Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Сегодня в Америке. Чрезвычайное выступление президента Буша. Кондолиза Райс и Сергей Лавров встретились в Нью-Йорке. Заключенный тюрьмы в Гуантанамо бросает вызов судье


Юрий Жигалкин: Чрезвычайное выступление президента Буша. Кондолиза Райс и Сергей Лавров встретились в Нью-Йорке. Заключенный тюрьмы в Гуантанамо бросает вызов судье. Таковы некоторые из тем рубрики «Сегодня в Америке».


В среду вечером президент Буш выступил с чрезвычайным обращением к стране. Впервые за восемь лет президентства Джордж Буш избирает такую форму обсуждения со страной экономических проблем, потому что ситуация, по его словам, критическая.



Джордж Буш: Ведущие финансовые институции балансируют на грани краха, некоторые из них разорились. По мере роста атмосферы неопределенности многие банки ограничили выдачу кредитов. Кредитные рынки застыли, и американские семьи и американские предприниматели столкнулись с трудностями, пытаясь занять деньги. Мы переживаем серьезнейший экономический кризис, и федеральное правительство прибегает к решительным мерам, чтобы остановить его. Самое главное, мое правительство совместно с Конгрессом разрабатывает меры, с тем чтобы нейтрализовать корневую причину кризиса. Ценные бумаги, связанные с ипотечными кредитами, значительно потеряли стоимость, банки, инвестировавшие в эти бумаги, сократили кредиты. В результате вся экономика оказалась в опасности. Я хочу дать возможность федеральному правительству уменьшить риск, исходящий от этих активов и предоставить системе жизненно необходимые средства для того, чтобы предотвратить коллапс финансовых институций и возродить кредитование.



Юрий Жигалкин: Президент Буш подробно объяснил, что стало причиной этого кризиса. Привлекательность Америки, по его словам, в качестве объекта для инвестиций в последнее десятилетие спровоцировала гигантский инвестиционный бум, предоставивший доступ к беспрецедентно дешевому кредиту миллионам и миллионам людей, позволивших себе то, что они не могли позволить в прошлом, в том числе покупку домов. Одновременно, по словам президента, необоснованные расчеты на то, что рост стоимости недвижимости будет неостановим, заставили людей брать непомерные кредиты, и когда предложение сильно превзошло спрос - начался обвал, последствия которого могут быть губительны для экономики.


Отвечая критикам, утверждающим, что правительство намерено выбросить сотни миллиардов долларов на поддержку банков, которые, собственно, и довели финансовую систему до края пропасти, президент Буш заявил, что он - сторонник свободной рыночной системы, вынужден прислушаться к предупреждениям профессионалов о том, что крах новых банков расшатает основы экономической системы. Без этого пакета помощи, считает президент, страна может стать жертвой финансовой паники. Президент пригласил двух кандидатов в президенты и ведущих законодателей на экстренную встречу в Белый дом, с тем чтобы договориться о деталях пакета помощи.



Джордж Буш: Говоря о перспективе, у американцев есть все поводы быть уверенными в силе нашей экономики. Несмотря на коррекции, рыночные перегибы, демократический капитализм лучшая из существующих систем. Она превратила нашу страну в лучшее место для инвестиций и предпринимательства, она дает нашей экономике силу и гибкость, способность выстоять под любым давлением и вернуться к жизни.



Юрий Жигалкин: Заявил президент Буш в чрезвычайном обращении к американцам.


Даже улыбки на лицах руководителей американского и российского дипломатических ведомств перед первой встречей после российско-грузинского конфликта выглядели, по мнению многих репортеров, искусственно. "Давайте обменяемся рукопожатием, - может, после этого репортеры покинут нас", - пошутила госсекретарь, отказавшаяся отвечать на вопросы. "Вы думаете, этого им будет достаточно?" - подхватил шутку министр иностранных дел России. Встреча прошла за закрытыми дверями и завершилась столь же немногословно, как и началась. Формальными темами обсуждения были иранская и северокорейская проблемы.


Смогут ли две страны найти общий язык по этим проблемам? Вопрос - Майклу Раду, сотруднику Филадельфийского института внешнеполитических исследований.



