квартиры и видят развалины. Так случилось с Еленой Поташовой, жительницей дома 28 по улицы Пятилетки, и ее соседями.



Елена Поташова : Наш дом двухэтажных, деревянный с печным отоплением. Отсутствовали центральное отопление, канализация. Дом был ветхий, аварийный. Давно он так числится, но, как говорится, нам никогда ничего не предлагали, не отселяли в другие квартиры. Вода была привозная. Как только воду перестали возить, колонка замерзла. Пришлось мне из этих всех условий снять жилье, покинуть квартиру. Зимой стена промерзала. У меня угловая квартира. Стены чернели. Зимой было вообще невозможно – по два раза топили. Пришлось квартиру снять. Но дом, как говорится, мы без внимания не оставляли. Все время ходила и проверяла. Ставни у нас были закрыты на ключ. До 30 марта я платила за эти коммунальные услуги. Если не проживала, но платила. А здесь выясняется, до меня доходят слухи, что крышу у нашего дома начали сносить.



Александр Валиев : Елена в очереди на получение жилья стояла почти 20 лет - сначала по месту работы, потом в льготной, так как один из сыновей имел группу инвалидности, затем ее семью вновь перевели в общий список. Так ничего и не дождалась, пришлось снимать квартиру за свой счет. В той же ситуации оказались и другие жильцы злополучного дома. Они периодически заглядывали в свои квартиры, многие оставили в них часть своих вещей, у некоторых возле дома имелись гаражи и даже огородные грядки. Пока Елена моталась по чиновникам с целью выяснить, кто же отдал приказ снести их дом, почему не предупредили жильцов и что с ними теперь собираются делать, от дома не осталось и щепки.



Елена Поташова : Сверху дана команда – дом на демонтаж, и даже культивацию там земель должны сделать. В это время я болела. Пока проболела, где-то в конце апреля пошла в Белый дом, узнавать – кто дал команду на снос дома, куда нас будут девать? Ходила к ведущему специалисту по учету жилья Климовой, она мне ничего вразумительного не ответила. Отправила меня к Власовой. Власова также сказала, что команды никакой не было, дом не знает, кто сносит. 30 апреля я обратилась к депутатам – помочь прояснить мне эту ситуацию. 5 мая еще обратилась в жилищную контору, написала заявление, чтобы мне обследовали квартиру и предоставили акт осмотра. Глава города у нас принимает по понедельникам по вторым, да по четвертым. Пока дошло время, 12 мая я обратилась к главе города. Лично его я не видела. Меня принял зам. Также он мне объяснил, что ничего он про этот дом не знает. Первая весточка от меня, что они разберутся.



Александр Валиев : Елена обратилась за помощью к журналисту и депутату местного совета Татьяне Муштатовой. Та начала разбираться и обнаружила, по ее собственным словам, весьма неприглядную картину.



Татьяна Муштатова : Естественно, я на просьбу Елены Петровны откликнулась, и стала разбираться в этой ситуации. Выяснилась очень неприглядная картина. В этом двухэтажном деревянном доме было прописано шесть человек, помимо Елены Петровны и двух ее сыновей. Действительно, жильцов не известили о том, что дом будет снесен. Распоряжения или постановления главы о том, что этот дом сносится, и о том, что жителям в соответствии с Жилищным кодексом предоставляется жилье, и их уведомляют, в какое время они будут расселены, не было. А дом, тем не менее, в считанные недели разобрали и увезли в неизвестном направлении. Люди остались, во-первых, и без крыши над головой, во-вторых, с очень туманными перспективами на дальнейшее получение жилья, так как многие из них стояли в очереди на переселение из ветхо-аварийного жилья. Они остались буквально в тупиковой ситуации.



Александр Валиев : Устав от невнятных ответов чиновников и их бездействия, Елена Поташова написала заявление в прокуратуру. Кто-то ведь должен ответить за то, что ее и соседей оставили без крыши над головой.



Елена Поташова : Меня лишили жилища. Мои конституционные права нарушены. Попросила прокурора разобраться, защитить мои права и привлечь к ответственности лиц, если они виновны в нарушении законодательства. Сейчас идет проверка. Вроде как выясняется, кто дал команду и зачем. Когда мы были возле дома, там сосед у нас дедушка Вася говорит, что ему 75 лет. Он 50 лет в этом доме прожил. Дом можно было бы и отремонтировать, но никому дела нет. Дом был нормальный. Не знаю, кто дал команду, зачем его надо было ломать. Не знаю. За домом смотрели. Как говорят – бросили этот дом. Никто его не бросал. Всегда за ним смотрели, ходили. Вот сейчас жду, что скажет прокуратура. Задолженности у меня по квартире нет. Надеялась получить когда-то новое жилье.



