Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

40 лет исторической демонстрации диссидентов на Красной площади


Программу ведет Кирилл Кобрин. Принимает участие корреспондент Радио Свобода Вероника Боде.



Кирилл Кобрин : Сегодня - 40 лет демонстрации семерых диссидентов на Красной площади, которые протестовали против вторжения войск Варшавского договора на территорию Чехословакии. Это - одно из самых важных и известных событий в истории сопротивления советскому режиму и в истории движения инакомыслящих. О демонстрации сорокалетней давности и о нынешнем отношении к ней Вероника Боде.



Вероника Боде: В демонстрации 1968 года участвовали семеро - Лариса Богораз, Наталья Горбаневская, Павел Литвинов, Вадим Делоне, Константин Бабицкий, Владимир Дремлюга и Виктор Файнберг. Они держали в руках плакаты: «За вашу и нашу свободу!», «Позор оккупантам!», «Руки прочь от ЧССР!» Об этом в интервью моему коллеге Владимиру Тольцу вспоминает правозащитник Павел Литвинов.



Павел Литвинов : Я вместе с семерыми друзьями вышел на Красную площадь сказать, что нам стыдно за поведение нашего правительства, что мы не согласны с вводом войск в Чехословакию, что мы против этого, что нельзя танками подавлять свободу слова. Что с нами произошло? Нас избили на Красной площади. Вите Файнбергу выбили сапогом кэгэбэшники зубы. Нас привезли в милицию, судили и дали нам срока. Я просидел почти 5 лет частично в тюрьме, частично в сибирской ссылке, слава богу, выжил. Я думаю, что было важно, что мы могли это сказать, что мы вышли, есть о чем вспомнить, есть о чем предупредить. Потому что сегодня российские войска оккупируют Грузию. Чрезвычайно важно, чтобы они оттуда вышли, чтобы они в дела Грузии не вмешивались.



Вероника Боде: А вот что добавил к этому в интервью Владимиру Тольцу другой участник демонстрации 1968 года, правозащитник Виктор Файнберг.



Виктор Файнберг : Сейчас история подкинула нам очередную злую шутку. 40 лет. Что изменилось за это время? Почти ровно через 40 лет после Праги наступило время Грузии. Тот же сценарий, та же реакция, которая попахивает Мюнхеном со стороны политического класса Западной Европы. Та же надежда. Тогда это была "Пражская весна", сейчас это так называемая Новая Европа и Старая Европа, которая также оглядывается во все стороны.



Вероника Боде: В память о демонстрации правозащитников 24 августа этого года гражданские активисты провели на Красной площади акцию под названием «День рождения свободы». Их тоже было семеро, и в руках они держали баннер с тем же лозунгом, с которым выступили 40 лет назад советские диссиденты: «За вашу и нашу свободу!» Рассказывает Юлия Башинова.



Юлия Башинова : Мы это делали для того, чтобы напомнить об этом важном дне, о той демонстрации, когда семь человек вышли на Красную площадь и, собственно, заявили свою гражданскую позицию, несмотря на то, что они понимали, что понесут серьезное наказание за это. Мы решили, что 40 лет спустя, несмотря на то, что многое уже изменилось, мы стремительно и с каждым днем теряем нашу свободу - свободу слова, свободу собраний, выборы. Уже практически все без выбора остались. Мы поняли, что лозунг "За нашу и вашу свободу!" до сих пор актуален.



Вероника Боде: Гражданская активисткаЮлия Башинова о том, как развивались события на Красной площади 24 августа.



Юлия Башинова : Нас было 7 человек - Денис Шадрин, Сергей Константинов, Иван Ниненко, Николай Добрашенко, Вениамин Дмитрошкин, Валентина Чубарова и я. Вся акция была достаточно законспирированная, потому что мы боялись, что мы просто не сможем даже зайти на площадь, а не то чтобы баннер развернуть. Поэтому мы подошли с разных сторон, и по условному знаку собрались все в одном месте и растянули баннер, на котором было написано "За вашу и нашу свободу!"


