Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

«Соблазнение человеком черта». Сокуров снимет «Фауста»


Александр Сокуров требует от сценария прежде всего сильной литературной составляющей

Александр Сокуров требует от сценария прежде всего сильной литературной составляющей

Режиссер Александр Сокуров приступил к работе над четвертой частью тетралогии о власти, зле, добре и политике. Картина под названием «Фауст» продолжит исследование, начатое режиссером в фильмах «Молох» об Адольфе Гитлере, «Телец» о последних днях жизни Владимира Ленина, «Солнце» о судьбе японского императора Хирохито. Съемки «Фауста» — фильма с большим бюджетом в десять миллионов евро — на немецком языке начнутся осенью. И режиссеру удалось заручиться даже поддержкой премьер-министра России Владимира Путина. Премьера фильма намечена на конец 2010 года.


Александр Сокуров в интервью Радио Свобода говорит о своем проекте и творческом сотрудничестве с Кремлем:


«"Фауст" неслучайно является точкой в тетралогии. Тем не менее, все фильмы ее — самостоятельные произведения, и при желании их можно рассматривать отдельно, а можно смотреть вместе, переворачивая страницы одной книги. К сожалению, у меня просто не было такой возможности — сделать все четыре картины, а потом предъявить зрителю. Я несколько раз говорил, что это была моя мечта. Но каждый из этих фильмов был сделан, и необходимо было его уже показывать, предъявлять. Для меня это всегда было очень сложно, потому что какие-то смысловые коллизии, подтексты, если угодно, какая-то эстетика развивающаяся, она, конечно, здесь перетекающая, какое-то качество. И поставив, сняв "Фауста", я, наконец, наверное, смогу сказать: вот теперь судите о том, что мы делали, и том, что такое "Телец", почему "Телец" так снят, что такое "Молох", почему он так снят, почему взяли японского императора, а не другого персонажа. Я считаю, что это богоугодное дело — разобраться в этом, подумать об этом. Несмотря на то, что я хожу по грани, и если Бог дает мне зрение увидеть ошибку, я постараюсь не переходить какие-то границы.


Что касается связи с Кремлем, могу сказать одно, что в данном случае абсолютно случайное совпадение, конечно, но премьер-министр страны знает немецкий язык и заинтересован в культурных связях с Германией, в том числе. Это прагматичная идея. Естественно, я не думаю, что Путин очень любит кино, которое делаю я, и не думаю, что он смотрит это кино. Это как раз не желание поощрять конкретного человека, и не делается от того, что он очень любит то, что человек делает. Разговоры мои, которые у меня были с ним, — человек, у которого есть свои, видимо, пристрастия в кинематографе и в литературе, но я не думаю, что они совпадают с моими. При этом, естественно, никаких авансов никто никому не дает. И суммы, если у нас будет поддержка государственная, они не столь велики, какие есть у наших московских кинематографистов. Речь идет о вещах гораздо более высоких, чем я и чем даже премьер-министр. Речь идет об усилиях русской культуры».


Личная ответственность за зло


Сценарий ко всем фильмам тетралогии Александра Сокурова писал его давний знакомый, именитый литератор Юрий Арабов. Он рассказал в интервью Радио Свобода о творческой концепции фильма:


«Вся тетралогия посвящена тому, что мы лично ответственны за зло в мире. Эта тетралогия не берет некий метафизический источник зла, поскольку эта тема не близка режиссеру, а рассматривает зло как порождение человеческой деятельности. И в этом плане вся тетралогия имеет, кроме всего прочего, некий моралистический знак. Моя драматургическая идея "Фауста" заключена в том, что не Дьявол соблазняет человека, а человек соблазняет Дьявола для того, чтобы иметь некую свободу зла. Вот как-то мне режиссер сказал о глазах Сталина: "Посмотри, какие у Сталина абсолютно черные глаза абсолютно свободного человека". Эту свободу рождает полная безнаказанность, всесилие зла, которое внутри этого человека. И я писал "Фауста" как соблазнение человеком черта.


Это современная история в современной России, в современном мире. Другое дело, что все это обличено в некие, так сказать, мифологические одежды. Сейчас не черт гоняется за человеческой душой, а человек гоняется за душой черта. Более того, к черту стоит очень длинная очередь из различных людей различных званий и достоинств, а черт не принимает.


С режиссерами трудно работать, когда их требования непонятны. Мне абсолютно понятны требования Сокурова, я его очень давно знаю, в нем для меня нет тайн, так же как во мне для него нет тайн. Мы насквозь видим друг друга. Я знаю, что от сценария он требует прежде всего сильной литературной составляющей, может быть, даже в ущерб традиционной драматургии, замешанной на жесткой причинно-следственной связи, и я пытаюсь эту литературную составляющую ему дать. Идеология наших фильмов была уже понятна на уровне второй картины, и поэтому мне было достаточно легко писать этот сценарий.


Другое дело, что были проблемы с финалом. Первый вариант сценария оканчивался куском из пушкинского отрывка из "Фауста": "Мне скучно, бес…" Фауст заставляет беса потопить корабль, идущий из какой-то южной страны. Режиссеру это не понравилось, он потребовал, попросил изменить финал. Вроде бы режиссера устроил третий вариант финала. Но каждая работа Сокурова по моему сценарию таит некоторые неожиданности, и поэтому что будет в результате, я на сто процентов сказать не могу».


XS
SM
MD
LG