Александр Валиев : Между тем, депутат Татьяна Муштатова уверяет, что таких ситуаций в Карабаше - не одна и не две. А целая система.



Татьяна Муштатова : Была проведена проверка ГУВД Карабаша. Вывод сделан, что действительно был нарушен закон по статье 33 «Самоуправство». Сейчас все материалы этого дела переданы в Следственный комитет Челябинской области, который уже будет решать, какие меры принимать. В Карабаше – это не единственный случай, когда жителей оставляют без жилища. Ветхо-аварийные дома, которых в Карабаше большое количество, сносят, так как жильцы в настоящее время там не проживают, потому что жить в них невозможно, снимают жилье. Они практически остаются без очереди на квартиру, потому что их потом просто исключают оттуда. Более того, чиновники местной администрации зачастую, пользуясь своим служебным положением, в обход существующей очереди получают себе жилье, свои родственникам. А те, которые стоят годами и десятилетиями, остаются в этой очереди и дальше дожидаться в своих развалинах.



Александр Валиев : У 75-летнего соседа Поташовой Василия Журавлева в снесенном доме оставалась мебель, в гараже - вещи, где они теперь - непонятно. Всю жизнь он отработал в шахте, а на старости лет остался без всего. Даже огород теперь завален мусором и по нему ездят грузовики.



В эфире Саранск, Игорь Телин:



Митингующая : Холодильники не работают, детишки маленькие, надо их обстирать, больные есть. Кому не нужна электроэнергия? Она всем нужна, электроэнергия.



Игорь Телин : Стихийный митинг собрался у здания местной администрации. Сельский ход решает – как же быть дальше. Место действия – поселок Учхоз в черте столицы Мордовии. Вот уже вторую неделю в домах местных жителей нет электричества, а проживает в этом поселке ни много ни мало 500 человек. Этот населенный пункт называется поселком Учхоз, то есть поселком учебно-опытного хозяйства Мордовского государственного университета. Местные жители работали и работают в этом Учхозе. Вся местная инфраструктура у него же – и коммуникации, и электрические сети. Вся финансовая деятельность ведется через бухгалтерию учебно-опытного хозяйства. Жители исправно вносили оплату и за жилье, и за коммунальные услуги. Потом в поселке сменился глава местной администрации. С его приходом и выяснилось, что Учхоз задолжал поставщикам электроэнергии значительную сумму. При этом основными виновниками этого долга объявили местных жителей, возмущается Татьяна Ярина:



Татьяна Ярина : Нас обвиняет руководство Учхоза за то, что мы вроде воруем электроэнергию, но мы не виноваты. Кто ворует? Это ведь надо доказать. Мы-то не воруем эту электроэнергию.



Игорь Телин : «Воруете, воруете!», - убежден глава администрации поселка Николай Борискин.



Николай Борискин : После проверки счетчиков населения, мною лично была проведена проверка счетчиков, 98 процентов счетчики в Учебно-опытном хозяйстве населения не опломбированы, что позволяет спокойно давать возможность воровать электроэнергию.



Игорь Телин : По мнению руководителя Учебно-опытного хозяйства, потери оттого, что к их электросистеме подключен поселок, в котором более ста домов, составляют около 50 тысяч рублей в месяц. И вполне естественно они полагают, что местные жители элементарным образом воруют электроэнергию. Но, парадокс! Проверить так это или нет – не представляется возможным.


Фирме «Ватт», которая поставляет сюда электричество, до проверок дела нет. В конечном итоге ей платят не жители, а организация, то есть Учхоз. А что там внутри происходит – не ее «ваттовское» дело. Проще простого – отжать ручку рубильника, а вы уж сами разбирайтесь, кто, что и где ворует и с кого, что требовать. Руководство Учебного хозяйства провести проверку не может – нет права заходить в дома местных жителей и проверять счетчики. Да тут еще выяснилось, что и брать деньги с населения хозяйство права не имеет.



Жительница : Учхоз сетует на то, что Учхоз – не электроснабжающая организация. Она не имеет права брать с населения деньги. Вот этот клубок у нас длится уже три года.



Игорь Телин : И даже глава поселковой администрации Николай Борискин признает, что проведенная лично им проверка не имеет никакого правового статуса, и занят поиском сейчас он выхода из создавшегося положения.



