https://www.svoboda.org Радио Свободная Европа/Радио Свобода - это частная некоммерческая информационная служба, финансируемая Конгрессом США, осуществляющая вещание на страны Восточной и Юго-Восточной Европы, Кавказа, Центральной Азии и Ближнего Востока и на Россию. https://www.svoboda.org/Content/responsive/RFE/ru-RU/img/logo.png https://www.svoboda.org ru Радио Свобода © 2026 RFE/RL, Inc. | Все права защищены. 60 Sun, 14 Jun 2026 07:45:25 +0300 Радио Свобода svobodanews.ru@gmail.com Рост цен на бензин касается почти всех, и это ухудшает отношение к президенту и республиканцам в преддверие выборов в Конгресс в ноябре, и так обещающих быть сложными. https://www.svoboda.org/a/33704208.html https://www.svoboda.org/a/33704208.html Fri, 27 Mar 2026 19:32:30 +0300 Популярная Америка Бывший профессор математики Дэниел Бисс выиграл праймериз демократической партии в 9-м округе Иллинойса и практически гарантировал себе место в Палате представителей на выборах в ноябре. https://www.svoboda.org/a/33696571.html https://www.svoboda.org/a/33696571.html Fri, 20 Mar 2026 19:32:30 +0300 Популярная Америка Валентин Барышников и Константин Сонин популярно рассказывают об американской политике. https://www.svoboda.org/a/33689339.html https://www.svoboda.org/a/33689339.html Fri, 13 Mar 2026 19:32:30 +0300 Популярная Америка В “Американских вопросах” ведущий программы Юрий Жигалкин и его гости говорят об общественной дискуссии, с помощью которой США вырабатывают политические, общественные, социальные, культурные нормы. https://www.svoboda.org/a/33682997.html https://www.svoboda.org/a/33682997.html Fri, 06 Mar 2026 19:32:30 +0300 Американские вопросы. Архив В “Американских вопросах” ведущий программы Юрий Жигалкин и его гости говорят об общественной дискуссии, с помощью которой США вырабатывают политические, общественные, социальные, культурные нормы. https://www.svoboda.org/a/33676652.html https://www.svoboda.org/a/33676652.html Fri, 27 Feb 2026 19:32:30 +0300 Американские вопросы. Архив Переговоры, которые ни к чему не ведут? На чьей стороне президент США Дональд Трамп? Как кончаются войны на истощение? Эти и другие вопросы мы обсуждаем сегодня с американским специалистом по России, автором нескольких книг о постсоветской России Леоном Ароном и политологом, сотрудником института исследований войны и мира при Колумбийском университете Раджаном Меноном. Возможно, единственный более или менее позитивный комментарий относительно женевского раунда российско-украинско-американских переговоров прозвучал из уст лица заинтересованного: американского посредника Стивена Уиткоффа, который после первого дня двухдневных переговоров объявил о достижении "значимого прогресса". После второго дня переговоров тон комментариев был иным: от щадящего – "переговоры закончились ничем" до резкого – "год провала мирной инициативы Трампа". Причина неудачи заключается в том, что объектом усиления давления со стороны Вашингтона является Украина, говорит Раджан Менон: – Из опыта этих переговоров можно, на мой взгляд, сделать два основных вывода. Первое: обе стороны, по разным причинам, пытаются представить себя в лучшем свете перед Дональдом Трампом, чтобы их не воспринимали как сторону, препятствующую мирным переговорам. Второе – Трамп без сомнения хочет мирного соглашения, и при этом его поведение показывает, что он гораздо больше склоняется к позиции Путина. Камень преткновения, насколько я понимаю, именно в этом, поскольку Путин настойчиво требует передать России часть территории Донбасса, контролируемой украинской армией, еще до достижения прекращения огня или мирного соглашения. Конечно, Зеленский не готов на такой шаг, и эта позиция понятна. Но Трамп, по сути, говорит, что нежелание Зеленского пойти на уступки является главным препятствием на пути к мирному процессу. Таким образом, он оказывает гигантское давление на Зеленского и потенциально превращает его в злодея, если мирные переговоры провалятся. Я думаю, основной мотив действий Дональда Трампа – это желание добиться заключения сделки, которая приемлема для Путина, выступив при этом в роли миротворца, который заслуживает Нобелевской