Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

«Необыкновенные американцы»: студент Джеймс Бейкер






Александр Генис: Сегодняшний «Американский час» завершит радиоочерк Владимир Морозова «Необыкновенные американцы». На этот раз его герой – 17-летний студент Джеймс Бейкер.


Владимир Морозов: Мы давно не виделись и, столкнувшись нос к носу, я его не узнал, пока Джеймс Бейкер не назвал меня по имени. Ему 17 лет, в этом возрасте люди растут быстро. На носу у Джеймса появились очки. Я знал его угловатым полнотелым увальнем, теперь это был стройный юноша. Он стоял за прилавком в аптеке. И давно ты здесь работаешь?




Джеймс Бейкер: Я тут два с половиной месяца. Сколько платят? 8 долларов 50 центов за час. Я в прошлом году школу закончил и теперь учусь в колледже. Полный день работать некогда, так я по полдня несколько раз в неделю. Всего выходит долларов по 300-400 в месяц.




Владимир Морозов: Джеймс хочет стать архитектором. Думает о том, чтобы начать свой собственный бизнес.




Джеймс Бейкер: Я люблю строить своими руками, люблю математику, мне нравится делать чертежи – каким дом будет внутри и снаружи. Мой отец - чертежник. У него давно другая семья. Но мы с ним в нормальных отношениях. И еще, когда я в школе учился, я в каникулы с ним пару лет работал. Например, по заданию одной фирмы мы делали чертеж и расчет, как связать две балки. И потом мы рекомендовали архитектору, какая конструкция лучше.



Владимир Морозов: На стройке мы с Джеймсом и познакомились. 3 года назад мы с ним строили небольшую церковку в горной деревне в Никарагуа. Вместе таскали мешки с цементом, спали рядом на матрацах, брошенных на пол в пустом школьном здании. Там 9 дней квартировали все 30 человек - бригада миссионеров из штата Нью-Йорк.



Джеймс, теперь ты выглядишь совсем другим человеком. Совсем взрослым! Скажи мне по секрету, ты уже знаком с сексом?




Джеймс Бейкер: Да. Я стал заниматься сексом в 16 лет. А большинство моих друзей гораздо раньше - в 13-14. Ты прав, может, они просто хвастались, а на самом деле ничего у них там и не было. Не знаю. Сам я старался не торопиться. И занялся любовью только с девчонкой, которая мне по-настоящему нравилась, а не с кем попало, чтобы только отделаться от своей девственности.



Владимир Морозов: Ты не боялся, что она забеременеет?



Джеймс Бейкер: Нет. Мы предохранялись. Презервативы. А потом она стала принимать таблетки, чтобы не забеременеть. Где мы научились предохраняться? А в школе, у нас там были уроки сексуального образования. С какого возраста? С 12 лет. Да, рановато. Но теперь люди начинают сексуальную жизнь раньше, чем прежде. Учительница нам рассказывала про разные виды защиты, объясняла, как работает презерватив, как его надевать. Как мы реагировали? Ну, конечно, хихикали, мы же были детьми. Нет, она презерватив не на банан надевала, а на дилдо - искусственный член. Это более реалистично.





Владимир Морозов: Джеймс, я помню, три года назад, когда мы тобой ездили в Никарагуа с группой миссионеров, ты в те времена каждое воскресенье ходил в церковь. А теперь?




Джеймс Бейкер: Теперь мне некогда. По воскресеньям я часто работаю, а если свободен, то иду к ребятам. Но в церковь иногда захожу, когда меня жизнь прижмет. Например? А вот, когда поссорился с моей девушкой. Мы долго были вместе, и она уже была частью моей жизни. Когда ее не стало рядом, я почувствовал, знаешь, как будто вокруг меня образовалась какая-то пустота, и пошел в церковь. Там мне стало лучше. Такое ощущение, будто там я и сам как бы становлюсь лучше.




Владимир Морозов: Тебе случается молиться не в церкви, а дома, когда ты один?




Джеймс Бейкер: Да. Вечером перед сном. О чем я молюсь? Конечно, прошу чего-нибудь. Я понимаю, что это не самое лучшее дело, что я выступаю, как попрошайка. Но я и за других людей молюсь, прошу и за них. За маму, за сестру. Еще за тех людей, у которых работы нет, кто получает талоны на питание. Молюсь за них.




Владимир Морозов: Джеймс, а у тебя возникали сомнения, что, может быть, никакого Бога вовсе и нет, и вся наша вера – просто суеверие?




Джеймс Бейкер: Иногда я себя спрашиваю, если Бог, действительно, есть, то как он все это разрешает все эти убийства, войны. Вокруг так много несправедливости. Какая нищета в Никарагуа? А дети в их деревне! Ты помнишь, мы с тобой спросили тогда у матери, сколько лет ее ребенку. Мы думали, года полтора, но оказалось, что ему все четыре, он просто такой больной и чахлый. Это же кошмар какой-то. Почему Бог все это допускает? Ты говоришь, что у тебя ответа нет. И у меня нет. Остается только верить.




Владимир Морозов: Слушай, Джеймс, я на сто лет старше тебя. И признаюсь тебе тоже по секрету, что в моей жизни секс стал занимать, к сожалению, гораздо меньше места, чем, наверное, в твоей. Может быть, поэтому меня раздражает, что сегодня какой фильм ни возьми, везде секс крупным планом. Где надо по сюжету и где не надо. По-моему - это перебор! Тебе 17 лет. Ты со мной согласен или нет?



Джеймс Бейкер: Да, я согласен. Вот, я читал в журнале «Здоровье мужчины», что 70 процентов разводов происходят потому, что кого-то из супругов не удовлетворяет секс. Получается, что люди больше думают о сексе, чем друг о друге.




Владимир Морозов: А как, по-твоему, может здесь что-нибудь сделать церковь? Как-то помочь, исправить положение? Ведь она имеет большое влияние, особенно в американской жизни.




Джеймс Бейкер: Я думаю, церковь тут бессильна. Потому что она учит воздержанию до женитьбы, а я не встречал никого из ребят, кто бы на это согласился. Никто и знать не хочет о воздержании. Я уважаю церковь, но тут я с ней не согласен. Зачем ставить недостижимые цели!


















XS
SM
MD
LG