Николай Борискин : Выход один – передать электролинии, которые у нас находятся, фирме «Ватт» или Горсвет, которые именно юридически имеют права наказывать и требовать от людей замены счетчиков, и правильный учет электроэнергии, потребляемой населением.



Игорь Телин : Идея хорошая, но когда учхозовцы обратились к руководству энергоснабжающей фирмы «Ватт» с предложением взять на баланс предприятия территорию их жилого поселка, то получили отказ. Тому есть логическое объяснение, считает местный житель Александр Глазунов.



Александр Глазунов : Фирме «Ватт», я так думаю, что на данный момент наш участок как таковой не нужен, участок Учхоза. Потому что он по величине небольшой, прибыль здесь не очень большая. Это мое личное мнение, руководство фирмы «Ватт» не хочет брать на том основании, что прибыль будет мизерной.



Игорь Телин : У самих жителей поселка есть немало идей о том, что сделать для того, чтобы вновь заработали и холодильники, и телевизоры, и осветительные приборы.



Жительница : Или отключить от фирмы, от учхозовской фирмы, и подсоединить нас к другой организации. У нас Ремзавод рядом. Линии идут рядом. Чтобы перевели нас в другую организацию. И не было бы скандалов, и не мучались бы мы без света.



Игорь Телин : Но и Саранский ремзавод брать на себя снабжение электричеством поселка тоже не хочет. Так что, местные жители уже начинают избавляться от привычки, заходя вечером в дом, нажимать выключатель.



Жительница : Темно. Ничего не видно.



В эфире Ижевск, Надежда Гладыш:



70-летний ижевчанин Вячеслав Ефремович Перевощиков из своих четырех с небольшим рублей майской пенсии получил в сберкассе на руки две тысячи с остатком. Как объяснила ему женщина-оператор, две тысячи с него удержали согласно распоряжению пенсионных органов, которые получили соответствующее предписание от судебных приставов Индустриального района города Ижевска.


Нельзя сказать, что случилось это для него, как гром среди ясного неба. Нет, повестки от судебных исполнителей все трое граждан-истцов от собственников жилья дома номер 38а по улице Красногеройской получили заблаговременно. Вячеслав Перевощиков даже лично из рук судебного пристава. Дело в том, что Перевощиков со своими соседками Майей Пермитиной и Валентиной Волковой в течение двух с лишним лет судились с мэрией Ижевска и бизнесменом Игорем Найдиным. Чиновники незаконно разрешили, а Найдин без разрешительной документации пристроил к торцу их дома громадный пристрой в полдома величиной. И пока шли суды, пристрой вывел под крышу и оформил в собственность.


И хотя Верховный суд Удмуртской республики в октябре 2006 года признал постройку Найдина самовольной, год спустя пенсионеры проиграли новый суд с требованием её сноса – судья прикрыл предпринимателя после времени оформленными бумагами. Найдин не постеснялся потребовать от проигравшей стороны возмещения затрат на адвокатов, судья Андриянов присудил ему, правда, не 12, как требовал бизнесмен, а всего 6 тысяч рублей, поровну с троих истцов. Вот откуда взялся майский вычет из пенсии Перевощикова.



Вячеслав Перевощиков : Сняли и все. А я получаю деньги в сберкассе, в банке. Прихожу, а той суммы нет, 2 тысяч. Ладно, вопрос решился. Перебьюсь как-нибудь. Теперь подумайте, если там можно с моего счета взять, не касаясь нас, не предупредив, то можно с любого счета, не глядя снимать.



Надежда Гладыш : Я попыталась узнать, нельзя ли было вычесть эту сумму как-то помягче, всё-таки человеку месяц жить до следующей получки. Вот что сказала мне судебный исполнитель службы судебных приставов Индустриального района города Ижевска Екатерина Чиркова.



Екатерина Чиркова : Был суд. Судья вынес решение взыскать с них троих расходы по госпошлине. Предъявляют к нам на исполнение. Возбуждаем исполнительное производство, даем пять дней для добровольного исполнения.



Надежда Гладыш : Екатерина Чиркова пояснила также, что в её власти было вычесть эту сумму в рассрочку, процентов по 20-30 в месяц. Однако пенсионеры к ней не пришли и заявление об этом не написали, посетовала она. Правда, мне они сказали, что им она при встрече этого не предлагала.


Спросила я и исполняющую обязанности начальника ижевского управления Пенсионного фонда Ирину Шляпину, есть ли какие-то способы поддержать несправедливо наказанных пожилых людей?



Ирина Шляпина : Нам тоже очень жалко, но мы обязаны исполнить. Помощь мы в этом году сами вообще не оказываем, только через Управление соцзащиты населения. Заявления туда граждане подают. Там рассмотрение происходит. Мы не поможем.



