Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

«Оживление бубна» Сергея Стратановского





Марина Тимашева: Петербургский поэт Сергей Стратановский готовит новую поэтическую книгу – «Оживление бубна». С Сергеем Стратановским беседует Татьяна Вольтская.



Татьяна Вольтская: Поэтические сборники обычно складывается из стихов, написанных в какой-то период времени. Новая книга Сергея Стратановского, в отличие от большинства других сборников, включая его собственные, сразу была выдумана и писалась, как книга. Впрочем, это книга не только стихов, но и прозы. Сергей, конечно, прежде всего, хочется спросить, откуда такое странное название?




Сергей Стратановский: Это сибирский шаманский обряд, который заключается примерно в том, что шаман просит прощения у того дерева, которое дало свою древесину на обод шаманский, и прощение у того оленя или лося, который дал свою кожу. Оживляет духов, которые содержатся в этом бубне, и обращается к тому животному и к тому дереву, которые потом стали его бубном. То есть это какая-то связь с природой, которая возможна только в шаманском сознании.



Татьяна Вольтская: Вот как звучит маленькое вступление, оно же - объяснение, к книге.




Сергей Стратановский: Эта книга задумана, как собрание откликов на мифы и фольклор народов России: финно-угорских, тюркских, монгольских, палеоазиатских. В принципе, ее композиция - географическая, с Запада на Восток. Не все народы попали в поле моего внимания, поэтому книга эта всегда может быть дополнена. Иногда я точно следовал мифическим фольклорным сюжетам, иногда я сочинял их сам, используя лейтмотивы. Русский фольклор опущен мной сознательно. Но это не значит, что в книге нет темы России. Она звучит в ней почти постоянно. Вообще, одна из задач этой книги - дать свое видение континента-океана, называемого Россией.



Татьяна Вольтская: Из книги «Оживление бубна». «Бегство богов» фантазия на зырянскую тему.



Сергей Стратановский:



В Биармию далекую, в край еловый, к Йону,


Богу великому, в дом его сине-зеленый


Боги запада хищного пришли от крещения бежав,


На поклон к Тучегону к зырянским богам


С просьбой слезной о счастливом убежище.


Просит Тор Бог войны и жена его верная Фригг,


Просит Тор Бог-мужик с громыхающим молотом божище,


И сказал Йон великий: будет вам мед в моем доме,


Будет пища обильная и очаг непрерывно горящий,


Но недолог наш век и конец его близок уже,


Вижу в толще грядущего


Человека с крестом к нам идущего, великого


Повернет он народ к Богу новому и народ нас низложит,


Мы уйдем от напасти, мы в ладье поплывем с вами вместе,


В море мрака холодного …




Это, действительно, фантазия, поскольку такого сюжета непосредственно нет, но тут нужен один комментарий. Упоминаются зырянские и скандинавские боги, а слово Биармия - это в скандинавских сагах так называли Пермский край, то есть нынешнюю территорию Коми.


Вот «Человек и деревья». Это марийский миф, он мной несколько в другую сторону повернут, но такой в марийской мифологии есть.



Корнелапые чудища


с говорящей листвой


и с живой, тайнозрящей корой


С сердцем бьющимся –


вот человекодеревья



Не осталось их ныне


переродились иные


стали просто деревьями,


а другие из леса в кочевья


ночью, тайно ушли


от неверных людей,


что крестились


В чужеземную веру



Но осталась в лесу


не ушедшая с ними рябина


Потому что любила


молодца из деревни, охотника


Ну, а он испугался



В церковь пошел он, к попу


рассказал про бесовское дерево


Разъярился наш поп


и велел изрубить топором


Эту нечисть лесную



Криком кричала она


и до сих пор этот крик


Ночью слышен бывает.




Татьяна Вольтская: И, конечно, нельзя не прочесть, можно сказать, главное стихотворение, давшее название всему сборнику «Оживление бубна».