премии. Ему едва ли важно, на каких условиях будет заключена сделка, но он знает, кто здесь слабее. И если уступка Зеленского позволит президенту Трампа сказать, что он принес мир, закончив самую долгую войну в Европе с 1945 года, то такой исход совершенно приемлем для него. Я подозреваю, что в итоге этих переговоров Украина окажется перед тяжелым выбором: ей придется сказать "нет" Трампу и столкнуться с последствиями его действий, включая возможное прекращение программы продажи американского оружия европейцам для украинской армии и даже отмены некоторых санкций против России. Так что ситуация очень деликатная. При этом бросается в лицо еще один факт. По непонятной причине в американской прессе не уделяется должного внимания трудностям, которые испытывает российская армия, и реакции на это Владимира Путина. Российская армия продвигается в Украине черепашьим шагом и за каждый из них платит огромную цену. Помните, когда началась эта так называемая специальная военная операция, Путин требовал, в частности, весь Донбасс плюс Херсон. Теперь он изменил свою позицию и, по сути, говорит: если вы отдадите мне часть Донбасса, которую я не контролирую, тогда, возможно, мы придем к соглашению. Это наводит меня на мысль, что он понял, что не сможет выиграть войну на своих условиях. – Интересно, что президент Трамп, призывая президента Зеленского к достижению договоренности с Россией, как правило говорит, что Москва готова пойти на то, что он называет сделкой. Как вы думаете, что Трамп может иметь в виду? Что мог ему предложить Владимир Путин? – Я думаю, Путин сказал ему: "Смотри, если ты отдашь мне Донецкую область, я готов к какой-то сделке". Давайте предположим, что произошло то, что мне кажется невероятным: Зеленский скажет, что он готов отдать России территорию, которую российская армия не контролирует, при условии ее демилитаризации и так далее. Путин получит желаемое и скажет: "Хорошо, теперь я хочу кое-чего другого. Я хочу, чтобы Украина была демилитаризована. Я хочу, чтобы в Украине состоялись выборы. Я хочу так называемую денацификацию". Это проблема, которую, как мне кажется, предвидит Зеленский, и не без оснований. – Господин Менон, госсекретарь Марко Рубин сделал любопытное признание на недавней Мюнхенской конференции. Он признал, что администрация Трампа не знает точно, готова ли Россия заключить мир. То есть госсекретарь, казалось бы, противоречит президенту. Что это: отражение противоречий внутри администрации? Как вы думаете? – У Рубио давняя репутация неоконсерватора-интернационалиста. Понятно, что поведение России вызывает у него гораздо больше скептицизма, и он испытывает гораздо меньше симпатии к Путину, чем Трамп. И если бы я снова попытался строить предположения, одна из главных причин, по которой Трамп может сохранять и расширять санкции, заключается в том, что Рубио и другие люди в его окружении говорят ему: "Господин президент, у вас не будет рычагов влияния на Путина, если вы не сохраните эти санкции". Поэтому меня не удивляет, что в каких-то мелочах, так сказать, в оттенках серого, Рубио может расходиться с Трампом, но он никогда не будет публично противоречить Трампу, оставляя за собой возможность иметь влияние на позицию администрации. Но если говорить о расстановке сил в окружении президента Трампа, то основное влияние там принадлежит Стиву Уиткоффу и Джареду Кушнеру. В том, что касается Кушнера, – его позиция неизвестна. О Кушнере много говорят, потому что он сам почти ничего не говорит. Но ясно, что Уиткофф полностью очарован Путиным. Он возвращается и повторяет все тезисы Путина. К этому нужно добавить вице-президента Джей Ди Вэнса, ярого противника Украины. Возможно, Рубио имеет некоторое влияние, потому что он госсекретарь и советник президента по вопросам национальной безопасности. Но, я думаю, что баланс сил во внешнеполитическом аппарате Трампа склоняется в пользу Путина. – Остается несколько дней до уже четвертой годовщины полномасштабного вторжения России в Украину. Вряд ли кто-то мог предположить, что так называемая специальная военная операция обернется многолетней войной, что Украина сможет продержаться под напором