Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Не помогли ни сталинизм, ни еврокоммунизм – история коммунистической партии Испании


Ирина Лагунина: В этом году исполняется 40 лет со времени вторжения советских войск в Чехословакию. Это событие способствовало продлению агонии не только коммунистических режимов на Востоке Европы, но и помогло удержаться на плаву, к примеру, компартии Испании. Но, правда, не надолго и не за счет поддержки советской агрессии, а, наоборот, за счет ее критики. Рассказывает наш корреспондент в Мадриде Виктор Черецкий.



Виктор Черецкий: Летом 88-го года, как раз накануне 20-летия чехословацких событий, в моем служебном кабинете в Москве раздался звонок. Звонил «куратор» со Старой площади, из международного отдела ЦК. В те времена у всех журналистов, пишущих на международные темы, был свой «куратор». Мой особо в текущую работу не вмешивался, но время от времени «подсказывал», что и о чем следует писать. «Старик, срочно приезжай в Октябрьскую - партийную гостиницу – будет новый... ну ты сам знаешь, кто... Дела намечаются... понимаешь», - сказал куратор, человек старой закалки, не доверявший государственные дела телефонной связи. Я помчался в гостиницу и взял интервью у прибывшего в Союз новоиспеченного генерального секретаря Компартии Испании товарища Хулио Ангиты. Признаюсь, его выступление меня поразило. Своей революционной риторикой оно резко отличалось от высказываний других испанских коммунистических лидеров, последние десятилетия публично рассуждавших лишь о профсоюзной борьбе и парламентских дебатах:



Хулио Ангита: Мы, как левая сила, как Компартия Испании, не признаем капиталистическую систему. Мы не можем являться частью этой системы – мы постоянно должны с ней бороться, искать ей альтернативу. Из-за того, что мы в свое время отказались от революционных позиций, мы терпим поражение за поражением: в области политики и в области идеологии, поскольку мы согласились принять так называемые ценности капиталистического мира, утратив свои – рабоче-крестьянские. Что в этой ситуации следует делать? Как нам ответить на этот вопрос, заданный в свое время товарищем Лениным? В первую очередь, вспомнить, что мы революционная партия и наша задача – революционная борьба.



Виктор Черецкий: Как оказалось, назначение и прибытие в Москву Хулио Ангиты по сути означали новый этап в отношениях между советским руководством и испанской компартией. Эти отношения фактически были заморожены с 68-го года и теперь восстанавливались в полном объеме, то есть Советский Союз вновь, как и во времена Коминтерна, начинал оказывать финансовую поддержку так называемому «передовому отряду испанского пролетариата».


Коммунистическая партия Испании возникла, как и другие европейские организации коммунистов, на рубеже 20-х годов прошлого столетия под непосредственным влиянием Октябрьского переворота в России. Вышли коммунисты из рядов социал-демократов: они предпочли парламентской борьбе за левую идею в условиях европейской демократии российскую модель вооруженного захвата власти с последующим уничтожением демократии и установлением своей собственной диктатуры. Руководство испанской компартией осуществлялось с помощью Коминтерна или напрямую из Москвы.


Долорес Ибаррури, Пассионария, являвшаяся руководителем партии в течение сорока лет:



Долорес Ибаррури: С победой Великой октябрьской социалистической революции в мире началась эпоха революций и социализма. Сегодня социализм побеждает на всех континентах. Это будущее всего человечества. И в этом изменении мира – неоценимая заслуга Октябрьской революции.



Виктор Черецкий: Пик популярности коммунистов пришелся на времена гражданской войны в Испании во второй половине 30-х годов. Если до войны компартию практически не было ни слышно, ни видно, то в экстремальной ситуации ее тоталитарные идеи, подкрепленные насаждаемой из Москвы железной дисциплиной, пользовались успехом в стане пролетариев. Тем не менее, трехлетняя война закончилась установлением правой военно-клерикальной диктатуры генерала Франко. Коммунисты бежали в разные страны, а их руководство, в том числе Долорес Ибаррури, обосновалось в Москве. Теперь указания можно было получать напрямую – иногда непосредственно от самого Сталина. Справедливости ради надо сказать, что эти указания и советы были порой дельными. Например, в конце сороковых годов на встрече с испанскими товарищами Сталин посоветовал им прекратить террористические действия в Испании, которые вели лишь к бессмысленному кровопролитию, и использовать легальные методы борьбы, к примеру, проникнуть в проправительственные профсоюзы и действовать внутри них, организуя протесты трудящихся. Оба указания были приняты к исполнению. Ну а сама Долорес Ибаррури со временем превратилась в штатного оратора всех советских партийных съездов, создавая иллюзию преданности мирового пролетариата кремлевским идеологам.



