Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Стиль поведения российских политиков


Программу ведет Александр Гостев. Принимает участие обозреватель Радио Свобода Андрей Шарый.



Александр Гостев: Согласно опросам общественного мнения, большинство граждан России, до 70 процентов, одобряют действия руководства страны в связи с кризисом на Кавказе. Однако большинство независимых политологов отмечают, что стратегические цели, которые, по всей вероятности, ставились в Кремле при планировании действий в Грузии, не достигнуты, скорее - напротив.


О политике Дмитрия Медведева и Владимира Путина на кавказском направлении с известным московским политологом, руководителем центра "Экспертиза" Марком Урновым сегодня побеседовал мой коллега Андрей Шарый.



Андрей Шарый: Конфликт с Грузией усилил политические позиции правящего класса?



Марк Урнов: Внутри страны - безусловно. Потому что такой консолидации общественного мнения я давно не видел. Что касается элиты, тут, я думаю, ситуация, может быть, будет посложнее, хотя сам факт начала боевых действий, конечно, элиту консолидировал и всякого рода проявления возможных недовольств прекратились, заглохли. Чем удовлетворены те, кто удовлетворен? Аргументы простые: повели себя независимо от Соединенных Штатов, мы показали им, что мы тоже можем действовать самостоятельно и свободно.



Андрей Шарый: Означает ли это, что такая победоносная война пришлась просто кстати? Была ли использована возможность или, может быть, это какой-то долгий политологический план?



Марк Урнов: Честно сказать, не думаю, чтобы это был какой-то такой план устроить маленькую победоносную войну для того, чтобы консолидировать режим. Потому что то, что меня, наверное, более всего сейчас в России беспокоит, - это отсутствие и долгосрочного планирования, и глубокой аналитической проработки принимаемых решений. Совсем не единственный вариант был так проходить в Грузию, до портов, стучать кулаком жестко по столу, совсем необязательно было признавать независимость. Потому что просто долгосрочные негативные последствия всего того, что было сделано, они на порядок перешивают такой краткосрочный эффект консолидации. Хотя, конечно, наши некоторые акции позволяют говорить о том, что мы подзуживали Саакашвили к тому, с моей точки зрения, абсолютно тоже не взвешенному и глупому ходу, как наблюдался, когда грузинские войска стали активно обрабатывать территорию Южной Осетии.



Андрей Шарый: Вы сказали о том, что был избран именно такой вариант. Это вариант Дмитрия Медведева? В России есть президентская политика сейчас?



Марк Урнов: С моей точки зрения, есть. Потому что вывод войск последовательный, подписание второго меморандума с Саркози, скорее, свидетельствует о том, что это такая его инициатива, достаточно миротворческая на общем таком воинственном фоне. Не могут не понимать наши верхи, что основные, хотя и не заявленные цели этой акции оказались нереализованными и, скорее, реализуются прямо противоположные цели. Думаю, что введение войск требовалось для того, чтобы дестабилизировать режим грузинский, чтобы Саакашвили ушел, замедлился вход Грузии в НАТО, а все оказалось прямо наоборот, Грузия сплотилась вокруг обиженного Россией Саакашвили, НАТО активизировало свою помощь. Российские войска сейчас оттуда уходят из Грузии, фактически миротворчество возложено на Европейский союз, а мы там, естественно, будем наращивать вооруженные силы в признанных нами республиках, но и не более того. А вот та часть Грузии, которая на некотором сленге называется собственно Грузией теперь, думаю, что мы, конечно, очень сильно ускорили процесс ее интеграции с Европейским союзом и с НАТО. Плюс к тому еще, конечно, активизировали процесс сближения с НАТО со стороны Украины. Такая политика, которая сейчас идет от лица Медведева, лучше, наверное, сейчас особенно и не придумаешь. Потому что демонстрировать свою приверженность подписанным соглашениям, миролюбивость и некую вдумчивость. Конечно, надо понимать, что утрата доверия со стороны ведущих стран мира очень глубокая и восстанавливаться будет совсем не сразу.



Андрей Шарый: Как вы относитесь к термину "тандемократия"? Некоторые ваши коллеги активно используют его, когда характеризуют нынешний этап политического развития России, имея в виду способ управления страной со стороны Путина и Медведева.



Марк Урнов: Пора порождения, видимо, расплывчатых терминов, многозначных, многозначительных. Кто-то говорит о новом феодализме, кто-то говорит о "тандемократии", кто-то продолжает использовать этот замечательный в своей пустоте термин "моноцентризм" и так далее. Ситуация на самом деле действительно очень сложная и одним термином никак не описывается. Мы имеем президента, мы имеем очень влиятельного, супервлиятельного премьер-министра с его давно сложившимся неформальными связями, имеем команды премьера, президента, которые, как всяческие бюрократические команды, естественным образом каждые отстаивают свою первопозицию, отсюда конкуренция и так далее. Поэтому здесь под "тандемократией" имеется в виду, что они сели за один велосипед и стали крутить все четыре педали и вместе едут. Плохо это описывается ситуация. Скорее, это такая кооперация, дружба, конкуренция, согласие, несогласие и все это в сложнейшей микстуре, не очень позволяющей просчитать ситуацию на какое-то не то, что отдаленное, а на среднесрочное будущее.


Показать комментарии

XS
SM
MD
LG