значительно превосходящих сил противника. Как вы думаете, Украине придётся смириться с неблагоприятными условиями, о которых вы говорите, или у неё всё ещё есть путь вперёд, который приведёт к более благоприятному результату, ведь, как мы знаем, Россия также испытывает очень серьезные проблемы – экономические и иные? – Придётся ли Украине рассматривать возможность принятия очень тяжелого для нее решения? Ответ: да. Примет ли Зеленский это решение? Судя по тому, что известно сейчас, я не думаю, что он это сделает. Касательно серьезных проблем, которые испытывает Россия, – они очевидны. Она ведет войну на истощение. Продвижение ее армии стоит гигантских жертв. Соотношение потерь Украины и России на поле боя составляет один к двум. Россияне только за прошлой год потеряли 347 тысяч военнослужащих убитыми и ранеными. Однако Путин утверждает, что его армия продвигается вперёд на всех фронтах и ежедневно захватывает территории. И Трамп, похоже, в это верит. Почему я так думаю? Потому что он говорит Зеленскому: "Смотри, тебе лучше отказаться от этих украинский территорий. Вы сейчас их удерживаете, но в конце концов вы всё равно их потеряете. Это лишь вопрос времени". Для меня это совершенно не очевидно, потому что российская армия не захватывала крупные города в Украине с момента падения Авдеевки в феврале 2024 года. Но, я думаю, Трамп смотрит на это иначе. Он, возможно, даже считает, что оказывает Зеленскому услугу, настаивая на безотлагательном завершении войны. Иными словами, я не ожидаю ничего от этих мирных переговоров, если только Украина не пойдет на принципиальные уступки России. Я с трудом представляю, что это произойдет. – Согласно свежим опросам общественного мнения в Украине, большинство украинцев против уступок территорий, несмотря на лишения, которые им принесло вторжение России. – Во время визитов в Украину я не видел признаков падения морального духа людей, я продолжаю поддерживать связь с людьми в Украине, и сейчас нет никакого падения морального духа. Это неудивительно. Были проведены исследования влияния стратегических бомбардировок на моральный дух гражданского населения. Много исследований было проведено, например, о том, какое влияние оказала на Германию кампания стратегических бомбардировок союзников. Оказалось, что не такое уж и значительное. Представление о том, что украинцы страдают, совершенно справедливо, как и идея, что украинцы хотели бы закончить войну, но с важной оговоркой – на приемлемых для них условиях. Я могу представить, что они могли бы согласиться на остановку боевых действий на нынешней линии фронта, если её удастся разграничить. Но идею капитуляции, я думаю, никто не поддерживает. – Словом, вы предсказываете продолжение того, что мы видели все эти четыре года? – Я был бы очень удивлен, если бы эта война закончилась в 2026 году. Да, российская армия практически взяла Мирноград, Покровск и западную часть Часова Яра, но не будем забывать, что они пытались сделать это уже больше года. И это очень маленькие города. Что касается Краматорска, Славянска или даже Константиновки, всего этого городского пояса в Донецкой области, то он находится под защитной значительных украинских оборонительных линий, как и Запорожье. Россияне могут взять Гуляйполе, который находится на юге Запорожья, но еще предстоит пройти очень-очень долгий путь. И тут возникает важный вопрос. Они набирают в свою армию около 50 тысяч новобранцев в месяц. Если верить данным об их потерях, они теряют каждый месяц 35 тысяч человек на поле боя. Вести затяжную войну, неся такие потери, невозможно. Некоторые аналитики говорят: "О, у России несметное количество живой силы". Пусть те, кто так говорит, объяснят, зачем Путину для ведения боевых действий потребовались северокорейцы, непальцы, индийцы, кубинцы, африканцы, выходцы из Центральной Азии, если у России нет проблем с людскими ресурсами? – говорит Менон. Ключ к успеху мирного процесса находится в руках президента Трампа, считает Леон Арон. Проблема в том, что он вряд ли захочет или сможет этим ключом воспользоваться: – В принципе, всё возможно, но известно, что противники садятся за стол переговоров, когда