Ссылки для упрощенного доступа

logo-print
Когда недавно умер Тони Сноу, бывший пресс-секретарь президента Буша-сына, коллеги-журналисты отозвались некрологами и воспоминаниями. Сноу заболел раком три года назад, после первой операции вернулся на работу, но вскоре пришлось уйти, и вот в 53 года умер. Тони Сноу был журналистом – сначала в газетах, потом вел политическое ток-шоу на канале «Фокс Ньюс», был спич-райтером у Буша-отца и наконец присоединился к команде Буша-сына. Он был журналистом консервативного лагеря – из той плеяды молодых интеллектуалов-консерваторов, которые лет пятнадцать назад стали новым явлением в политической и культурной жизни США: обычно люди отчетливой интеллектуальной складки ассоциировали себя с либеральной политикой. Так что это было новое и необычное явление. В этом смысле уход Сноу означает некую веху.

На страницах "Нью-Йорк Таймс" выступил со статьей о Сноу Уильям Кристол – один из этих новых блестящих консерваторов. Он приводит слова Тони Сноу: «Если вы думаете, что День Независимости – самый главный американский праздник, подумайте еще раз. День Благодарения заслуживает этого имени больше других».


Уильям Кристол поясняет: «Он верил, что благодарность, а не самоутверждение – фундаментальная истина о человеке и что понимание этого сделало Америку тем, что она есть».


Это и красиво, и умно. На таких примерах видишь, какого класса эти молодые (теперь уже и не молодые) консерваторы. Здесь представлена не политика, а целая философия консерватизма. И даже не просто консервативная философия – а жизненная, экзистенциальная.


Этот склад мыслей имеет блестящее представительство в литературе. Кристол вспоминает, что Сноу очень любил К.С.Льюиса, но можно вспомнить еще одного автора – Честертона. Вот одна из его заветнейших мыслей: «Оценить хоть что-то можно лишь тогда, когда тебе ведома тайна смирения... Пока мы не поймем, что вещей, окружающих нас, могло не быть, мы не поймем, что они есть. Пока мы не увидим тьмы, мы не оценим света. Когда же мы увидим ее, свет покажется нам ослепительным, неожиданным и прекрасным».


Тайна и правило такой философии – удивляться и радоваться самому факту бытия, которого могло и не быть – для нас не быть. Это не только философия, но, если угодно, и религия: С. Аверинцев считал, например, что такова тайна христианства – радование о бытии. Недаром он сам читал и переводил как Честертона, так и Льюиса.


Но представим, однако, что мы живем, скажем, в сталинском СССР, причем не в лагере, а, так сказать, на воле. Достаточно ли это для счастья и вообще для прославления Всемогущего? И кого таковым считать – Бога или Сталина?


Вне требовательности, вне самостоянья (пушкинское слово!), вне установки на независимость от идолов, выдающих себя за богов, жизнь человеческая неполна. Дело не в противопоставлении бытия небытию, а в сопоставлении двух образов бытия – достойного человека и недостойного. То есть – в очередной раз – мы понимаем, что как ни будь красива та или иная истина, она мало утешает, если ей не противопоставить нечто обратное по смыслу. На плоскости политики это консерватизм и либерализм – реалистическая подкладка красивых моральных апофегм благодарности и независимости. «Истина партийна», говорили большевики. Чушь: истина по крайней мере двухпартийна.



Показать комментарии

XS
SM
MD
LG