Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Госдума защитит несовершеннолетних от "вредной" информации


Программу ведет Андрей Шароградский. Принимает участие корреспондент Радио Свобода в Москве Тамара Ляленкова.



Андрей Шароградский: Защитить несовершеннолетних от информации, причиняющей вред их физическому и нравственному здоровью, должен пакет из шести законопроектов, который внесли в Государственную думу представители различных комитетов партий «Единая Россия» и «Справедливая Россия». Каким именно образом можно это сделать - в материале Тамары Ляленковой.



Тамара Ляленкова: Предложенные законопроекты, во-первых, направлены на ограничение информации, содержащей нецензурную брань, побуждающую к употреблению наркотиков, сигарет, и алкоголя, подстрекающую к азартным играм, занятию проституцией или бродяжничеством и так далее. Более того, они обяжут издателей печатной и телепродукции размещать знак с указанием возраста, а также регламентируют время просмотров. Прокомментировать эту инициативу я попросила директора центра «Право» Андрея Рихтера.



Андрей Рихтер: Внесение подобного законопроекта не является неожиданным. И основные его нормы произрастают из предыдущих законопроектов, в разное время рассмотренных, отклоненных Государственной думой. Речь идет прежде всего, конечно же, о законопроекте о высшем совете по этике и нравственности, речь идет о законопроекте об ограничении распространения порнографической продукции в средствах массовой информации, речь идет о законопроекте о защите прав детей. Три таких основных законопроекта, из которых черпали вдохновение и некоторые из норм авторы нынешнего законопроекта.


Сама по себе постановка вопроса о необходимости защиты нравственности несовершеннолетних в средствах массовой информации - она не нова, она вполне, на мой взгляд, оправдана. Более того, большинство из этих норм в той или иной мере уже внедрены в законодательства других государств, начиная от Украины и заканчивая Соединенными Штатами Америки, где существует маркировка аудиовизуальной, по крайней мере, продукции средств массовой информации, а также в некоторых случаях вносится и маркировка печатной продукции СМИ.


Тот факт, что контролем будет заниматься суд, за соблюдением этого закона, тоже, на мой взгляд, положительная вещь. Я не думаю, что те критерии, которые будут применяться в суде, являются столь расплывчатыми. На мой взгляд, судья скорее будет не наказывать средства массовой информации за распространение, скажем, призывов к употреблению наркотиков, если эти призывы не будут ясно доказанными. И если и будут наказаны какие-то СМИ за несоблюдение правил маркировки, то это будет только в самых явных случаях. Сама по себе маркировка, на мой взгляд, никоим образом не ограничивается свободу средств массовой информации и требование такого рода маркировки тоже само по себе не является каким-то цензурным актом, либо какой-то драконовской мерой.



Тамара Ляленкова: По идее авторов законопроектов, следует ввести градацию на любые товары информационного характера, разделив их на пять категорий: первая - универсальная, остальные - ограничения до шести лет, с шести до 12-ти, с 12-ти до 16-ти, с 16-ти до 18 лет.


Насколько такое дело соответствует особенностям детского и подросткового восприятия, я попросила рассказать петербургского журналиста, педагога Валерия Сазаева.



Валерий Сазаев: На самом деле это очень странное деление, потому что, если читать эти законопроекты, что касается порнографии, например, показ оголенного человеческого тела… ну, есть у нас книги, которые посвящены анатомии, в том числе там показаны и половые органы, и эти книги рассчитаны как раз на детей-дошкольников. И что делать с этими книгами? Здесь возникает большая проблема, потому что научными изданиями они не являются, поскольку они не написаны научным языком и это действительно детские издания. Что делать в ситуации, когда мы с вами будем говорить о произведениях мировой художественной культуры? Например, репродукция скульптуры Давида, где присутствуют половые органы данного библейского персонажа? Является ли приобщение к мировой художественной культуре ненравственным, с точки зрения наших законодателей?



Тамара Ляленкова: То, что касается с 12-ти до 16-ти и с 16-ти до 18-ти, то есть в одном случае это четыре года, в другом случае - два года. Это действительно такая большая разница между восприятием?



Валерий Сазаев: Безусловно, здесь есть разница в восприятии, но не думаю, что она настолько значительна. 14 лет (многие педагоги, я думаю, со мной согласятся) является в этом смысле более показательным возрастом. То есть, например, если бы были ограничения от 0 до 10-ти, а потом от 10-ти до 14-ти, это было бы более логично. Здесь есть информация, которая, по идее, могла бы подаваться совершенно по-разному для детей этого возраста. А когда мы говорим от 12-ти до 16-ти и от 16-ти до 18-ти, здесь, честно говоря, у меня возникают сомнения. Потому что на самом деле 16 лет - человек практически взрослый, и если он, как мы знаем, признается органами местного самоуправления дееспособным и правоспособным, то здесь вообще он имеет право получать абсолютно в полном объеме всю информацию. И здесь мне, опять-таки, становится непонятным выделение данной группы отдельно.



Тамара Ляленкова: Отдельный пункт проекта закона «О защите детей от информации, причиняющей вред их физическому и нравственному здоровью», о котором говорил Валерий Сазаев, посвящен критериям порнографии. Взглянуть на законопроект с психологической точки зрения я попросила президента Национальной федерации психоанализа Михаила Решетникова.



Михаил Решетников: Информация - это такой же товар, который должен продаваться, покупаться. И те, кто поставляют такую информацию, они, конечно, заинтересованы в ее распространении любом, без ограничений. Если подходить с государственной точки зрения и думать о будущем поколений, то мы должны понимать, что никакое ограничение - почасовое, по времени суток - этой информации ничего не дает, это фиговый листочек, которым мы пытаемся прикрыть свою неспособность бороться с этим злом, в частности, с негативной информацией, с развращающей информацией, с информацией, которая угрожает культуре. И здесь никто не хочет признать две очевидных для меня, как для психопатолога, вещи. У любого человека, даже самого высококультурного, высокообразованного, даже со сформированными защитами, системой ценностей, нравственности, существуют низменные потребности, и эти низменные потребности так или иначе проявляются. И если общество не налагает запрет на эти потребности, они, безусловно, будут реализованы. Кроме того, мы должны прекрасно понимать, что есть социально значимые товары и социально значимая информация и есть социально пагубная информация. Так вот, вся социально пагубная информация должна быть запрещена, а не введена в какую-то почасовку. Дети как раз будут искать эти значки, находить их, потому что никакие моральные, нравственные барьеры у детей еще не сформированы. А мы задаем им определенные стандарты поведения: вот в эти часы ты можешь быть безнравственным, пока родителей нет или когда ты можешь использовать свой вход в компьютер без родителей, а в эти часы должен быть нравственным и читать Толстого, Гоголя, Достоевского и так далее.



Тамара Ляленкова: Это было мнение президента Национальной федерации психоанализа Михаила Решетникова. Согласятся с ним депутаты Государственной думы или проявят заботу в предложенном законопроектом варианте, покажет время.


Показать комментарии

XS
SM
MD
LG