убеждаются в том, что на поле боя они выиграть не могут, а я думаю, что сейчас обе стороны всё-таки считают, что они могут добиться большего на поле боя. Рассуждения Путина вполне понятны: разбомбить Украину, перевернуть сознание людей, может быть, с помощью соглашения, которое написала команда Трампа – этого плана из 28 пунктов, один из которых – президентские выборы. Добиться смены администрации в Украине и получить этот район на севере Донецкой области, из-за которого, в общем, сейчас и идут все эти баталии. Что касается Украины, то там несколько всё сложнее, но у них тоже есть какие-то надежды. Я перечислю три момента, на которые, по моему мнению, рассчитывает Украина. Во-первых, на значительные потери российской армии, которые хотя и восполняются, но восполняются сейчас с большим трудом контрактниками. Второе – инфляция. Что бы там ни говорил Центробанк, известно, что цены на продукты продолжают расти колоссально. Снижение российских нефтяных доходов очень серьёзное. Дисконт на российскую нефть марки Urals примерно 24 доллара в сравнении с международным брендом. И в этой связи дефицит баланса, который в своё время был очень невелик, может достичь до 5 процентов валового продукта. А всё это даёт Украине надежду, что и она тоже может повлиять на решение России. Но главным образом, как мы знаем, основная проблема сейчас в гарантиях безопасности. То есть, если Украина отдаёт Донецк, то какие гарантии безопасности она получит от Соединённых Штатов? А вот по этому поводу душа Трампа – потёмки. Поэтому мне кажется, что и та, и другая сторона с одной стороны рассчитывают, что они смогут обесточить или обескровить противника, а с другой стороны, и Украина, и Россия надеются на какие-то шаги Трампа, который, как мне кажется, Трамп даже сам пока не предвидит. – Вы думаете, Украина согласится отказаться от территорий, которые Россия не могла захватить в течение четырех лет войны, территорий, из-за которых президент Зеленский готов публично бросить вызов президенту Трампу, который, как считается, предпочел бы, чтобы Зеленский уступил этому требованию Путина. Вы думаете, что сдача этой территории возможна? – Я считаю, что это возможно, если Киеву будут даны совершенно твёрдые, конкретные гарантии Соединённых Штатов. Эти гарантии безопасности колоссально бы расширили запас уверенности Украины. Это не просто сдача территорий с какими-то гарантиями безопасности, это привлечение Соединенных Штатов к защите Украины от возможной следующей агрессии России. Вот почему Украина на этом настаивает. – А это в принципе реалистичная надежда, учитывая, что западные союзники уже продемонстрировали свое отношение к этой идее, отказавшись открыть Украине двери в НАТО? Вы думаете, президент Трамп может дать Зеленскому некие убедительные гарантии? – Я думаю, что он этих гарантий не даст, и поэтому эти переговоры обречены на провал. То, что переговоры закончились неожиданно быстро, что российскую команду возглавлял Мединский, который является пропагандистом, а не дипломатом и тем более не специалистом по военным вопросам, мне кажется, что это совершенно отчётливо говорит о позиции Кремля на этих переговорах. – Леон, Раджан Менон считает, что в действительности главная цель и Украины, и России в этом мирном процессе – не достижение мира, а привлечение на свою сторону Дональда Трампа. Как вы думаете, эта задача привлечения Трампа на свою сторону осуществима? – Совершенно очевидно, что и та, и другая сторона хочет привлечь на свою сторону Трампа, но ни та, ни другая сторона не имеет никакой уверенности ни в чём. Кстати, показательны постоянные ссылки российской стороны на так называемые соглашения на Аляске, на что американская сторона говорит о том, что никаких конкретных соглашений не было. Трамп продолжает давить, конечно, на Зеленского, потому что это легче. С другой стороны, он одобрил санкции против "Лукойла" и "Роснефти". – Леон, вы давно анализируете американскую внешнюю политику. Все понимают, что президент Трамп – фигура совершенно уникальная в Белом доме. Его подход к внешней политике трудно сравнить с кем-либо из его предшественников. Можно предположить, чем он