Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Споры о водных ресурсах в Центральной Азии


Ирина Лагунина: Специалисты отмечают, что одним из ключевых факторов во взаимоотношениях между странами Центральной Азии становится проблема водных ресурсов. Споры за воду способны даже породить между ними конфликт, поскольку наиболее острый дефицит воды испытывает Узбекистан, в то время как более 80 процентов водостока приходится на Кыргызстан и Таджикистан. Некоторые политики в Москве предлагают вернуться к грандиозному проекту переброски западносибирских рек в районы Приаралья, но эта идея не находит понимания как в самой России, так и в странах Центральной Азии. С экспертами на эту тему побеседовал Олег Кусов.



Олег Кусов: Водной проблеме Центральной Азии уже почти 17 лет – она появилась после распада СССР, в котором господствовала плановая экономика, обязывающей Кыргызстан и Таджикистан обменивать воду на нефть, уголь, газ Узбекистана и Казахстана. После обретения независимости страны пришли к необходимости торговать природными ресурсами. Между ними начались споры. Слово политологу Дмитрию Верхотурову.



Дмитрий Верхотуров: В советские времена, когда все эти республики входили в единый народнохозяйственный комплекс, реки считались общими. И в сущности было нечто уравнительной системы пользования, когда каждый получал, сколько ему доверялось из общего водного фонда. И вот такой системы распределения водных ресурсов, когда бы учитывались интересы каждой республики, фактически создано не было. Когда советская система распалась на независимые государства, то эта проблема стала ребром. Выяснилось, что фактически никаких разработок в создании такой системы нет. Сейчас, насколько понимаю, с трудом могут сформулировать принципы работы этой системы. Думаю, что это является основной проблемой водных ресурсов в Центральной Азии.



Олег Кусов: Бывало, что Узбекистан прекращал поставки газа в Кыргызстан за неуплату. Бишкек требовал компенсацию за воду. В Ташкенте говорили, что вода является бесплатным ресурсом, за который нельзя взимать оплату. В таких взаимных спорах обе стороны часто ссылаются на межгосударственный договор 1998 года, но общего языка отыскать не в состоянии. Говорит независимый эксперт Мурат Суйюнбаев.



Мурат Суйюнбаев: Казахстан говорит, что в Узбекистан главным образом вода дана самим богом. Проблема, я думаю, на фоне других региональных проблем, излишняя суверенизация, граничащая с ностальгией, о том, что не решены пограничные вопросы, деление вод – это есть часть пограничного вопроса. И все это на фоне того, что глобальное изменение климата, которое приводит к тому, что площадь сокращается, объем талых вод сокращается, объем воды самый минимальный за все время существования.



Олег Кусов: Узбекистану необходимо выращивать хлопок, Кыргызстану нужна электроэнергия. На воду в обеих странах смотрят, как на необходимый для жизнедеятельности ресурс. Продолжает Дмитрий Верхотуров.



Дмитрий Верхотуров: Верхние страны должны накапливать зимой и весной для того, чтобы сбрасывать ее постепенно для орошения. Дело в том, что у Киргизстана и Таджикистана вся энергетика стоит на гидроэнергетике. И зимой, поскольку у них нет других энергоресурсов, они вынуждены сбрасывать воду для того, чтобы вырабатывать электроэнергию. Вот это приводит к тому, что когда в Узбекистане начинается посевной сезон, у них просто не хватает воды, потому что ее израсходовали. В советские времена решалось тем, что зимой в Таджикистан и Узбекистан поставлялся уголь, нефть, газ, мазут, а теперь Узбекистан отказался фактически делать, занял позицию, что вода должна приходить бесплатно, за газ и нефтепродукты требуют денег.



Олег Кусов: Противоречия между так называемыми «верхними» и «нижними» странами Центральной Азии могут перерасти в конфликты. Этого не исключает руководитель Информационно-аналитического центра постсоветского пространства Алексей Власов.



Алексей Власов: С годами весь комплекс неразрешенных вопросов в этой сфере не уменьшается, скорее напротив, возрастает. И одна из причин этого, кстати, отсутствие действенного интеграционного проекта политического, экономического, который бы объединял государства Центральной Азии. Существует несколько блоков противоречий. Это вопрос, связанный с неравномерностью распределения водных ресурсов по территории центрально-азиатских государств. Невозможно найти эффективные механизмы разрешения конфликта интересов между энергетикой и ирригацией – два основных направления использования водных ресурсов. И третий аспект – это скорее аспект политический, но тоже связанный с водными ресурсами – это довольно натянутые отношения между некоторыми центрально-азиатскими государствами, которые и препятствуют как раз бесконфликтному, скоординированному разрешению водных проблем. Так что если эта ситуация в ближайшее время не будет разрешена, потенциально чреватая конфликтами, не хотелось бы такие сценарии рассматривать как стопроцентные, но вполне допустимо, что этот конфликт может перерасти в нечто большее.



Олег Кусов: Политолог Дмитрий Верхотуров не считает, что водные проблемы могут привести к вооружённому конфликту в регионе.



