Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Драган Штавльянин: Нельзя гарантировать, что в спецслужбах и сейчас не работают офицеры, симпатизирующие Караджичу и Младичу


Программу ведет Кирилл Кобрин. Принимает участие обозреватель Радио Свобода Андрей Шарый.



Кирилл Кобрин: Открывшийся в Международном гаагском трибунале процесс над бывшим лидером Боснийской Республики Сербской Радованом Караджичем остается главной темой дня в Сербии. Мой коллега Андрей Шарый беседовал с обозревателем радио "Свободная Европа" Драганом Штавльянином, известным сербским журналистом, который только что вернулся из Белграда. Беседа началась с вопроса о том, почему процесс над Караджичем не проводится в самой Сербии.



Драган Штавльянин: Сербия сама не может судить Караджича, поскольку страна связана обязательствами, в том числе договоренностью с Международным Гаагским трибуналом, с которым подписано соглашение о выдаче в Нидерланды тех лиц, которые разыскиваются международным правосудием. От выполнения этих обязательств, в частности, зависят отношения Белграда c Европейским Союзом, членства в котором добивается Сербия. Караджич – один из главных обвиняемых трибуналом, и никогда не было никаких оснований полагать, что из Гааги передали бы его дело на рассмотрение суду в Боснии или Сербии, как это происходило в некоторых других случаях. Как раз многолетние уверения Белграда о том, что власти Сербии не имеют понятия о том, где скрываются Караджич и Младич, вызвали кризис в отношениях страны с западным миром.



Андрей Шарый: Что говорят в Белграде: арест Караджича – это стечение обстоятельств, заслуга специальных служб или следствие того, что возникли политические предпосылки для принятия соответствующего решения?



Драган Штавльянин: На эту тему можно сколь угодно долго спекулировать. Думаю, и то, и другое, и третье – вопрос в том, какие обстоятельства оказались решающими. В жизни бывают, конечно, случайности, однако не думаю, что в столь деликатной политической ситуации речь шла о простом стечении обстоятельств. Годами Белград твердил, что не располагает информацией о местонахождении Караджича и Младича, и годами никто Белграду не верил. На мой взгляд, огромное значение сыграла кадровая чистка, которую президент Борис Тадич предпринял в службах безопасности, прежде всего в военной разведке. Старые кадры – я имею в виду не столько людей, работавших еще при Милошевиче, сколько офицеров и чиновников с националистическими взглядами – наверняка не только знали, где скрываются беглецы, но и оказывали им поддержку. Ставки в этой игре для Тадича оказались чрезвычайно высоки – это даже не судьба обвиняемых, а судьба Сербии, ее европейское будущее. Что же касается конкретных обстоятельств операции, то, вероятно, до конца всю правду никто никогда не узнает. Пока премьер-министром Сербии был Воислав Коштуница, политической готовности сотрудничать с трибуналом не существовало. После смены власти такая готовность появилась.



Андрей Шарый: Если Тадичу удалось взять под контроль ситуацию в службах безопасности, почему генерал Младич до сих пор на свободе?



Драган Штавльянин: Потому что чистка еще не закончилась. Тадич поставил во главе спецслужб лояльных идеям демократии людей, однако нельзя гарантировать, что в этих организациях и сейчас не работают офицеры, симпатизирующие Караджичу и Младичу. В конце концов, сеть поддержки обвиняемых могут формировать и отставные сотрудники спецслужб или армейские офицеры с большим опытом, профессионалы. Арест Караджича может парадоксальным образом осложнить арест Младича: генерал станет еще более осторожным. Не забывайте: Караджич – публичный политик, а Младич – генерал, который у многих офицеров пользовался большой популярностью. Не думаю, что у Младича остались иллюзии насчет того, что он вот так просто может превратиться в доктора альтернативной медицины. Он – другой тип человека, военного человека, решительный, может быть, готовый идти до конца.



Андрей Шарый: При всем трагизме ситуации – не нужно забывать, что Караджича обвиняют в очень серьезных преступлениях – вокруг его ареста развернулся какой-то несерьезный балканский цирк. Для таблоидов новая биография Караджича дала материала не меньше, чем для серьезных журналистов дали размышления о его роли в войне. Как все это воспринимается в Белграде - это смешение драмы и комедии?



Драган Штавльянин: Ситуация, конечно, очень многослойная. Тем, кто пытается оценить ситуацию непредвзято, ясно: сербы в Боснии совершали преступления, и кто-то за эти злодейства должен быть наказан. Однако в деталях обвинение против Караджича можно и оспорить: сколько именно мусульман убито в Сребренице, какую роль в освещении конфликта сыграла пресса, почему в трибунале не вспоминают о сотнях или даже тысячах сербов, которые были убиты в Сребренице, ну и так далее. В последние месяцы в Гааге вынесено по крайней мере два приговора, которые в Сербии встречены, мягко говоря, с непониманием – освобождены боснийский командир Насер Орич и один из албанских военных лидеров Рамуш Харадинай. Детальных разъяснений, почему они признаны невиновными, в местной прессе нет. Отсюда разговоры о пристрастности трибунала, что там строго судят только сербов. Многие в Сербии вообще так устали от политики, что их не волнует ни Караджич, ни трибунал. Однако, чем больше времени проходит со времени войны, тем больше становится людей, которые отдают себе отчет в том, что Сербии все-таки придется рассчитаться по самым неприятным счетам.


XS
SM
MD
LG