руководствуется в своих решениях? На этот счёт есть разные версии. Какова ваша? – В целом мы базируемся в своих выводах на его прежнем опыте. Может быть, он был так специально непредсказуем и в своих переговорах, когда занимался недвижимостью, но, честно говоря, его очень трудно понять. Если вы помните, про Горбачёва говорили, что он правит или левым веслом, или правым веслом, или обоими вёслами, но, конечно, по сравнению с Трампом он был предсказуем. В своё время мой бывший коллега Джон Болтон, который проработал примерно год его советником по национальной безопасности, говорил, что Трамп слушает последнего человека, соглашается с ним, и принимает соответствующие решения. Может быть. Но в целом, я даже боюсь строить предположения на этот счет. – Трудно поверить, что решение захватить танкер под российским флагом, на охрану которого Владимир Путин якобы послал в Атлантический океан подводную лодку и военный корабль, было принято под влиянием минутных эмоций. Это был прямой сигнал Кремлю. – Тут могут быть разные вещи. В своё время говорили, что фотографии, которые давала ему его жена, фотографии разрушенных роддомов и разрушенных приютов для детей в Украине, его очень волновали. Мне кажется, что ему попросту могла не понравиться политика России или, может быть, он посчитал, что Путин какие-то соглашения, по крайней мере, обрисовал, а теперь не выполняет. А результат преследования этого так называемого теневого флота, кстати, будет все больше и больше сказываться на нехватке нефтяных доходов России. – Во времена президентства Джо Байдена было известно, что в его администрации были два крыла, представляемые госсекретарем и советником по национальной безопасности. Одно склоняло его к более решительной поддержке Украины, другое к осторожности, опасаясь, что Путин в ответ пойдет на ядерный конфликт. Что-то известно и о расстановке сил в Белом доме Трампа? – Можно говорить о новизне, который внес в дипломатию Трамп. Посмотрите, главную роль в переговорах играют его близкий друг и бывший партнёр по бизнесу и зять. Как их называют в России Уиткофф и Зятьков, то есть Кушнер. Насколько мы знаем, отметаются эксперты Совета национальной безопасности и Госдепа. Может быть Рубио и участвует в этом процессе, но я не думаю, что у него есть серьёзное влияние. Скорее всего, как один из моих коллег сказал, он представляет политику Трампа с человеческим лицом. Вот человеческое лицо политики Трампа представляется с одной стороны его зятем, а с другой стороны в публичном поле госсекретарём Рубио. Совершенно видно, что ни Уиткофф, ни Кушнер не понимают ни сути режима Путина, ни даже с чего началась эта война. Причём по этому поводу были слухи, что вообще Трамп считает, что не Россия начала эту войну, а Украина. Так он ведёт свою политику. Наверное, какие-то плюсы он в ней видит, но пока больших результатов нет. – Но, Леон, необходимо заметить, что Дональд Трамп не оправдал и надежд России. Вспомним, перед его встречей с Путиным на Аляске в воздухе носились страхи, что он возьмет сторону России, навалится на Украину, требуя безоговорочных уступок Путину, начнет отменять санкции. Этого, в общем, не произошло, несмотря на то, что Путин, если верить журналу Economist, посулил Трампу и Соединенным Штатам триллионы долларов доходов от совместных сделок. В Кремле явно рассчитывали на то, что им удалось найти ключ к расположению Трампа. – Вся российская экономика – два триллиона. Откуда возьмутся сделки на 16 триллионов, понять трудно. Но, конечно, дезинформация – это известный конёк КГБ. Мне кажется, что на Аляске произошла та же самая история. Без экспертов вообще трудно понять, о чём они договорились. Я во всяком случае понимаю, что представление о договорённостях на Аляске у команды Трампа, которая, мне кажется, состояла из одного Трампа, и команды Путина, совершенно различная. И нет никаких документов, нет никаких экспертов, которые бы нам сказали, что там произошло. Может быть, отчасти в этом заключается тактика Трампа. Его трудно прикнопить к чему-то. Вот он, может быть, на что-то соглашался, а потом всё это можно каким-то образом отрицать. Может быть, это сознательная