Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Сегодня в Америке. Арест губернатора Иллинойса - первое испытание для еще не пришедшей к власти администрации. Какое будущее возможное банкротство Дейтройта готовит американскому автомобилю.




Юрий Жигалкин : Арест губернатора Иллинойса - первое испытание для еще не пришедшей к власти администрации. Какое будущее возможное банкротство Дейтройта готовит американскому автомобилю. Таковы темы уик-энда в рубрике «Сегодня в Америке».

«Чикаго не самый коррумпированный американский город, он ходульно коррумпирован», это хорошо известное наблюдение принадлежит знаменитому чикагцу публицисту Стадсу Теркелу. Действительно, где еще губернатор, осведомленный о том, федеральная прокуратура давно ведет расследование его деятельности, считая, что он пытается соблюсти свою выгоду, используя служебное положение, решит почти открыто сбыть место сенатора тому, кто предложит его жене или ему самому более доходное место, чем губернаторское кресло. При этом губернатор не исключает, что с подобным предложением он может обратиться к окружению будущего президента.


Несмотря на кажущуюся театральную абсурдность ситуации и заявления прокуратуры о том, что ни сам Барак Обама, ни его ближайшие помощники не являются объектами расследования, будущий президент, по словам аналитиков, прекрасно осознает, что он и его администрация должны выйти из этого первого испытания еще не начавшегося президента кристально чистыми. Он обещал перемены, а в этой шумной истории замешан человек, с которым Барак Обама в прошлом был в тесном политическом союзе. Мало того, помощники Обамы входили в контакт с губернатором Благоевичем. «Серьезная природа преступлений, упомянутых федеральной прокуратурой, заставляет поднять вопрос о взаимодействии новоизбранного президента Обамы и других высокопоставленных лиц в окружении будущего президента с губернатором Благоевичем", - заявил конгрессмен Эрик Кантор, второй по рангу республиканец в Конгрессе». В ответ на прямой намек Барак Обама решился на беспрецедентный шаг. Он заявил, что он ближайшие дни представит на всеобщее обозрение всю информацию о контактах между его сотрудниками и Родом Благоевичем с тем, чтобы отмести всякое подозрение относительно того, что будущая администрация пыталась повлиять на его решение относительно того, кто займет освободившееся кресло Барака Обамы в Сенате. Хватит ли этого, чтобы оставить всю эту историю в прошлом? Скорее всего, да, считает один из консервативных наблюдателей, известный историк, сотрудник фонда «Наследие» Ли Эдвардс. У него взял интервью Ян Рунов.



Ли Эдвардс: Я не думаю, что скандал с губернатором Иллинойса втянет в свою воронку новоизбранного президента. В нашей истории были случаи, когда президенты оказывались в центре разного рода скандалов политического, даже морального характера, но я не помню, чтобы американского президента обвинили в вымогательстве денег. Губернатор - это другое дело. Случай с губернатором Иллинойса носит частный характер. В этом скандале, насколько нам сейчас известно, Барак Обама не замешан. Он, действительно, работал в системе Демократической партии штата, пользовался поддержкой лидеров партии, партийной машины, но пока нет никаких серьёзных подозрений в том, что сам он пытался обогатиться незаконным путём, как это пытался сделать нынешний губернатор штата.



Ян Рунов : Учитывая количество недавних скандальных историй с видными политиками, такими как сенатор из Аляски Стивенс или конгрессмен из Нью-Йорка Ренгел, возникает вопрос, насколько защищена американская система от такого рода поведения политиков?



Ли Эдвардс: Вспомним, что Джеймс Мэдисон писал 220 лет назад: «Если бы люди были ангелами, то не было бы необходимости в правительстве». Но люди не ангелы, в том числе и видные политики. Они иногда могут проявлять свою неангельскую природу. И всё же американская система гораздо свободнее от коррупции, взяточничества, подкупа, чем многие другие системы в мире. Нынешний скандал - как ураган средней силы, который может нанести определённый ущерб одному штату, но не стране в целом. Не стоит преувеличивать опасность. Американская демократическая система остаётся сильной. Законы в ней работают, судебная система работает. Коррумпированных политиков и должностных лиц разоблачают, судят и наказывают. А если скандалы повторяются каждые 20-30 лет, это не такой уж страшный средний показатель в американской политической жизни. Тем, кто нас может упрекнуть в том, что мы учим других, как правильно жить, а сами правильно жить не можем, мы ответим: коррупция не была и не будет ежедневным явлением в американской политике. Система, которую мы выстроили и продолжаем строить, защищена Конституцией, федеральными и штатными законами, и эта система доказала свою каждодневную дееспособность. Она хорошо работает, скажем, 360 дней в году, но, может быть, пять дней в году даёт сбои. Но это хороший средний показатель, если учесть человеческую природу.



Ян Рунов : Ли Эдвардс заметил, что, в конце концов, большинство американцев, в том числе и жителей Иллинойса, считают коррумпированность этого штата особенной, и не типичной для других штатов. Да, Иллинойс - часть Америки, но не вся Америка.



Юрий Жигалкин : В конце прошлой недели после долгих, эмоциональных дебатов законодатели отказались выдать спасительный многомиллиардный кредит трем автомобильным концернам. Теряя десятки миллиардов долларов на продаже автомобилей, имея в пассиве около четырехсот миллиардов долларов долгов "детройтская тройка" умоляла Конгресс протянуть им руку помощи. Но критически настроенное меньшинство законодателей заявило - лучше болезненное, жестокое банкротство, которое может привести к выздоровлению, чем продолжение затянувшейся агонии и почти неотвратимая смерть бывшего символа Америки. Как индустрия Генри Форда дошла до такой жизни? Об этом мы беседуем с Александром Генисом.



