Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Как восстановить контакты между Россией и Грузией


Ирина Лагунина: В середине декабря прошедшего года в Москве побывали члены совместной грузино-российской комиссии, созданной с целью преодоления результатов конфликта на Кавказе. В российской столице состоялись встречи с представителями власти, в том числе и военными, а результатом поездки стали обещания российской стороны заняться поиском пропавших грузинских военных, возобновление авиасообщения между Москвой и Тбилиси, возможное восстановление торговых отношений, прежде всего, грузинского вина.



Олег Панфилов: Ни российская, ни грузинская стороны совместной комиссии не уполномочены решать политические проблемы, а тем более вопросы восстановления дипломатических отношений. Но о необходимости восстановления хотя бы минимальных контактов говорят в обеих столицах.


Настолько ли успешна поездка и перспективы улучшения отношений между двумя странами, говорит политолог Мамука Арешидзе.


Мамука, вы увидели или услышали, почувствовали ли интерес к восстановлению подобных хотя бы отношений? От кого?



Мамука Арешидзе: Мы встречались с Общественной палатой России и те люди, которые присутствовали на этой встрече, этот пафос был для них приемлем, и они хотели идти по этому пути восстановления каких-то отношений хотя бы на общественном уровне. Общество «Мемориал», такая организация, с ними мы встречались, которое как раз на это ориентировано. Они приветствовали полностью такой формат. У нас была встреча в Конгрессе кавказских народов и там такая же была ситуация. Несмотря на то, что там присутствовали абхазцы, южноосетины, осетины в целом, очень корректно себя вели. В целом, конечно, приветствовали начинания. Я должен сказать, что чувствовалось в разных местах, что за этим всем маячит администрация.



Олег Панфилов: Каким образом? Может быть администрация дала добро на создание этой комиссии для того, чтобы показать, мол, мы не против каких-то действий, на самом деле решение за нами. А вы можете говорить о чем угодно.



Мамука Арешидзе: О чем угодно – это тоже не то. Я сказал, что они корректно себя вели. Зная этих людей, могу сказать с большой долей уверенности, что в другой ситуации они бы совершенно по-другому себя повели. То есть они понимали, что это не только инициатива Общественной палаты, но там присутствует элемент администрации. Вы сказали, что говорите, что хотите, решение за нами. То есть когда мы отсюда ехали, мы попросили своих московских коллег, чтобы наша поездка была результативной, мы были ориентированы на некий результат. То есть те решения, которые нам продемонстрировали, все-таки тут была, конечно, добрая воля и властей. То есть когда нам обещали, что полеты возобновятся в конце января между Тбилиси и Москвой, они же сами не могли решить, естественно, договорились с властями. Это первое.


Второе: они привели к нам на встречу представителя Генштаба России, то есть полковника, человека, которому было поручено заняться поиском без вести пропавших. Это тоже случай, когда власти были задействованы. Были вопросы, например, вопрос выдачи виз, в котором они нам отказали, сказали, что мы не можем заставить консульство, чтобы оно заработало, пусть решает швейцарское посольство, которому поручено выдавать визы жителям Грузии. Я что хочу сказать, были праздные разговоры в чем-то, но и были деловые разговоры, был определенный результат. Что сейчас получится из этого, я не могу сказать. Но фактически материал уже имеется. Представители «Мемориала» и Солдатских матерей были, об этом тоже договаривались. Провели мониторинг в Южной Осетии, и вы знаете, что результаты опубликованы, значит результат определенный есть.



Олег Панфилов: Спустя несколько дней после вашего возвращения в Тбилиси приехала ответная делегация. И в ее составе был Николай Сванидзе, который и на телевидении в программе «Кавкасия», и на пресс-конференции, и в нескольких интервью говорил, что не нужно задавать лишних вопросов относительно Абхазии и Южной Осетии, забудьте, потому что Россия никогда не вернет эти территории. Скажите, в связи с этими заявлениями, которые в принципе звучали всегда, в том числе и от Николая Сванидзе, смысл этой комиссии не потерян?



Мамука Арешидзе: Нет, не потерян, потому что жизнь идет. Мы всегда им говорили, когда были в Москве, что речи не может быть о потере этих территорий. И мы по этому поводу не спорили. Николай Сванидзе при этом присутствовал, кстати. Жизнь идет, люди хотят нормально жить. В страшных условиях находятся беженцы или люди, которые живут в приконфликтной зоне. Стрельба, мародерство, чувство нестабильности. Грядет гуманитарная катастрофа, по нашим данным, в Ахалгорском районе, потому что там продукты неоткуда подвозить. Родственники ждут ребят, которые пропали на этой войне. Люди сидят в разных аэропортах сутками, чтобы попасть из России в Грузию и наоборот. То есть надо все время помогать каким-то образом. Я думаю, что гуманитарные вопросы, которыми будет заниматься наша смешенная комиссия, эти вопросы должны решать. Если, тем более, мы сможем помочь еще и тому, чтобы грузинское вино попало на российский рынок, попало масштабно, тогда это получается, что мы помогли конкретным людям где-то в Кахетии. Я может быть кому-то покажусь циником, но я считаю, что эти вопросы тоже надо решать.



