Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Необыкновенные приключения сербов в Российской империи ХVIII века


Битва на Косовом поле. Сербы всегда были отличными воинами, эти их качества очень пригодились Российской империи

Битва на Косовом поле. Сербы всегда были отличными воинами, эти их качества очень пригодились Российской империи

Петербургское издательство «Нестор-история» выпустило книгу: Артем Кирпиченок – «Сербские поселения на Украине в середине XVIII века». Герои книги – сербы и черногорцы из Австрии, события происходят в Российской Империи, а сам автор – ленинградец, защитивший диссертацию в Иерусалиме.


Это книга о необыкновенных приключениях сербов в Российской империи. Два года назад мы обсуждали историю пограничной крепости Епифань.


И вот уже столетие не XVI, а XVIII. Потом и кровью нескольких поколений наших предков рубеж отодвинут на юго-запад, но проблемы, в сущности, остались те же. Один из географических подарков нашей стране, серьезно повлиявших на ее историю, включая политическое устройство – это соседство с «диким полем», откуда постоянно исходила угроза любому упорядоченному хозяйству. «Всякий, кто решался поселиться за пределами стен, подвергался риску быть в любой момент похищенным и угнанным в рабство…» (84).


Главный источник опасности - Крымское ханство – своеобразный социальный организм, высокоспециализированный на разбое и работорговле, за спиной хана маячил его сюзерен султан, получавший свой процент с невольничьих рынков, а вокруг суетились грабители помельче: гайдамаки, запорожцы, менявшие по погоде своё подданство. Последний «кровавый набег» из Крыма, упоминаемый в книге, приходится на 1769 год (206).


Теперь бросим взгляд западнее, в сторону «Военной границы» в империи Габсбургов, где службу несла «Сербская народная милиция» – своеобразный гибрид регулярной армии с ополчением «от земли», «две трети жалованья… землей, а треть – деньгами» (20 – 21). Граничары «зарекомендовали себя превосходными воинами». При этом обходились казне дешевле обычной армии, а лояльность православных солдат католическому императору обеспечивалось особым нормативным актом - «Сербскими привилегиями». «Протестанты… даже не могли мечтать о подобных правах и свободах» (17). Но реальная жизнь, как мы знаем, часто расходится с нормативными актами. При каждом удобном случае австрийские власти старались взять обратно дарованные права. Что касается религии, то католическое духовенство действовало на границе, конечно, осторожнее, чем в Чехии, поскольку имело дело с вооруженным народом, но все равно не оставляло попыток собрать всех подданных в государственную церковь, не прямо, так через Унию.


Соответственно, царское правительство в Петербурге проявляло интерес к опыту обустройства границы в соседней империи, тем более, что службу там несли единоверцы. А сербы при каждом конфликте с австрийскими чиновниками или венгерским дворянством задумывались: а не предложить ли свои услуги России?


Несколько таких инициатив было реализовано, но самая известная и масштабная приходится на правление Елизаветы Петровны, когда были основаны самоуправляющиеся военно-земледельческие поселения в Новой Сербии, это современная Кировоградская область, центр в Новомиргороде, и Славяносербия в районе Бахмута, нынешние Донецкая, Луганская области.


Захватывающий «истерн» о переселении на дикий восток рассказывает нам Артем Иванович Кирпиченок – хоть сейчас на киноэкран! В нем переплетаются несколько сюжетных линий. Австрийская политика. Придворная жизнь Петербурга. Дипломатические игры XVIII века. История лёгкой кавалерии, которая оказалась чрезвычайно востребована на рубеже XVII – XVIII веков, а балканские народы в этом как раз специализировались (47).


В заслугу автору я поставил бы строгую беспристрастность его подхода. Помните мультфильм – «Ограбление по…»? Один и тот же сюжет в разных культурных традициях. Так вот, применительно к историографии: понятно, что в советской версии переселения сербов был бы сделан акцент на классовой борьбе. Современная российская конъюнктура требует всячески преувеличивать фактор религиозный – наши православные против чужих католиков. Украинский националист подаст тот же сюжет как этнический: с одной стороны, некое коренное население Украины, с другой – «понаехали тут» (8). На самом деле, разные факторы сыграли свою роль, и все они добросовестно отражены в монографии, в результате получается живая история, интересная именно своей противоречивостью.


Попытки закрепостить рядовых пограничников в Австрии, а впоследствии и в России, исходили не только от чужих феодалов, но от своих же собственных офицеров, вчерашних друзей – однополчан (31, 140). Версия непримиримых религиозных противоречий опровергается статистикой: на русскую службу с удовольствием переходили не только православные (47 – 48 и др.) Что касается этнических определений, то они в этой истории зыбки, обманчивы и склонны видоизменяться под действием экономики и политики, так что в качестве сербов и черногорцев могут выступать венгры, поляки, албанцы.


Конечно, и конфликты имели место: переселенцы жаловались, что в Киеве «подольские обыватели и многие студенты немалое посмеяние им чинят и… называют их жён цыганками, потому что они имеют на голове убор, булавками заткнутый, и будто бы приехали сюда булавками торговать». Ответная жалоба киевского мещанина: сербский гусар, «напиваясь пьян, жену его, соседок двоих и наёмницу дивчину силился потчивать горилкою» (то есть заставлял пить), а за хозяином гонялся с саблей (161). А поляк Казимир Тарасовский так вовсе опознал среди «следовавших через город гусар генерала Прерадовича… собственную свою венчанную жену Агафию Иосифовну» (160 – 162). Но, как резонно отмечает автор, солдаты местного происхождения на постое вели себя ничуть не лучше. А впоследствии между «коренными» и «мигрантами» наладилось взаимовыгодное сотрудничество, в частности, по комплектованию гусарских полков. Дело в том, что командиры обязались вывести из Австрии определенное количество солдат, но план не выполнили, поэтому уже на месте организовали массовую запись населения в сербы, причем «не только рядовых украинских казаков, но даже атаманов» (165).


По мнению автора книги, затея с полурегулярными войсками оказалась в России менее удачной, чем в Австрии (приводятся социально-экономические причины – почему (20 – 21, 138). Но «в конечном итоге сербская эмиграция благоприятно отразилась на экономической жизни приграничных степных территорий. Благодаря южнославянским поселенцам, земли Новой Сербии и Славяносербии начали быстро интегрироваться в хозяйство Российской империи, на них стали возникать важные торговые центры» (144). И там, где, по отзывам первых сербских поселенцев, простиралась «пустыня, где негде голову склонить… Казалось, на этой голой земле от сотворения мира никто и не жил…» (105), там теперь жила своей мирной жизнью освоенная и населенная страна – Новороссия.


XS
SM
MD
LG