Надежда Гладыш : Размер материальной помощи, на которую может рассчитывать ижевский пенсионер в отделах соцзащиты, столь мизерна, что на неё и рассчитывать не стоит. Ни за что наказанные ветераны надеются, что им поможет депутат. А независимая городская газета «День», следившая за неравной борьбой жителей с застройщиком, объявила сбор средств по подписке, чтобы не оставить в беде тех, кто пострадал за общее дело.



В эфире Благовещенск, Антон Лузгин:



На территории Константиновского района Приамурья обнаружено целое поле с трупами животных. Так решают проблему утилизации производственных отходов на свинокомплексе села Крестовоздвиженка, владельцем которого является государственное унитарное предприятие «Поляное». Трупный запах регулярно долетает до жилых кварталов. По мнению эпидемиологов, соседство с открытым несанкционированным скотомогильником 100-процентная вероятность возникновения серьезных инфекционных заболеваний более чем районного масштаба. Ведь для многих кладбище животных стало, как это не дико звучит, источником существования. И в Крестовоздвиженки из этого тайны никто не делает. Говорит Виктор Онищенко, бывший работник свинокомплекса.



Виктор Онищенко : Жители приходят, берут это мясо, кто плохо живет, кто не работает, малоимущие. Берут и пирожки, пельмени делают.



Антон Лузгин : Продолжает Вера Марченко, жительница села Крестовоздвиженка.



Вера Марченко : На скотомогильник люди ходят. И вот эту помойку друг другу продаем. Пирожки едим. Короче, туши свет это. Я даже отравилась сама, чуть в больницу не попала. Врача вызывала. К врачу обратилась, ни укола, ни таблетки нигде и ничего нет. Надо на Костяшку ехать. Пока до Костяшки доберешься, помереть можно. Если жар разгрести, там дышать нечем. Вонь везде. Что там творится! Там ужас! И это дети нюхают, там детский дом. Там помойка открытая. И этим всем дети дышат.



Антон Лузгин : На свинокомплексе в Крестовоздвиженке полностью отсутствуют очистные сооружения. Фактически окрестности села превращены в большую помойную яму. Отходы производства стекают в теперь уже бывшее озеро. Говорит Николай Третьяков, главный государственный ветеринарный инспектор Константиновского района.



Николай Третьяков : Здесь вообще не выдерживают никаких норм. Потому что здесь совершенно неочищенные идут сточные воды вместе с фикальными массами и утилизируются на этой территории. Потому что здесь даже никаких емкостей нет. Просто территория, которая заливается сточными водами. На протяжении всего существования комплекса как таковых очистных сооружений здесь не было.



Антон Лузгин : Впрочем, руководство мегафермы в Крестовоздвиженке это особо не беспокоит. Ведь штраф за помойку районного масштаба чисто символический – от 3 до 5 тысяч рублей. Одно непонятно – зачем было строить оборудованный по всем санитарным нормам скотомогильник и одновременно скидывать трупы животных в чистом поле? Ответ на этот вопрос так и не удалось получить. Руководители предприятия «Поляное» отказались от встречи, сославшись на занятость.


В прокуратуре Константиновского района пояснили, что расследовать преступление в сфере экологии не в их компетенции. Спасти репутацию предприятия-нарушителя попыталась глава администрации села Крестовоздвиженка Мария Филиппова.



Мария Филиппова : Сейчас начнут они строить еще один свинарник, где будут полностью перерабатываться все эти нечистоты. Они будут перерабатываться на удобрения. Какие сроки? У них документация готова, потому что уже есть проект, все есть. Но в этом году должен начать. Как деньги. Тут денежный вопрос.



Антон Лузгин : Недавно избранный глава Константиновского района Приамурья Константин Гамза намерен как можно скорее исправить эту ситуацию. Подготовлено соответствующее обращение в Амурское законодательное собрание и Дальневосточное полпредство. Продолжает Константин Гамза:



Константин Гамза : Любое предприятие, которое работает и занимается какой-то хозяйственной деятельностью, оно должно за собой как-то убирать следы. В лесу рубят, поляну подчищают. Потому как невозможно проехать через деревню, стоит смрад. Можно буквально в воздухе топор повесить.



Антон Лузгин : Как считают местные жители, Китай – очень удобный вариант, чтобы приписать ему любую эпидемию вблизи российской границы. Проверки партий овощей и фруктов из КНР на вирусы выглядят несколько комично, учитывая полную антисанитарию на некоторых российских приграничных территориях.



