Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Позиция Кремля на арест Караджича


Программу ведет Александр Гостев. Принимает участие корреспондент Радио Свобода Андрей Шарый.



Александр Гостев : Реагируя на арест Караджича, представитель российского МИДа сегодня в очередной раз потребовал прекращения деятельности Международного гаагского трибунала, мотивируя это, в частности, тем, что своих военных преступников балканские страны в состоянии судить сами. В 1993 году Россия, член Совета Безопасности, принимала решение об учреждении Гаагского трибунала. Однако потом фактически свернула сотрудничество с ним, считая этот орган международного правосудия настроенным антисербски. Каких-либо конкретных доказательств предвзятости судей трибунала, судившего 1,5 сотни примерно военных преступников - сербов, хорватов, боснийских мусульман, македонцев и албанцев, Москва не представила. О причинах такой позиции Кремля мой коллега Андрей Шарый побеседовал с ученым-балканистом, руководителем Центра балканских, кавказских и центрально-азиатских исследований Института всеобщей истории в Москве Артемом Улуняном.



Артем Улунян: На мой взгляд, конечно, это, прежде всего, реакция конъюнктурная. Россия не хотела бы предоставлять возможность осуществлять правосудие в отношении, прежде всего, высших чиновников государственной власти иностранных государств какому-либо международному органу, явно не подконтрольному Российской Федерации и властям Российской Федерации.



Андрей Шарый: Вы считаете, что речи-то, собственно говоря, о наказании сербских или хорватских военных преступников здесь не идет?



Артем Улунян: Речь идет, вероятнее всего, о самом прецеденте использования Международного трибунала, в частности, по преступлениям, связанным с правами человека со стороны тех организаций, которые фактически не подконтрольны. Этот прецедент, судя по всему, Кремлем рассматривается как опасный.



Андрей Шарый: Как Вы считаете, какова будет позиция России в процессе над Радованам Караджичем?



Артем Улунян: Я думаю, что это процесс многомерный. На официальном уровне, разумеется, в отношении Караджича не будет делаться каких-либо заявлений, но на полуофициальном, разумеется, будут проявляться недовольства, будут, разумеется, мобилизованы прокремлевские различные силы, молодежные организации. Отдельные сектора общественного мнения тоже будут так или иначе подпитываться официальной пропагандистской кампанией в пользу того, что не столько даже сам Караджич, сколько дело тех, кто поддерживал Караджича, и кого Караджич возглавлял, было правым.



Андрей Шарый: Я имел возможность детально ознакомиться с обвинениями в адрес Радована Караджича. С этими обвинениями может познакомиться любой человек, говорящий по-английски, поскольку все документы трибунала находятся в открытом доступе. Там огромная доказательная база. Суду решать, естественно, однако то, что были убиты 7 тысяч боснийских мусульман в Сребренице, то, что 44 месяца продолжалась блокада Сараево сербскими силами, было убито 14 тысяч человек и многочисленные другие преступления. Это все уже есть факт, и вынесены многочисленные приговоры против участников этих злодеяний. А Караджич - это просто верхушка айсберга. Он осуществлял политическое руководство. Это все, что называется доводы, которые, как мне кажется, довольно трудно оспорить. Несмотря на это, почему Россия продолжает настаивать на своей позиции?



Артем Улунян: Это, прежде всего, вопрос престижа России. Россия так и не смогла привлечь внимание своих коллег на Балканах в пользу свою. Она фактически не смогла выступить в роли посредника. Это надо сказать честно. В общем, не могла предложить никаких (прежде всего, речь идет не о самой России, а о руководстве России) серьезных и детальных решений. Не надо забывать о том, что и для самих балканцев принадлежность к Европе становится все более и более важным. А Россия в данном случае хотела бы просто продемонстрировать свою волю и обозначить свой флаг.



Андрей Шарый: С другой стороны, правительство России, российские власти, оказались в непросто ситуации. У власти президент Тадич, с которым Россия подписывает крупные соглашения о приватизации газонефтяной индустрии Сербии, и тот же Тадич - это одна из движущих сил ареста Радована Караджича. Как здесь будет играть Москва?



Артем Улунян: Здесь надо иметь в виду, что в принципе отношения с Тадичем тоже не такие простые. Между российским руководством и Тадичем, хотя и не существует открытых разногласий, но, тем не менее, подозрения в отношении Тадича у Кремля существует, прежде всего, в отношении внешнеполитическом. Караджич - это некий такой элемент прошлой истории российско-сербских отношений и, прежде всего, самой балканской истории и участия России в действиях на Балканах.



XS
SM
MD
LG