Александр Генис : Можно я начну с себя?



Юрий Жигалкин : Конечно, Александр! Пусть ваш пример - рядового американского машиновладельца - поможет объяснить, что происходит на рынке.



Александр Генис : Впервые я познакомился с американскими машинами еще до школы, когда в 1957 году до нас добрались со знаменитой московской выставки США цветные автомобильные каталоги. Это была порнография консьюмеризма. Взрослые тяжело дышали, я учился читать: «Кадиллак, цвет - брызги шампанского». До сих пор не знаю, что это значит, но мой старший брат купил такой автомобиль, фирмы «Крайслер», как только мы перебрались в Америку. Помимо радужного цвета в ней было одно удивительное устройство. Машина сама - вслух и отчетливо - говорила, что в ней не так, и призывала исправить поломку. Когда это случилось в первый раз, брат отвез машину в крайслеровскую мастерскую, отчего она перестала жаловаться, но вскоре сломалась, причем, именно там, где предупреждала. Другими словами, фирма «Крайслер» обошлась с автомобилем примерно так, как советская власть с академиком Сахаровым - заткнула рот. Не удивительно, что следующую машину брат купил японскую.



Юрий Жигалкин : Но это - отдельный случай.



Александр Генис : Не скажите, я например 30 лет назад начал с «Форда Тороса», которого сменил на «Субару», потом на «Хонду», затем опять на «Субару». Примерно то же, не сговариваясь, делали мои друзья и родственники. Постепенно во всех знакомых мне гаражах поселились японские машины вместо американских. Когда я рассказывал эту историю в Японии, хозяева - чета знатных славистов - поблагодарили меня, встав с татами и поклонившись в пояс. Для них эта была национальная победа на чужой территории.



Юрий Жигалкин : Чем же вас соблазнили японские машины? Чем они лучше американских?



Александр Генис : Знает, Юра, как все невольные поступки, выбор сделать проще, чем его объяснить. Мне кажется, что в японских машинах никогда не было помпезности, гордыни, даже особой красоты. Они брали свое тусклыми добродетелями, вроде надежности, долговечности и вниманию к деталям. Мне говорили, что японские покупатели проверяют качество окраски бензобака - изнутри. Но лично меня убеждает инструкция, предусматривающая очередной техосмотр после того, как машина пройдет 250 тысяч километров.



Юрий Жигалкин : Не все хотят ездить на той же самой машине вечность. Мы в Америке.



Александр Генис : Верно, не все, поэтому, на мой взгляд, японские машины лучше всего подходят среднему - во всех отношениях - классу. Они для тех, кто не вкладывает душу в автомобиль, не путает себя с ним и думает о нем реже, чем о жене и кошке. Остальные покупают машины подороже. Врачи ездят на «Мерседесах», программисты - на «БМВ», плейбои - на «Мазерати». На американских машинах ездят либо бедные - на ржавых, либо богатые - на грузовиках, которые у нас считают и называют «спортивным транспортом»: « S . U . V .».


Худший из них - "Наммер", самая уродливая машина по эту сторону от танка, от которого она мало отличается. «Хаммеру» не нужна дорога, ибо он может катиться по любой, включая лунную, поверхности. Однако, до Луны далеко, и бОльшая часть «Хаммеров» принадлежит биржевым маклерам. Поэтому чаще всего эти монстры (я имею в виду машины) стоят в манхэттанских пробках, напрасно съедая бензин и отравляя воздух. По-моему, чем больше автомобиль, тем мельче сидящая в нем личность.


Долгие годы Детройт, автомобильная столица Америки, паразитировал на национальном комплексе неполноценности, от которого страну вылечила дороговизна. Когда цена на бензин добралась до четырех долларов за галлон, «внедорожники» стали бросать и подкидывать - продавать их было уже некому.



Юрий Жигалкин : Нельзя сказать, что "детройтская тройка" не видела, куда все идет. Она просто не верила, считая, что с большими машинами американцев связывают вечные узы, а с маленькими - ветреное либеральное увлечение. Возможно, так и есть. И сейчас, когда бензин опять дешевый, страна, переждав трудные времена, еще вернется к своим большим машинам.



Александр Генис : Не исключено, но вот колумнист «Нью-Йорк Таймс» Томас Фридман пишет, что все эти акции по спасению Дейтройта, как мертвому припарки. Он считает традиционный автомобиль анахронизмом и говорит, что вкладывать деньги в Дейтройт - все равно, что инвестировать их в завод по изготовлению пишущих машинок. Будущее, говорит Фридман, принадлежит другому типу транспорта. Это - электрические машины, которые мы будем брать на прокат и платить за каждую милю. Примерно так же, как сегодня работает программа мобильного телефона. В Калифорнии и Израиле такие проекты уже разработаны. Каждая миля будет стоить 6 центов, а сейчас - в среднем по Америке - 12 центов.



Юрий Жигалкин : Ну а сами вы готовы к таким переменам?



Александр Генис : Я уже решил автомобильный кризис - купил четвертый велосипед. Теперь у меня горный - для гор, спортивный - для равнин, гибридный - для покупок и трехколесный - для жены, которая на другом не умеет.



Юрий Жигалкин : А как же ваша японская машина? Где она?



Александр Генис : Стоит на улице - для нее в гараже места не осталось.



XS
SM
MD
LG