В эфире Орел, Елена Годлевская:



С 20 по 25 мая в Орле в рамках правительственной программы патриотического воспитания прошел фестиваль-конкурс под названием «Тургенев. Родина. Кино». В течение шести дней в двух залах частного кинотеатра «Октябрь» бесплатно демонстрировались художественные фильмы-экранизации произведений писателей-орловцев - Ивана Тургенева, Николая Лескова, Леонида Андреева, а также документальные ленты о судьбах отечественных писателей XX века. При этом документальные фильмы были показаны в Орле именно на кинопленке, а не на магнитных носителях.


Особенностью же фестиваля стал показ российских фильмов вне зависимости от года их создания, то есть старые ленты участвовали в конкурсе наравне с новыми. Зрители увидели «Муму» Анатолия Бобровского и Евгения Тетерина 1959 года и «Леди Макбет Мценского уезда» Романа Балаяна за 1989 год, документальный фильм «Сергей Есенин» 1965 года и «Ильф. Двойная композиция» от 2004 года.


Рассказывает вице-президент Гильдии продюсеров России, президент фонда Ролана Быкова, председатель жюри конкурса на лучший художественный фильм профессор Армен Медведев:



Армен Медведев : К сожалению, сейчас институт кинотеатра повторного фильма разрушен. Так что, это фильмы, которые иногда попадают на телевидение. Некоторым из них везет в том, что они как бы на глазах у зрителя. Но в программе фестиваля, это, кстати, одна из целей фестиваля, - вернуть зрителю хотя бы на небольшой пятачке территории незаслуженно забытые фильмы. Люди, действительно, воспринимают это для себя как премьерный показ. Приятно видеть, пусть и в небольшом зале этого кинотеатра, но достаточно, по нынешним временам, серьезный процент зрителя. Преобладает зритель молодой. Стало быть, эти фильмы интересны. А для тех, кто их видел и помнит, интересно просто проверить свои собственные ощущения, впечатления от фильмов, которые видел 49 лет назад, 50 лет назад. Вызывают ли они какой-то душевный трепет, работу мысли? На мой взгляд, материал для сравнений, сопоставлений и выделения очень интересный здесь, на фестивале.



Елена Годлевская : Фестивальная неделя стала настоящим праздником для думающего зрителя, по меткому выражению организаторов фестиваля, зрителя без поп-корна. Говорит генеральный директор компании «ОрелКино», директор кинотеатра «Октябрь», предоставивший свои залы для бесплатного показа фильмов, Николай Медведев:



Николай Медведев : Это событие. Я сознательно абсолютно пошел на полную экономическую несовместимость того, что мы проводим в кинотеатре. У нас это бесплатно для зрителя. А залы полные! Зал полные! Вот за эту неделю я встретил массу своих знакомых, которых я в детстве знал уже как взрослых людей. И они пришли в кинотеатр.



Елена Годлевская : Организаторы фестиваля «Тургенев. Родина. Кино» не просто показали орловцам прекрасные фильмы, многие из которых уже стали классикой отечественного кинематографа. Они не скрывают, что перед ними стояла и образовательная, и нравственная задача - напомнить зрителю о великой русской литературе, рассказать об истории страны и ее великих представителях, напомнить людям о том, что им есть чем гордиться. Говорит Николай Медведев:



Николай Медведев : Раньше было такое красивое понятие «патриотическое воспитание». Я думаю, что сегодня возрождение России, появление нестыдности в выражении «патриот», осознание нестыдности этого слова, на мой взгляд, очень важно. У нас великая страна. Главное – четко осознать свое место в этой стране и свою, в общем-то, обязанность перед этой страной, как родины своей. Как можно кроме как через литературу лучше, глубже и чище осознать себя и свое место в стране?



Елена Годлевская : Фестиваль завершился подведением итогов конкурса. Среди главных неожиданностей – присуждение первой премии за лучшую режиссерскую работу Анатолию Бобровскому и Евгению Тетерину в фильме «Муму» и специальный диплом жюри актрисе Нине Дробышевой за дебют в фильме «Отцы и дети».


Что касается документального кино, то здесь первая премия была присуждена Галине Долматовой за фильмы «В далекий край» и «Ильф. Двойная композиция». Как сказал Армен Медведев:



Армен Медведев : Это фильмы, как своеобразная инъекция вечного, инъекция доброго. Да, это, конечно, кинематограф ретроспективный, но обращаться ретроспективно к нему обязательно нужно время от времени и зрителям, и профессионалам.


Материалы по теме

XS
SM
MD
LG