Майкл Раду: Я думаю, в иранском случае Россия ведет откровенную игру, с одной стороны, пытаясь заработать деньги на сотрудничестве с Ираном, с другой - пытаясь убедить всех в том, что без нее решение иранской проблемы невозможно. При этом Москва, я думаю, осознает потенциальную опасность ядерного Ирана, прежде всего для России существует такая опасность, и в конце концов, я думаю, она подпишется под новыми антииранскими санкциями и без каких-либо заметных уступок со стороны Соединенных Штатов. Да и сейчас, как мне кажется, российская кооперация по этому вопросу уже не слишком актуальна. Время для дипломатических акций, по-видимому, уже упущено. Мы видим, что многолетние попытки договориться, наказать Иран ни к чему не привели, и сейчас у нас, скорее всего, остается ограниченный выбор: либо силовая акция, либо мы должны смириться с идеей ядерного Ирана и возможными последствиями этого.



Юрий Жигалкин: После решительного осуждения Соединенными Штатами российского вторжения в Грузию Москва откровенно предупреждает Вашингтон, что ему лучше снизить градус критики, если он хочет поддерживать нормальные отношения. Насколько, как вы считаете, практичны такие требования?



Майкл Раду: Соединенные Штаты пытаются действовать, исходя из стратегических реалий. Существуют области, где интересы двух стран сталкиваются, и Вашингтон не намерен отступать от своих интересов. Есть немало областей, где у двух стран общие интересы, как, например, в борьбе с исламским терроризмом, - и в этой сфере американо-российское сотрудничество неизбежно, поскольку это и в российских интересах. Требовать от Соединенных Штатов другого подхода просто нелепо. Другой вопрос, какой взгляд на отношения с Россией будет доминировать в Вашингтоне - скепсис или стремление к расширению кооперации. Это будет зависеть от того, кто окажется в Белом доме. Я твердо уверен, что в случае победы Джона Маккейна возобладает жесткий реализм. Он хорошо осознает, что собой представляет Россия, и не испытывает иллюзий по поводу намерений ее руководства, - это, как ни парадоксально может привести к улучшению отношений, если обе стороны будут реально оценивать друг друга. В случае прихода в Белый дом Барака Обамы, он, скорее всего, захочет пойти на уступки во имя дружбы, улучшения отношений, - и это лишь заронит новые иллюзии в Москве и разбередит ее аппетит.



Юрий Жигалкин: Интересно, что во время выступления в нью-йоркском совете по международным отношениям сразу после встречи с Кондолизой Райс Сергей Лавров, беспрестанно атаковавший в последние недели тех, кто выворачивает, по его мнению, смысл российской акции в Грузии, резко изменил тон своих заявлений. Говоря о том, что Москва готова сотрудничать с Вашингтоном и по иранской и по северокорейской проблеме он сказал: "Мы не считаем, что чрезвычайно важные вопросы, требующие разрешения, должны стать заложником эмоций". Не исключено, это означает, что очередная серия антииранских санкций может вскоре стать реальностью.



Юрий Жигалкин: Атаку как инструмент защиты избрал на суде в Гуантанамо один из главных обвиняемых - возможный организатор атак одиннадцатого сентября Халид Шейх Муххамед. Судье пришлось отвечать на неожиданные вопросы подсудимого.


Рассказывает Аллан Давыдов.



Аллан Давыдов: Халид Шейх Мохаммед, считающийся ключевой фигурой среди пяти подсудимых по делу о заговоре 11 сентября, решил защищаться, атакуя судью. Мохаммед отказался от услуг адвоката и сам защищает себя в суде. На досудебных слушаниях Мохаммед забросал судью - военного юриста Ральфа Колманна - вопросами, подвергающими сомнению его беспристрастность. «Как вы можете меня судить, являясь офицером корпуса морской пехоты США?» - спросил судью подсудимый Мохаммед. Он поинтересовался, не состоял ли судья членом ультрахристианских экстремистских организаций, выступающих против мусульман. Он даже пытался утверждать, что Колманн, судя по фамилии, еврей, а значит, не может быть объективным и справедливым в отношении подсудимых-мусульман. Судья, в свою очередь, терпеливо сообщил, что на самом деле является христианином и что сейчас не принадлежит ни к какой церкви, хотя, бывало, присутствовал на службах лютеранских и епископальных церквей. Судья Колманн вынужден был даже ответить на вопрос Мохаммеда о своей реакции на сообщения о терактах 11 сентября семь лет назад. Каждым новым вопросом Мохаммед пытался убедить судью в том, что тот является лицом заинтересованным, а значит, должен взять самоотвод.


Обоснована ли такая толерантность главы военного трибунала по отношению к развязному подсудимому, задающему слишком много вопросов? Об этом я спросил Чарльза Стимсона, сотрудника вашингтонского фонда «Наследие».