Через некоторое время, я думаю, секунд через 10-20, к нам подошел сотрудник милиции и сказал, что запрещено проводить здесь митинг. Мы пытались объяснить, что это не митинг, что это акция памяти. Валентина Чубарова даже сказал очень правильную вещь, что в цивилизованной стране этот праздник отмечался бы на государственном уровне, но раз вы хотите, чтобы мы ушли, мы уйдем. Мы пошли с нашим же развернутым баннером. Получилось небольшое шествие. Потом пришло подкрепление. Нас уже стали задерживать. Через момент, когда нас уже практически подвели к машине "Газель", мы поняли, что в принципе акцию мы провели, и решили попробовать избежать задержания и разбежаться в разные стороны. Четверым из нас это удалось сделать и не попасть в отделение, но трое были задержаны - Иван Ниненко, Николай Добрашенко, Вениамин Дмитрошкин.


С ними в разное время подвозили журналистов, которые были задержаны. Журналистов начали отпускать примерно через час, а наших друзей выпустили чуть больше чем через 3 часа. Составлены протоколы об административных правонарушениях по статье - "Не установленный порядок проведения публичного мероприятия". Собственно, ребятам вручили протокол, в четверг будет суд.



Вероника Боде: И что им грозит?



Юлия Башинова : Штраф до 1,5 тысяч рублей. По сравнению с тем, что было 40 лет назад, конечно, это вообще просто не сравнимо. Я думаю, что благодаря этим людям, в том числе, сейчас мы можем позволить себе акции и рассчитывать на то, что не будем сидеть годы в тюрьмах и психушках.



Вероника Боде: По данным Левада-центра, лишь три процента россиян имеют представление о демонстрации правозащитников в 1968 году против ввода войск в Чехословакию. И до трех четвертей взрослого населения страны вообще ничего не знает о «Пражской весне». Вот как комментирует эти цифры Борис Дубин, заведующий отделом социально-политических исследований Левада-центра.



Борис Дубин : Все время идет разрыв цепочки воспроизводства исторического опыта. Такого рода сознание, вообще говоря, поверят последним точкам зрения, которые будут предъявлены по самым массовым каналам, поскольку не имеют на этот счет никакого своего мнения. Поэтому, если судить по событиям совсем уже последних недель и месяцев, можно навязать чувство своей невиновности, правоты и безответственности по отношению к чехам, к балтийским странам, Грузии. В этом смысле сохранение и поддержание такой памяти, работа с памятью, с чувством собственной ответственности и даже вины, как раз все-таки была бы хоть каким-то иммунитетом против того, чтобы в массе раз за разом повторялись такие явления, с одной стороны, незнания и готовности присоединиться к господствующей точке зрения, какой бы они не была, лишь бы она господствовала и была передана по телевизору.


Вообще говоря, тоталитарные режимы и не только наших отечественных кондиций, но и другие, они, естественно, свою властную диктатуру распространяют и на память. Есть диктатура государственной памяти в такого рода устройствах. А это обозначает, что все проблемы, связанные с проблематикой ответственности, права, толерантности, неприкосновенности личности, все то, что так или иначе, не напрямую, но в конечном счете выходит на кодекс прав человека, на современное гуманистическое представление о людях, народах, взаимоотношениях и так далее, вся эта зона оказывается некультивированной. А это значит, в любой момент она может обернуться агрессией, закрыванием глаз на агрессию, если она проведена твоим же правительством и армией твоей страны и так далее. Короче говоря, загонять эти проблемы в подпол, а обычно тоталитарное устройство именно так и делает, это значит, в общем, подкладывать бомбу под будущее.



Вероника Боде: Однако и связь такого типа сознания с настоящим, в частности, с событиями в Грузии и с реакцией на них россиян, по мнению социолога Бориса Дубина, совершенно очевидна.



XS
SM
MD
LG