Ссылки для упрощенного доступа

logo-print
18 апреля в 23 часа по московскому времени вечера в программе Александра Гениса – скандал вокруг новой теле-биографии Кеннеди, уроки самопознания, Солженицын и Бродский в "Вехах новой России", фильм о мексиканской наркомафии.

…Сериал из восьми часовых частей "Кеннеди" вызвал, как говорят некоторые комментаторы, шум и противоборство различных оценок едва ли меньшее, чем само убийство президента Кеннеди и его брата Роберта. Это преувеличение, но верно другое. В драме клана Кеннеди слышен рок, что-то глубоко несовременное, анахроничное. Стоит вспомнить не только об убийстве Джона и Роберта, но и о последующих ударах судьбы по этой семейству – сколько там было несчастий и безвременных смертей. В этом сюжете без Шекспира не обойтись, а какой нынче Шекспир, когда в конце концов дело решает не судьба, не боги, не сверхчеловеческие силы, а избирательный участок, голоса всячески простых людей.

А также 18 апреля в 23 часа по московскому времени в программе "Поверх барьеров. Американский час":

Гость АЧ – психолог Энн Вилсон

Мы знаем, что память – не кинофильм. События прошлого мы можем просматривать в любом удобном для нас порядке. Именно это и зафиксировали исследования: морально негативные поступки всегда ассоциировались с отдаленным прошлым. Их совершал другой, плохой, человек, а не тот, кто рассказывает об этом сегодня.

"Вехи новой России": Солженицын – Бродский

Их объединяет все, кроме стиля и взглядов. Оба – Нобелевские лауреаты, оба – изгнанники, оба десятилетиями жили в Америке, оба считаются в новой России главными авторами послевоенной словесности. На этом, однако, сходство кончается. Солженицын – прозаик, националист, архаист, православный, Бродский – поэт, космополит, классик, агностик. Первый вернулся в Россию сам, второй – своими произведениями. На культуру новой России оба оказывают громадное, но очень разное влияние.

Гений Солженицына сказался и в том, что он оказался умнее всех секретных служб мира, ибо только Александр Исаевич верил в то, что вернется в Россию без коммунистов. И вернулся, прибыв на родину, как солнце, с востока.

Физическому возвращению предшествовало духовное. Сперва вернулись книги. Неисправимый Бахчанян, сказавший однажды "всеми правдами и неправдами жить не по лжи", в те дни заметил, что Солженицына не печатали только на деньгах.

В новой России Солженицын добился всего, о чем мог мечтать – он утвердил свое представление о роли писателя как проводника Божьего промысла. Именно так Солженицын понимал свою ответственность перед историей, когда давал советы вождям.

С Бродским все по-другому. Он вернулся в Россию стихами, чтобы стать последним национальным поэтом – таким же, каким был Пушкин, или Есенин, или Высоцкий. Это стало ясно прошлым маем в России, где 70-летие Бродского обернулось народным праздником. Бродского часто спрашивали, почему он не возвращается в свой любимый город. Отшучиваясь, он, намекая на Достоевского, говорил: "Возвращаться имеет смысл на место преступления – может, там деньги зарыты. Но на место любви вернуться нельзя".

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG