Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Почему в ходе демонстраций в Белграде пострадали столько журналистов


Ирина Лагунина: После ареста лидера боснийских сербов Радована Караджича сербские власти заявляют, что усилия по поимке командующего армией боснийских сербов генерала Ратко Младча теперь могут быть еще более активными. Министр обороны страны в интервью одной из белградских газет призвал Младича добровольно сдаться. Вся страна остается у них в заложниках. Либо он должен сдаться, либо он будет очень скоро арестован, чтобы позволить стране и ее гражданам получить тот статус, которого они достойны, - сказал министр. Между тем Белград еще не оправился от демонстраций в защиту Радована Караджича. Рассказывает наш корреспондент в сербской столице Айя Куге.



Айя Куге: «Бей, бей журналиста!» - такой лозунг скандировали демонстранты, собиравшиеся на манифестациях в поддержку Радована Караджича в конце июля в Белграде. Десятки журналистов были избиты, некоторые из них тяжело. Сербские телеканалы днями показывали эти кадры: сильный молодой парень в оранжевых шортах выскакивает из массы демонстрантов и, с искаженным ненавистью лицом, бросается на группу журналистов. Удар ноги и падает телеоператор. Потом упавшего как будто поднимают двое парней, но на самом деле придерживают, чтобы легче было избивать.


Этот оператор телевидения Б92 попал в больницу с тяжёлым переломом колена. Десятки его коллег в ходе последних демонстраций были избиты, но большинство из них отделались синяками и разбитыми камерами. Ненависть к журналистам проявляется публично и открыто именно во время митингов сербской националистической оппозиции. Но ведь кажется, что нет никакой логики нападать на представителей прессы, когда цель демонстраций как раз и состоит в том, чтобы как можно шире сообщить общественности о своем протесте. Кто эти люди, которые нападают на журналистов, и какую цель они преследуют? Говорит белградский журналист Миша Васич.



Миша Васич: Эта команда, которая во время митингов нападает на журналистов, состоит из взрывоопасной смести футбольных болельщиков, мракобесов клерофашистов и сторонников Радикальной партии Сербии. Полагаю, что эти люди слушают только радикальные средства информации – у них есть пара газет, радиостанция и частично один телевизионный канал. А радикалы ведь постоянно обвиняют журналистов других средств информации, что те, дескать, предатели, шпионы, наёмники Сороса, и т.д. Журналисты для этих молодёжных группировок являются естественной мишенью, так же как для политических партий, прежде всего Радикальной партии, вдохновляющей их. Эти партии стремятся к тому, чтобы общественный контроль за действиями властей и объективная свободная пресса не существовали – они не в их интересах. А экстремистским группировкам важно, чтобы их лица не были засняты на телекамеры, когда они во время демонстраций националистов поджигают иностранные посольства и разворовывают магазины. Таким образом, хулиганы и экстремистские политические партии являются естественными союзниками.


Но когда я вижу подобные ситуации в других странах, мне кажется, что в этой проблеме никакой сербской специфики нет. Правые экстремисты и партии тоталитарной идеологии всегда ненавидят журналистов, особенно журналистов, которые не разделяют их взгляды. А потому логичным является и этот лозунг: «Бей журналиста!». Каждый журналист их враг.



Айя Куге: После нападений сторонников радикальной партии на журналистов во время демонстраций против ареста Радована Караджича, руководство некоторых белградских редакций приняли решение не отправлять своих людей на митинги, бойкотировать их. В те дни директор пресс-агентства «Фонет» Зоран Секулич заявил.



Зоран Секулич: В первый день наш оператор получил пивной бутылкой по голове. На следующий день на двоих наших фоторепортёров напали, один избит, другому сломали фотоаппарат. Полицейские стояли в стороне и ничего не предпринимали. Ситуация действительно очень опасная, и заниматься журналистикой в центре Белграда стало слишком рискованно. Мы серьёзно думаем о том, чтобы прекратить давать информацию с демонстраций. Если государство не будет реагировать, мы не позволим больше, чтобы наши журналисты оказывались в ситуациях, опасных для их жизни. Без информации можем выжить, без фотографии и видеозаписи можем просуществовать, но мы как агентство не можем брать на себя ответственность за ситуацию, в которой журналисты могут пострадать.



Айя Куге: Действительно, порой журналистов избивали в присутствии полиции, а пару раз без всякого повода насилие против них применили и сами полицейские. И это несмотря на то, что новый министр внутренних дел Сербии, вступивший на должность месяц назад, потребовал от сил правопорядка обратить особое внимание на физическую защиту представителей прессы. Почему же создается впечатление, что и сербская полиция также не любит журналистов?