Сергей Стратановский:




Русской водки плесни


на свой бубен, шаман сибирский


Оживет кожа бубна,


обод его оживет


Запоет его обод,


вспоминая, как деревом жертвенным


Рос в тайге, ожидая,


когда по веленью богов


Его люди срубят



Русской водки плесни,


напои кожу бубна, шаман


Запоет захмелевшая,


вспоминая, как гневной оленихой


В дуло смерти глядела,


не зная, что будет жива


В звуках бубна безудержных,


в песне своей послесмертной




Татьяна Вольтская: Сергей, скажите, пожалуйста, почему вы обратились к такому, довольно экзотическому для нас сюжету?




Сергей Стратановский: Это не должно быть экзотикой, потому что это народы, которые живут рядом с нами, в буквальном смысле рядом с нами. Те же карелы живут буквально поблизости. Есть, конечно, которые живут очень далеко, но все равно это единая страна, и у нас некоторый есть долг, обязанность перед этими народами. У многих ситуация достаточно плохая, они вымирают. Часто к этому приводит непродуманная политика - «неперспективные» деревни. Для малых народов, для тех же марийцев, если их свозят в какое-то большое село, где и русские живут, естественно, там теряется язык.



Татьяна Вольтская: И водка приобретается.



Сергей Стратановский: Водка - всегда, к сожалению. У северных народов нет иммунитета против этого.



Татьяна Вольтская: Сергей, мы это знаем, но почему это поэта интересует?



Сергей Стратановский: Потому что меня всегда интересовал миф, и я обращаюсь именно к мифам, как бы сюжетам таких вещей. В моем творчестве такое мифологическое начало было, а здесь я имел возможность с этим познакомиться. Это тоже было очень важно. То есть, два вектора. Один - социальный, чтобы мы, которые живем в этой стране, чувствовали, что здесь не только русские живут, но и другие. В каком-то смысле это еще и призыв к толерантности. А чисто поэтически это, конечно, интерес к мифу, к каким-то вот таким сюжетам. Здесь, правда, не все мифологические сюжеты. Здесь и лирика, но лирика на основе, можно сказать, экзотического материала.



Татьяна Вольтская: Вот вы сказали, что это книга о России тоже. А каким образом?



Сергей Стратановский: Там эта тема проходит почти везде. Один из центральных там это рассказ «Гора Сарытау», где появляется персонаж центральный. Там действие происходит в конце 14-го века, главный персонаж - русский монах, персонаж, в общем-то, положительный. В конце оказывается, что он все-таки ограничен своей эпохой и своими воззрениями. Но, тем не менее, я хотел показать, не знаю, насколько мне это удалось, какую-то реальную сложность этих взаимоотношений.



Татьяна Вольтская: Взаимоотношения России с народами ее населяющими, если можно так сказать, она же тоже не первый раз у вас появляется, была же книга о Чечне.



Сергей Стратановский: Да, была, но для меня сейчас это больше антивоенная книга. Здесь как раз темы войны нет. Я бы употребил такой пафос, можно сказать, гуманистический. Как бы человеческое лицо, появляющееся из некоей исторической тьмы.



Татьяна Вольтская: А проза, каким образом она включается в этот миф?



Сергей Стратановский: Какие-то вещи, которые я чувствую, нельзя выразить стихами, а можно выразить именно прозаически.



Татьяна Вольтская: Я не скажу, что это новый жанр. «Новая жизнь» Данте была написана именно таким образом - поэзия и проза. Были примеры, но не слишком часто. Может быть, это возобновление жанра на каком-то витке?



Сергей Стратановский: Да, это возобновление жанра книги, скорее, которая была спланирована или задумана.




Татьяна Вольтская: Из книги «Оживление бубна». «Нисхождение шамана».



Сергей Стратновский:




Это я, шаман сильный,


В воды мрака вошел, в море смерти нырнул и сошел


В нижний мир, мир ущербный,


за душою жены любимой


За душою похищенной


злой богиней, владычицей мира без солнца


И сказала богиня: "Дай свою душу в обмен, шаман,


На ее, сокрушенную,


русской водкой - отравой всесильной


Станет здоровой она, станет смеяться как прежде


И на шкуре лосиной


тебе отдавать свое тело голое


Но шаманом великим


ты больше не будешь как прежде


И по Дереву Жизни


не будешь под землю спускаться


И на небо не влезешь,


а будешь болеть и спиваться


Презираем богами и всеми людьми презираем"



Я сказал, что согласен



XS
SM
MD
LG