Долорес Ибаррури: Без присутствия и влияния Советского Союза и всего социалистического лагеря в мире, угнетенные народы не имели бы сегодня возможности бороться за социализм. Я имею в виду народы капиталистических страны и государств, освободившихся от колониального рабства.



Виктор Черецкий: Шло время. Ко второй половине шестидесятых годов ситуация в Испании значительно изменилась. Диктатура престарелого генерала Франко, главного врага коммунистов, стала довольно «мягкой». Жизненный уровень населения – относительно высоким, а популярность находившегося в изгнании руководства компартии – нулевой. Очевидно, было и то, что режим, с которым коммунисты боролись в основном на митингах в зарубежных странах, скоро исчезнет сам по себе – после физической смерти диктатора. Найдется ли место в новой Испании старой партийной гвардии, получавшей кремлевские пайки? Тогдашнему генсеку компартии Сантьяго Каррильо картина представлялась мрачной, но не безысходной. В первую очередь, этот уже немолодой, но весьма активный деятель решил отделаться от имиджа кремлевской марионетки, с которым было невозможно вступать в испанскую политику. Он постоянно жил в Париже, а не в Москве, а в его выступлениях того времени слух руководства КПСС резало часто повторяющееся слово «демократия». Вскоре Каррильо представилась возможность формально порвать с Москвой. Агрессию против Чехословакии осудили все цивилизованные политики, и Каррильо был тут как тут. Он во всеуслышание ругал Советы, КПСС, клялся в своей преданности западным ценностям. И все это к ужасу Долорес Ибаррури, которая продолжала обитать в Москве. Говорят, что Пасионария, фактически отстраненная от руководства партией, искренне ненавидела Каррильо за двурушничество, хотя сама в свое время предложила его на пост генсека. Она еще пыталась сохранить видимость хороших отношений с КПСС и даже критиковала тогдашний курс Каррильо.



Долорес Ибаррури: За многие годы пребывания в компартии мне пришлось пережить немало трудных моментов, связанных с внутрипартийными проблемами. Некоторые члены партии под разными предлогами нарушали генеральную линию, но они всегда терпели поражение. Партия выходила из этих испытаний всякий раз еще более сплоченной.



Виктор Черецкий: Каррильо не унимался. В конце концов, он вместе с итальянскими и французскими коллегами стал пропагандировать так называемую доктрину «еврокоммунизма». Речь шла о новой левой идее, якобы, уважающей политический плюрализм и права человека. Правда, нового в ней ничего не было. Фактически эта доктрина возвращала коммунистов на старые позиции европейский социал-демократов, от которых компартии отказались в 20-е годы. Был ли лидер испанских коммунистов искренен в желании изменить курс своей партии? Учитывая его предыдущие деяния, поверить в эту искренность - в демократизм Каррильо - было трудно. Так, в годы войны в Испании он возглавлял мадридскую охранку, на совести которой, по сведению испанских историков, было более пяти тысяч загубленных жизней, в основном, представителей интеллигенции. Говорит испанский историк и писатель Сесар Видаль:



Сесар Видаль: Имеются веские доказательства того, что большинство расстрелов в Мадриде было осуществлено по приказу Сантьяго Каррильо. Объективность этих доказательств сомнению не подвергается. В частности, в письме болгарского коммунистического лидера Георгия Димитрова, направленном Ворошилову, которое хранится в российских архивах, прямо говорится, что распоряжения о расстрелах гражданских лиц осенью 1936 года давал именно Каррильо. Есть и другие документы, в которых подтверждаются эти сведения.



Виктор Черецкий: По мнению наблюдателей, приверженность Каррильо демократическим ценностям была лишь тактическим маневром. Как показали дальнейшие события, эти наблюдатели оказались правы. Хотя формальное признание демократических ценностей и позволило руководителям компартии Испании некоторое время удержаться на плаву, в конечном итоге партию оно не спасло. Ведь позиции, на которые стали претендовать испанские коммунисты, прочно занимала и продолжает занимать другая политическая сила - Испанская социалистическая рабочая партия. После смерти диктора Франко в 1975 году и начала в Испании переходного периода к демократической форме правления, Каррильо смог поучаствовать несколько лет в большой политике. Он сделался депутатом парламента, членом комитета по созданию Конституции страны. Лидер коммунистов ратовал за консенсус по всем вопросам, соглашался с правыми и ультра-правыми, наследниками канувшего в лету режима. Он даже на словах отказался от святая святых испанских коммунистов – ленинизма и приверженности республиканским традициям, признав законность восстановленной в Испании монархии. Сантьяго Каррильо:



Сантьяго Каррильо: Я думаю, что монархия обеспечивает Испании все демократические свободы. Я полагаю, мы не ошиблись в выборе, сделав ставку на монархию. И в этом вопросе у нас полных консенсус с правыми.



Виктор Черецкий: Но, увы, генсек испанской компартии рассчитал не все. К примеру, он, похоже, не оценил влияния, которое продолжал оказывать Советский Союз на испанских партийцев и, в частности, на некоторых руководителей высшего звена. Уже с конца 60-х годов в стане испанской иммиграции стали появляться альтернативные мелкие компартии. В той же Москве разногласия между сторонниками Каррильо и ортодоксальными сталинистами из иммигрантов не раз приводили к дракам, разнимать которые приходилось столичной милиции. В начале 80-х годов на испанском политическом горизонте появилась так называемая Компартия народов Испании, стоящая на твердых кремлевских позициях и, соответственно, на довольствии. Ее возглавил некто Игнасио Гальего, близкий соратник Каррильо. Так что Каррильо пришлось уйти со своего поста и из политики уже в 82 году. Еще через три года его исключили из партии, а потом состоялась описанная в начале этой передачи «историческая» встреча нового лидера Хулио Ангиты с советским партийно-государственным руководством.


Что касается Каррильо, то демократическая овечья шкура ему отныне оказалась не особо нужной. Он заявил, что продолжает оставаться верным идеалам мирового коммунизма. Подрядился спецкором в Москву от одного модного журнала. Был принят в качестве почетного гостя в той же гостинице Октябрьская, прощен, обласкан, накормлен осетриной и напоен водкой. После этого он опубликовал серию хвалебных статей о советской перестройке, заявляя, что сам факт ее осуществления доказывает незыблемость коммунистических идеалов. Ну а для достижения этих идеалов хороши все методы, включая террор. Сантьяго Каррильо.



Сантьяго Каррильо: Терроризм может вполне служить методом, с помощью которого угнетенные имеют право действовать против угнетателей. Таким образом, все мы в один прекрасный день можем стать террористами.



Виктор Черецкий: В конце 80-х – начале 90-х годов Каррильо зачастил в Москву. Он, к примеру, заезжал туда всякий раз, когда ездил пообщаться к своему другу Ким Ир Сену в Корею или к румынскому диктатору Чаушеску. Стали приезжать в доживавший последние годы Советский Союз и действующие лидеры компартии: за советами, рекомендациями от братской КПСС, но в основном, за деньгами, а так же, как тогда говорили, «на отдых и лечение» в цековских санаториях.


Однако, компартия, считают наблюдатели, так и не смогла найти себя на политической сцене современной Испании. Для партии, рожденной для борьбы насильственными методами за воплощение тоталитарных идей, просто не оказалось места в современной жизни, сколько бы она ни пыталась менять свой имидж с помощью различных доктрин типа еврокоммунистической. После исчезновения СССР партия осталась, как говорится, без руля и без ветрил, а главное, без денег. Сейчас в национальном парламенте она представлена лишь тремя депутатами.


XS
SM
MD
LG