Олег Панфилов: Мамука, вероятно вы в Москве смогли встретиться со старыми друзьями. Скажите, вы почувствовали, что с ними что-то произошло? Вы почувствовали на своих друзьях? И как вы думаете, ваша комиссия, которая решает важные проблемы и поиска пропавших, и проблемы беженцев, может ли не обратить внимание на то, что исчезло самое главное – человеческая составляющая, то есть тот человеческий фактор, который после войны очень сильно разрушен?



Мамука Арешидзе: Это я, конечно, заметил, изменения в характере, в отношении многих друзей к нам, в частности, ко мне после того, как мы начинали говорить о политике, это очень сильно почувствовал, это чувствовалось серьезно. Но тут как бывший работник СМИ я могу сказать, что тут чувствуется очень серьезная работа российских СМИ, фундаментально подготовленная и продуманная. Потому что аргументы приводились, которые возведены в ранг чуть ли не государственного аргумента. Уже сама следственная комиссия Генеральной прокуратуры называет совершенно другое число, а эти люди все равно называют то же самое число, которое было в первые дни. Я не знаю, наверное, нужно время определенное и нужен подход. Я всегда говорил и тем властям, и этим: бросать на произвол судьбы информационное поле России ни в коем случае нельзя. У них всегда был один вектор на Запад и что происходило по флангам, никто об этом не думал.



Олег Панфилов: Вы имеете в виду грузинские власти?



Мамука Арешидзе: Да. Сейчас к чему это говорю, не то, что, скажем, российская общественность плохо знает, что происходит на самом деле, наши соседи армяне, азербайджанцы ничего не знают, хуже даже знают, чем российские жители. Так что когда начинаешь конфронтировать с кем-то, ты должен фланги подготовить, ты должен информационное поле для себя расчистить, а потом уже заниматься другими вопросами.



Олег Панфилов: Скажите, не пытались вы затрагивать во время работы комиссии в Москве со своими партнерами тот вопрос, который буквально был поднят через три-четыре недели после войны, условия возобновления трансляции или включение трансляции российских телеканалов в грузинские кабельные сети в ответ на включение грузинских телеканалов в кабельные сети Москвы?



Мамука Арешидзе: Вы знаете, этот вопрос мы затронули в беседе, не думаем, что это большая будет проблема. Но не включили в повестку дня, потому что технический вопрос выясняли. Для Грузии это можно сделать рычажком маленьким, а вот как в России, они не знали, кто на эту тему с нами будет разговаривать.



Олег Панфилов: В общем-то проблема на самом деле довольно простая, ведь регуляция кабельного телевидения в России тоже под каким-то присмотром власти и это видно по тому, как не во всех кабельных сетях работает RTVi .



Мамука Арешидзе: Понимаете, в чем дело, даже если будут показывать грузинские каналы – это, конечно, неплохо, это хорошо для грузиноязычного зрителя. Но я считаю, что Грузии надо было сделать канал, который будет вещать на русском языке. Потому что если мы хотим делать региональную политику, то должны общаться на каком-то общем языке. Нельзя отдельно азербайджанцам на азербайджанском, армянам на армянском и так далее. У нас есть этот язык и исходя из этого, мы должны ценить, что у нас есть и создавать именно потому, что и российский зритель понимал и знал, что происходит на самом деле на Северном Кавказе.



Олег Панфилов: Мамука, распространяется в последнее время все больше слухов о том, что война вот-вот возобновится, в этом старается не только российская пропаганда, но и такие публикации появляются и на Западе. Вы каким-то образом затрагивали этот вопрос?



Мамука Арешидзе: Да, мы затрагивали в беседах и чувствовалось, что люди, которые с нами разговаривали, они знали, что Россия ни от чего не отступится. Исходя из этого, каждый эксцесс, который может из-за субъективных или объективных причин произойти на административной границе конфликтной зоны, это может вылиться в новое столкновение. Я не буду говорить, что масштабное, но дискомфорт и проблемы создать всегда могут.



Олег Панфилов: Понятно, что одной из причин этой войны было стремление Грузии в НАТО. 5 января заключен договор между Грузией и США о стратегическом партнерстве. Может ли это стать причиной новой войны?



Мамука Арешидзе: Вы знаете, в чем дело, я думаю, что если этот договор не подразумевает размещения американских баз, фактическое присутствие американцев на грузинской территории, я думаю, тогда мы сможем избежать ухудшения отношений, военного столкновения, скажем прямо. А если будет подразумевать этот документ, тогда не знаю, все может быть.



Олег Панфилов: Спасибо.


XS
SM
MD
LG