Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

В Новом Манеже открыласься выставка "Советское искусство между Троцким и Сталиным"


Программу ведет Олег Винокуров. Принимает участие корреспондент Радио Свобода в Москве Лиля Пальвелева.



Олег Винокуров: Период "культурной революции", пришедшийся в СССР на 1928-1932 годы, до сих пор не осмыслен, считают организаторы выставки "Советское искусство между Троцким и Сталиным". Здесь представлено немало сенсационных работ, которые до последнего времени не были известны даже специалистам.



Лиля Пальвелева: На выставку в Новом Манеже работы отбирали в десяти государственных собраниях и в многочисленных частных коллекциях. Хотя на этикетках можно встретить громкие имена (Дейнека, к примеру), чаще читаешь такие пометы: «личность художника установить не удалось» или «почти неизвестная фигура, сохранилось около десятка работ». В последних залах - торжество сталинского соцреализма. Летят парашютисты и самолеты, плывут по реке плоты, бодрые рабочие все как один охвачены трудовым порывом. В общем, созидание. Совсем иное дело - начало экспозиции. Здесь картины, написанные в тот период, когда еще не было ясно, кто подхватит знамя покойного Ленина. Троцкий ли? Или Сталин? Авангард уже позади. К соцреализму еще не пришли.


Культурный шок вызывает уже первое при входе полотно. По размеру - полноценная картина, к тому же, написанная маслом. А вот по жанру она больше всего похожа на карикатуру. Хорошо одетые господа подносят на блюдах какому-то взлохмаченному персонажу дары. Куратор выставки Екатерина Деготь разъясняет…



Екатерина Деготь: Эта работа, судя по надписи на ней, была сделана для ленинградского клуба. То есть она, видимо, участвовала в какой-то политической постановке, не театральной, а какой-то агитационной. То есть это лозунг фактически, который потом поступил в Третьяковскую галерею в 1930 году и потом оттуда был списан, как большинство вещей такого рода и случайно попал в хранение Министерства культуры, которое находилось в Загорске. И я думаю, что эту работу никто не разворачивал с 1930 года вообще ни разу.



Лиля Пальвелева: А сейчас-то она где хранилась?



Екатерина Деготь: В РОСИЗО. Вот это хранилище Министерства культуры, которое было в Загорске, постепенно перешло в музейно-выставочный комплекс РОСИЗО, и многие очень картины здесь оттуда, их судьба примерно такая же: не знали, что с ними делать или их списали вот в это хранилище, и благодаря этому они и сохранились, потому что никто этим не занимался, они просто валялись там в Загорске. Для этой выставки, я думаю, что я впервые развернула эту вещь.



Лиля Пальвелева: Вещь удивительная совершенно.



Екатерина Деготь: Да, так оно и есть. Вот здесь все эти люди стоят в очереди, несут фабрики и заводы в подарок какому-то куркулю с пачкой денег в руке. Возможно, это Пуанкаре, поскольку называлась эта работа «Лакеи Пуанкаре». В принципе речь идет о продаже интересов рабочего класса.



Лиля Пальвелева: Вот эти люди… кажется, что у них должны быть какое-то портретное сходство, что это конкретные люди.



Екатерина Деготь: Вероятно, это так называемые участники процесса Промпартии, то есть старые специалисты, которые стали обвиняемыми по процессу Промпартии. Но мне кажется, эту работу стоит воспринимать не в контексте сталинского террора, а в контексте защиты интересов рабочего класса. Потому что, конечно, эта вещь мало имеет отношения к реальному процессу Промпартии, где сюжет был совершенно другой.



Лиля Пальвелева: «Культурная революция», напоминает Екатерина Деготь, была скоротечным явлением. Уже к 1937 году о ней поспешили позабыть.


XS
SM
MD
LG