Дмитрий Верхотуров: Он, конечно, несет в себе потенциал конфликта, поскольку от воды зависят значительные отрасли энергетики и сельского хозяйства, а готовых механизмов для разрешения водных проблем пока не создано. Поэтому, безусловно, трения будут. Но я лично не разделяю точку зрения многих экспертов, которые считают, что из-за воды может разразиться война.



Олег Кусов: В межгосударственный конфликт за воду может вмешаться и Афганистан, который претендует на воды реки Амударьи, полагает независимый эксперт Мурат Суйюнбаев.



Мурат Суйюнбаев: Не исключено. Потому что добавился фактор Афганистана, они ставят вопрос об Амударье и имеют на это право. Но одновременно резкое снижение водности рек.



Олег Кусов: Страны могут договориться между собой, создав совместный проект решения политических, социально-экономических и экологических проблем, убеждён руководитель Информационно-аналитического центра постсоветского пространства Алексей Власов.



Алексей Власов: Казалось бы, логика решения должна быть такова: искать скоординированный вариант взаимодействия, который бы, например, позволил Кыргызстану тратить на внутреннее потребление незначительную часть производимых гидроэнергоресурсов, взаимодействовать с другими центрально-азиатскими странами с точки зрения решения их водных проблем, то есть там, где этой воды элементарно не достает. Здесь нужно создавать совместный проект на территории Киргизстана. Всем известно, что социальное положение в республике далеко не самое блестящее, ясно, что Киргизстан самостоятельно с этими задачами справиться не может. Плюс создаются огромные экологические проблемы, которые тоже не нужно забывать. Они особо ощутимы по ледниковой воде в Таджикистане. На таких примерах совершенно очевидно, что путь простой, не просто проводить пафосные конференции водопользования в Центральной Азии, а инициировать механизм совместных проектов выработке решения на политическом уровне, в котором бы участвовали на высшем уровне вне зависимости от отношения друг к другу центрально-азиатские лидеры, с созданием условий для инвестиций. Потому что в гидроэнергетических проектах, насколько я знаю, заинтересованы ведущие европейские инвесторы.



Олег Кусов: Попыткам найти выход из водного тупика должны предшествовать серьёзные научные изыскания, полагает политолог Дмитрий Верхотуров.



Дмитрий Верхотуров: Для этого потребуется провести довольно большой объем научно-изыскательских работ, уточнить гидрорежим рек, уточнить стоки, то есть фактор искусственных водохранилищ и каналов, подсчитать, кто сколько воды забирает, на какие нужды. Только накопив эти сведения, обобщив их, можно попытаться что-то построить.



Олег Кусов: Проблему с обеспечением водными ресурсами стран Центральной Азии некоторые политики и эксперты предлагают решить с помощью переброски сибирских рек на юг. Мурат Суйюнбаев отмечает, что у этого проекта множество серьёзных недостатков.



Мурат Суйюнбаев: Возникает вопрос, насколько это окупится. Я даже в сторону убираю вопрос экологический, какие могут быть. Сложно сразу сказать. Допустим, экологических изменений сильных не будет, все это будет в пределах допустимого. А если стоимость всего этого проекта обойдется в сто миллиардов долларов, получатели воды должны будут платить в год от 5 до 10 миллиардов долларов. Прибыль 5-10% будет. А кто будет платить эти деньги? Я не уверен, что товарная стоимость для покупки продукции превысит эту сумму. А если вопрос преследуется в каком-то смысле экологический, то возникает вопрос, кто готов платить за экологию такие деньги? Судя по тому, что существует план по спасению Арала, никто не готов платить такие деньги за экологию. Есть большая экологическая составляющая, кто-то готов дополнительно оплатить экологическую составляющую, например, Глобальный экологический фонд, тогда еще можно говорить о том, что какая-то реалистичность проекта. Если нет, если разговоры будут на уровне правительства Москвы, мне представляется достаточно спорным проектом.



Олег Кусов: Проект переброски рек может только навредить региону, убеждён политолог Дмитрий Верхотуров.



Дмитрий Верхотуров: Никаких проблем не могут решить, они могут только усугубить имеющиеся проблемы. Дело в том, что, во-первых, процесс переброски рек чрезвычайно энергоемкий и таких энергетических ресурсов нет ни в России, ни в Казахстане. Во-вторых, будет теряться за счет испарения и фильтрации большое количество воды. В-третьих, фактически будет перерезана территория Казахстана огромным судоходным каналом шириной до 300 метров, как говорят, то есть будет очень серьезная проблема. Наконец, в общем и целом качество обской и иртышской воды довольно низкое. Фактически речь идет о том, что в Центральную Азию будут поставляться некие объемы грязной воды, хотя в самой Центральной Азии есть большой объем сточных вод, которые можно очистить, он сопоставим с теми объемами, которые будут перебрасываться, планируется перебрасываться по этому проекту.



Олег Кусов: Эксперты полагают, что если решение этой проблемы не будет найдено в ближайшее время, спор за воду может реанимировать множество других в регионе - территориальных, этнических и религиозных.


XS
SM
MD
LG