Миша Васич: Проблема с полицией - это проблема другого рода. Полиция Сербии берет корни от времён Милошевича и периода Коштуницы, когда отношение силовых структур власти к журналистам было плохим. Всегда, когда полиция хочет что-то «быстро и эффективно» (в кавычках) предпринять, свидетели с камерами ей не нужны. Полицейские относятся к журналистам с подозрительностью. Однако есть уже сигналы, что эта проблема может быть преодолена. Новый министр внутренних дел Сербии Ивица Дачич, несколько раз предупредив полицию, что она обязана защищать и охранять журналистов, сделал немало в этом направлении. Для нас – неожиданность, увидеть нечто подобное от представителя социалистов, потому что мы все помним, как полиция жёстко к нам относилась, когда они правили во время режима Милошевича.



Айя Куге: Власти Сербии выступили с инициативой принять закон, который бы обеспечил журналистам статус служебного лица, утверждая, что таким образом представители журналистской профессии смогут работать в условиях большей безопасности. Однако белградский журналист Миша Васич, как и большинство его коллег, выступает против такой инициативы, считая, что с законами и так всё в порядке, если только и когда они применяются...



Миша Васич: Статус служебного лица в нашем случае - понятие неопределённое. Служебные лица – это полицейские, или судья, или коммунальные инспектора, по закону имеющие служебные полномочия. Неразумно журналистам соглашаться на такой статус, ведь наша миссия – работать в интересах общества. Поэтому, я считаю, журналисты не должны отличаться от остальных граждан, не должны иметь особые привилегии, кроме, может быть, более короткого рабочего стажа и более раннего пенсионного потолка. Вопрос стажа журналистов у нас обсуждается десятилетиями, но без конкретных результатов.


А что касается нашей безопасности: полиция и правосудие должны заниматься своим делом, а мы, журналисты должны выступать единым фронтом в тех случаях, когда на нас совершаются нападения, вдохновленные заявлениям радикальных политиков. Единственный способ нам защитить себя - всем встать и кричать во весь голос.



Айя Куге: В Сербии зарегистрировано около десяти тысяч журналистов, принадлежащих к двум профессиональным союзам. Председатель правления Независимого союза журналистов Надежда Гаче отмечает, что журналистов в Сербии не только избивают и они не только получают серьёзные угрозы. Чаще всего случаи насилия против них так и остаются не раскрытыми. Не раскрыто, кто ровно год назад взорвал на подоконнике квартиры белградского журналиста Деяна Анастасиевича две мощные гранаты. Не раскрыто также ни одно из трёх убийств известных сербских журналистов, случившихся за последние десять лет.



Надежда Гаче: Журналисты, которые хотят работать профессионально, ответственно и честно, находятся в Сербии под постоянной угрозой. Почему? Потому, что сербское общество – это глубоко больное общество. Уровень преступности огромный. Отдельные части спецслужб очень мощные. Сербия получила в наследство от бывшей Югославии целых пять спецслужб, и все они не были реформированы. Убийства наших коллег не расследуются – очевидно, что в пирамиде власти всё ещё очень высоко сидят люди, связанные с тайной полицией. Им всё известно про эти убийства, и они себя защищают.



Айя Куге: После нанесения тяжёлых травм телеоператору канала Б92, вскоре было задержано трое молодых парней из Белграда – в возрасте восемнадцати, девятнадцати и двадцати двух лет. Общественность требует, чтобы они были наказаны со всей строгостью закона.



Надежда Гаче: Теперь, когда эти парни арестованы, им должны быть вменены самые высокие сроки наказания. Тогда уже на следующем митинге их соратники вспомнят, что за нападение на журналиста или оператора кто-то получил от трёх до пяти лет тюрьмы. Может быть, в таком случае они подумают, выгодно ли избивать журналистов. Это является вопросом государственной и общественной важности, и его невозможно решить отдельными акциями. Меры наказания должны быть усилены.



Айя Куге: Условия, в которых работают журналисты в Сербии, намного лучше, чем они были до демократических перемен в 2000 году, но они по-прежнему далеки от хороших. И не только в плане безопасности. Председатель Союза независимых журналистов Сербии Надежда Гаче.



Надежда Гаче: В минувшем году независимый союз журналистов Сербии провёл обширное исследование о статусе журналистов. Граждане Сербии считают, что больше журналистов врут лишь сербские политики. Однако тем временем они понимают, что профессия журналиста (в материальном смысле) самая бедная. Мне показалось страшным, что никто из моих коллег старше 40 лет на вопрос, хотели бы они, чтобы журналистика стала профессией и их детей, не ответил положительно. Все они сказали, что сделают всё, чтобы отвратить своих детей от журналистики.


Положение журналистов в Сербии действительно очень плохое. Зарплаты мизерные. На нас пытаются влиять власти, которые не хотят отказаться от хотя бы частичного контроля над профессией, оказывают давление «новые богатые», которые находят способы, чтобы использовать средства информации в своих интересах, политические партии пытаются оказать нажим.


Но я считаю также, что во многом мы, журналисты, сами виноваты, потому что часто ожидаем, что кто-то другой решит наши проблемы.



Айя Куге: Председатель Союза независимых журналистов Сербии Надежда Гаче.


XS
SM
MD
LG