тактика? – Были сообщения о том, что президент Трамп хотел бы достижения договоренности в ближайшее время. Если это так, как вы думаете, велика ли вероятность того, что Украина вновь станет объектом его давления, или он может обратить свой гнев и на Россию? – Мы опять возвращаемся к тому, чего хочет Трамп и на каком временном промежутке он этого хочет. Вот этого не знает никто. Я думаю, что этого не знает даже Трамп. Знаете, если убрать, в общем, какую-то шелуху, то всё сводится только к одному: если Трамп скажет, что мы даём вам гарантии безопасности, тогда, конечно, у Трампа будет в какой-то степени даже моральное право надавить на Украину: если он скажет украинцам, что у вас будет дислоцирована такая-то бригада, с такими-то танками, с такими-то ракетами, таким-то количеством персонала, и она будет эту демилитаризованную зону охранять. Этого ждёт Зеленский. Если Трамп на это пойдёт, а это, с моей точки зрения, невероятно, потому что тут мы уже должны будем говорить о его избирательной базе, достаточно изоляционистской в Соединённых Штатах. Я думаю, он на это не пойдёт, особенно учитывая тот факт, что очень важные выборы будут этой осенью в Конгресс, где ожидаются, по мнению многих, очень серьёзные потери для республиканцев. И, естественно, я думаю, что у него не будет ни морального, ни какого-то оперативного права или базы для того, чтобы требовать от Зеленского сдачи территорий. Зеленский, я думаю, на это не пойдёт. Там буквально крепости, на взятие которых, по подсчётам экспертов, Путин должен будет потратить примерно до 600 тысяч солдат убитыми и ранеными. Украине нет резона сдавать без боя очень серьёзные укрепления. – Леон, если вы и многие ваши коллеги правы, и эта уже длительная миротворческая инициатива Дональда Трампа не приведет к успеху, то чем, с вашей точки зрения, может закончиться эта война? Идет война на истощение. Ни у одной из сторон, похоже, нет сил взять верх. Раджан Менон приводит данные о том, что из 50 тысяч новых рекрутов, набираемых ежемесячно Россией, она теряет 35 тысяч в Украине, а поскольку потери обороняющихся ниже, то перевеса у нее не будет. Как такие войны заканчиваются? – У меня цифры следующие: Россия теряет убитыми и ранеными примерно 420-430 тысяч военнослужащих в год, и примерно столько же она может нанимать. Там даже нет этой разницы 35 и 50 тысяч. По моим цифрам из довольно серьезных источников, Путин попросту восполняет то, что он теряет. И ноль прибыли. Это же продолжаться не может. И сейчас мы знаем, что даже с огромными бонусами целый ряд регионов не могут выполнять планы по поставке контрактников. Поэтому, да, действительно, и та, и другая сторона считают, что "дайте нам еще полтора года и мы победим". Победу можно рассматривать по-разному. Примеры у нас есть. Пропаганда и репрессии всегда выигрывают: Путин может любую ситуацию, даже нынешнюю, объявить победой. Но гораздо сложнее и опаснее процессы, назовем их конями апокалипсиса: инфляция, снижение цен на нефть и дефицит бюджета. Вот тут ни репрессии, ни пропаганда помочь не могут. Тренды пока такие: в течение следующего года–полутора лет и то, и другое, и третье будет очень ухудшаться в России. И мне кажется, что как раз на это рассчитывает Украина, а Путин рассчитывает просто на то, что он будет перемалывать украинские войска. Но главным образом, конечно, Путин рассчитывает на то, что ему удастся деморализовать украинцев, которые скажут: довольно, хватит, давайте на любых условиях пойдем на мир. https://www.svoboda.org/a/obrechena-na-proval-chto-mozhet-spasti-mirnuyu-initsiativu-trampa/33683989.html https://www.svoboda.org/a/obrechena-na-proval-chto-mozhet-spasti-mirnuyu-initsiativu-trampa/33683989.html Sat, 21 Feb 2026 18:58:14 +0300 Американские вопросы. АрхивВыбор СвободыМир В пятницу Верховный суд США вынес решение о неконституционности подавляющего большинства импортных пошлин на продукцию почти всех торговых партнеров Соединенных Штатов, введенных президентом США Дональдом Трампом прошлой весной. Решение Верховного суда может иметь ощутимые экономические и политические последствия. Иск, который рассматривал Верховный суд, был достаточно простым. Несколько