Чарльз Стимсон: стандартная процедура. На всех военных трибуналах, гражданских процессах и заседаниях особых военных комиссии по делам о терроризме защитники обвиняемых имеют право задавть любые вопросы судье, чтобы убедиться в его справедливости и беспристрастности. Халид Шейх Мохаммед, решивший защищать сам себя, сполна использует это свое законное право. Вместе с тем судья должен опираться на существующие правовые критерии и сам решить, является ли он справедливым и беспристрастным. Думаю, что Халид Шейх Мохаммед опрашивает судью в такой агрессивной манере для того, чтобы скомпрометировать его. Но я не усматриваю ничего, что могло бы подтолкнуть судью к самоотводу. На предыдущих известных мне процессах над подозреваемыми в терроризме судьи прилагали всяческие усилия к тому, чтобы действовать справедливо. Они вели себя предсказуемо, независимо, проявляя образцовое самообладание. Не думаю, что судья Колманн станет исключением. В отношении же подсудимого Мохаммеда стоит вспомнить неписаное правило: если на суде обвиняемый сам выступает в роли собственного адвоката, то такой защитник - посмешище для клиента.



Аллан Давыдов: Халид Шейх Мохаммед от себя и от лица своих подельников заявил, что, как мусульмане, они считают слишком открытой одежду некоторых женщин, присутствующих в зале суда, и попросил судью сделать так, чтобы эти наряды были более скромными. Судья Колманн немедленно отклонил просьбу подсудимого.



Юрий Жигалкин: Из Аризоны поступают сообщения о том, что на нелегальных иммигрантов, которые там обосновались, начали охотиться интернетные похитители. Они сообщают иммигрантам, что их родственники похищены при попытке перейти границу между Мексикой и США. Хотите, чтобы ваши родные вышли на свободу, - платите деньги.


С подробностями - Владимир Морозов.



Владимир Морозов: Потенциальных нелегалов виртуально похищают в то время, когда они совершают 3-4-дневный переход через пустыню, которая простирается по обе стороны границы. В это время у людей нет никакой связи с родственниками. Жулики узнают их телефоны и сочувственным голосом сообщают о похищении близких. Звонящий возмущается беспределом преступников, горюет о том, что эти негодяи могут покалечить и даже убить похищенных. Вот если родня уплатит несколько тысяч долларов, то доброхот попробует помочь и выступит в роли посредника.


Представитель иммиграционной службы штата Аризона Армандо Гарсиа говорит, что виртуальные похищения придуманы в Мексике. Новация позволяет группе захвата работать, не отходя от телефона, и экономить средства, так как похищенных не нужно охранять, перевозить и кормить. По данным Армандо Гарсиа, каждую неделю в Аризоне происходит новое виртуальное похищение. Еще больше случаев остаются нерасследованными, потому что нелегалы боятся депортации и очень редко обращаются к властям.


Но нелегалов, поселившихся в Аризоне и в США вообще, беспокоит не только виртуальный жулик. Еще больнее по ним ударило замедление американской экономики. Как следует из последнего отчета Статистического управления, в 2007 году в США перебрались на жительство полмиллиона человек, годом раньше эта цифра была 1,8 миллиона. Нелегал может не читать американских газет, но от родни и друзей он узнает, что найти работу в США стало труднее, а федеральные власти сделались злее, часто проводят рейды по выявлению нелегалов и депортируют их. С другой стороны, адвокат иммигрантов Нэйтен Ньюмэн утверждает, что штаты теперь реже принимают законы против нелегалов.



Нэйтен Ньюмэн: Тот факт, что таких законов приняли немного и в очень немногих штатах, говорит об ослаблении антииммигрантских настроений.



Владимир Морозов: Эксперты считают, что финансовые проблемы оттеснили споры о нелегалах на задний план, по крайней мере, в повестке дня кандидатов в президенты США от обеих соперничающих партий и многих других политиков. Это очень не нравится основателю организации "За безопасный Арканзас" Джини Бороузворд.



Джини Бороузворд: Поверьте мне, настроение публики не изменилось, по крайней мере, у нас в штате. Мы по-прежнему пытаемся побудить наших законодателей на борьбу с нелегальной иммиграцией. И мы возмущены тем, что они ничего не делают.



Владимир Морозов: Начиная с 1990 года, в США ежегодно прибывал в среднем миллион иммигрантов - легальных и нелегальных. Сегодня здесь живут 38 миллионов человек, которые родились в других странах. По официальным данным, 12 миллионов из них - нелегалы.


XS
SM
MD
LG