Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Способ воспитания масс. Русские усадьбы в мировом культурном наследии


Реставрация усадеб, считают специалисты, должна быть научной, а не произвольной

Реставрация усадеб, считают специалисты, должна быть научной, а не произвольной

В московском музее-заповеднике «Царицыно» проходит конференция «Русские усадьбы и мировое культурное наследие», посвященная опыту сохранения и туристического использования исторических садово-парковых районов мегаполисов. Русская усадьба считается уникальным типом комплексного памятника эпохи, к сожалению, в значительной мере уже утраченным и невосстановимым.


Об уникальности и проблемах русских усадеб говорит профессор Российского гуманитарного университета, один из руководителей культурологического сайта «Сады и время» Борис Соколов: «Есть ли какая-то специфика у русской усадьбы или она примерно такая же, как в Германии, Франции или Италии? Усадьбы высокопоставленных, обеспеченных людей, культурной элиты всегда похожи. Тем более что садовое искусство, пожалуй, наиболее подражающее образцам из всех искусств. А вот усадьбы людей попроще, конечно, очень сильно отличаются. Но речь идет о мещанах, о дворянах средней руки и даже побогаче, словом, не о Шереметьевых, а о Болотовых. Русская усадьба архаична по сравнению с тем, что мы знаем в европейском культурном мире. У нас трудно представить усадьбу, служащую преимущественно декоративным целям. Всегда есть либо плодовый сад, либо малинник, либо какие-то еще вещи, которые связывают усадебную жизнь с очень простым бытовым, производственным обиходом.


Русская усадьба гораздо проще по архитектурным и эстетическим качествам, чем средняя усадьба в изначально садовых странах Европы. И, наконец, от русской усадьбы ничего не осталось, эти крохи, эти буквально сотни свидетельств на тысячи маленьких отдельных миров до 1917 года и, кстати сказать, до 1905 года, в которой было очень много помещичьих погромов. Усадеб, которые представляли собой художественный интерес, в России было десять-двадцать тысяч. До наших времен усадеб средней руки, в которых есть хотя бы дома и постройки, позволяющие понять замысел, осталось, я думаю, двести-триста. Мы живем в ситуации отдыха восставших масс. Хосе Ортега-и-Гассет еще в 1930-е годы предвидел эту толпу, лавину людей, которая затопчет культуру. Так вот, по моему ощущению, произошел первый выброс лавы — это двадцатые годы, затем второй — это девяностые годы. И вот сейчас — двухтысячные, когда человеческая лава успокоилась, особенно в мегаполисах, и сейчас она хочет отдыхать. Если вы пройдете по "Царицыну" в праздничный день, вы очень хорошо поймете, что этой массе не до культуры. Так вот, я считаю, что каждая живая усадьба должна быть центром воспитания людей в историческом и культурном смысле, центром очень бережного, игрового, но воспитания».


Реставрация усадеб, считают специалисты, должна быть научной, а не какой попало. В этом отношение восстановление некоторых, например, петербургских пригородных дворцов, типа Стрельни, предпринятое в последнее время, вряд ли дает положительный пример.


«Музей-усадьба "Останкино" — музей не типичный, — говорит директор музея-усадьбы "Останкино" в Москве Геннадий Вдовин. — Основная часть нашего фонда — это вещи, находящиеся в интерьерах. Около двадцати тысяч по сравнению, допустим, с Историческим музеем, это сущая ерунда. С другой стороны, когда эта вещь находится в интерьерах и окружена множеством сопутствующих ей предметов, когда она сделана для этого интерьера, когда она спроектирована для этого интерьера, когда это все находится в деревянном, неотапливаемом летнем дворце XVIII века, естественно, существует множество проблем. Мы продолжаем реставрацию. Сейчас правительство Москвы приняло программу "Венок русских усадеб". "Останкино" — подлинный памятник XVIII века, поэтому, извините, но девяностолетняя мадам не будет никогда выглядеть как восемнадцатилетняя девушка. Поэтому того блеска и великолепия, которое мы принимаем за подлинный XVIII век в Павловске или в Петергофе (великолепие это собрано из пыли, это подвиг наших отцов и наших дедов, того поколения реставраторов) — ни в Останкино, ни в Сан-Суси, то есть в подлинном XVIII веке, — никогда уже не будет. Второе, мы впервые в мире, по сути, лечим деревянные памятники. До сих пор было два способа. Первый. Мы снимаем весь навесной декор (плафоны, обои, паркет), раскатываем все по бревну, строим новый сруб, а лучше вообще сделаем из железобетона, повесим и скажем, что все так и было. Хорошо, казалось бы, но у нас уже у всех хватает ума понять, что такого рода памятники, будь это храм вознесения в "Коломенском" или Останкинский дворец, это не только художественные памятники, но это и памятники инженерии, конструкторской мысли. Не надо впадать в крайности и дорожить каждой гнилушкой, вот не трогай ее, но не надо впадать и в другую крайность — все протезировать. Это очень сложная проблема — лечение деревянного здания и его реставрация. И главное — делать это не торопясь».


XS
SM
MD
LG