мелких и средних компаний-импортеров привлекли федеральное правительство к суду, настаивая на том, что взымаемые с них импортные пошлины незаконны, поскольку президент не имел права своей властью устанавливать пошлины. Налогообложение – а пошлины являются видом налогов – находится в исключительном ведении Конгресса. Несколько судов низшей инстанции, включая американский федеральный суд международной торговли, встали на их сторону. В Верховном суде шесть из девяти судей – подавляющее большинство – согласились с истцами. Они пришли к выводу, что Закон о чрезвычайных экономических полномочиях, на основании которого президент Трамп ввел большинство пошлин, не предоставляет ему таких полномочий. Трое судей, все были они были назначены президентами-республиканцами, выступивших против решения большинства, не оспаривали этот основной тезис. Но они считают, что, во-первых, президент следовал если не букве, то духу закона, который позволяет применять экономическое давление против иностранных государств в исключительных случаях, а во-вторых, отмена пошлин и потенциальное возмещение импортерам более чем двухсот миллиардов долларов, выплаченных ими государству в качестве пошлин, вызовет финансовый и бюджетный хаос. Ожидалось, например, что в ближайшие годы пошлины принесут в казну больше триллиона долларов на покрытие дефицита бюджета. О губительных экономических последствиях отмены пошлин и близком крахе экономики громко предупреждал и президент Трамп, когда осенью прошлого года Верховный суд проводил слушания по этому иску. Импортные пошлины для президента гораздо больше, чем инструмент регулирования международной торговли. Для него это символ противостояния, с его точки зрения, вопиющей несправедливости по отношению к Соединенным Штатам со стороны остального мира. В течение десятилетий, задолго до прихода в Белый дом, Дональд Трамп превозносил пошлины как чудесное средство для компенсации потерь, которые, как он считает, США понесли в результате неравной торговли, а также для возвращения в страну богатства в виде заводов и производств, которые переместились за границу и благодаря беспошлинной торговле зарабатывали на американцах. 2 апреля 2025 года президент Трамп провозгласил "Днем освобождения", введя пошлины – от 10 до 36 процентов – на товары практически всех торговых партнеров Соединенных Штатов. Вдобавок президент начал использовать пошлины для достижения политических и иных целей. Китай, Мексику и Канаду он попытался наказывать пошлинами за то, что они якобы не предпринимают достаточных усилий, чтобы остановить поток наркотиков в Америку. Индия расплачивалась пошлинами за покупку российской нефти. Экономисты соглашаются, что торговые барьеры на пути американского экспорта были значительно выше, чем барьеры, ограждавшие американский рынок, но большинство настаивает, что импортные тарифы не принесут результатов, на которые рассчитывает президент, а лишь повысят цены на товары в Америке. Реакция Дональда Трампа на решение Верховного суда была моментальной и крайне эмоциональной. "Мне стыдно за поведение определенных нескольких судей, которым не хватило мужества сделать то, что необходимо для нашей страны", – заявил президент. Он объявил, что решение суда не будет непреодолимым препятствием для введения новых импортных пошлин, которые, по его словам, позволят ему взять с импортеров еще больше денег, чем казна получает сейчас. Несколькими часами позже президент Трамп подписал указ об отмене существующих пошлин и введении новых, на этот раз 10-процентных. Указ должен вступить в силу 24 февраля на основании другого закона "Акта о торговле" 1974 года. Президент также намерен использовать право облагать пошлинами страны, уличенные в "несправедливой торговой практике", что позволяет ему сделать этот закон. Большой победой истцов называет решение Верховного суда профессор университета имени Джорджа Мэйсона правовед Илья Сомин, который представлял в Верховного суде интересы одного из истцов. – Суд признал, что пошлины, введенные президентом Трампом на основании Закона о чрезвычайных экономических полномочиях, незаконны, поскольку такие действия не предусматриваются данным законом, и в нем даже не упоминается термин "тарифы", – говорит Илья Сомин в интервью Радио Свобода. – У президента будут другие варианты введения пошлин, на основании других законов, но эти законы сужают для президента поле деятельности и ими более сложно воспользоваться. Теперь, после как эти импортные пошлины президента были признаны незаконными, мы будем добиваться возвращения денег нашим клиентам. Это займет некоторое время, но мы этого добьемся. Илья Сомин считает несостоятельными тревоги по поводу судьбы торговых соглашений, заключенных администрацией Трампа с другими странами под угрозой введения пошлин. Да, у этих стран есть возможность отказаться от соглашений, если угроза пошлин отпала, но эти соглашения изначально строились на зыбкой почве из-за незаконности импортных пошлин. – Но не лишит ли это решение суда президента Трампа возможности оказывать давление на Россию, если он, например, не сможет вводить санкции против стран, покупающих российскую нефть? – В арсенале президента много возможностей для оказания давления на Россию другими путями. Самые важные – это законопроекты, внесенные в Конгресс. Одним из них предусматриваются 500-процентные пошлины на импорт из стран, закупающих в России нефть, – говорит Илья Сомин. Пока эксперты не берутся предсказывать, как отразится решение Верховного суда на среднем американском потребителе. По оперативным подсчетам специалистов, отмена пошлин, введенных прошлой весной, за которой последует введение новых пошлин, способна снизить уровень тарифов на ничтожный процент, потому что вне диапазона решения Верховного суда остались тарифы против Китая, Канады, Мексики и некоторых других стран, которых администрация Трампа наказала на основании других законов. Финансовые рынки ответили на решение суда позитивно, инвесторы в пятницу скупали акции американских компаний акций, считая, что суд призвал Белый дом к порядку и законность восторжествовала. https://www.svoboda.org/a/u-trampa-estj-drugie-varianty-otmena-poshlin-verhovnym-sudom-ssha/33684010.html https://www.svoboda.org/a/u-trampa-estj-drugie-varianty-otmena-poshlin-verhovnym-sudom-ssha/33684010.html Sat, 21 Feb 2026 11:22:49 +0300 МирВыбор СвободыАмериканские вопросы. Архив Переговоры, которые ни к чему не ведут? На чьей стороне президент США? Как кончаются войны на истощение? Наши гости: автор нескольких книг о постсоветской России Леон Арон и политолог, сотрудник Института исследований войны и мира при Колумбийском университете Раджан Менон. https://www.svoboda.org/a/33670952.html https://www.svoboda.org/a/33670952.html Fri, 20 Feb 2026 19:32:30 +0300 Американские вопросы. Архив Кончина СНВ-III – пролог гонки ядерных вооружений? Кто виноват в крушении последнего договора, ограничивавшего уровень ядерных и ракетных арсеналов США и России? Можно ли доверять Москве? Эти и другие вопросы мы обсуждаем сегодня с Николаем Соковым, старшим научным сотрудником Венского центра разоружения и нераспространения ядерного оружия, в прошлом участником обсуждения договоров о стратегических вооружениях в составе советских и российских делегаций, и Стивеном Бланком, сотрудником Филадельфийского института внешнеполитических исследований, в прошлом профессором Военного колледжа армии США. 11 февраля, через шесть дней после прекращения срока действия Договора СНВ-III, министр иностранных дел России Сергей Лавров еще раз напомнил, что Москва готова придерживаться ограничений размера ядерных арсеналов, установленных договором – до тех пор, пока их придерживается Вашингтон. Несколько месяцев назад Владимир Путин предложил неформально, поскольку формально договор продлить невозможно, оставить его в силе еще на год. Призывы Москвы понятны: ей будет трудно потянуть одновременно полномасштабную войну против Украины и если не гонку, то масштабное наращивание ядерных вооружений. А это почти наверняка произойдет, поскольку США намерены тратить на обновление своего ядерного арсенала по сто миллиардов долларов в течение десяти лет. Президент США Дональд Трамп ответил на эти жесты России с демонстративным безразличием: "Если действие договора прекратится, то оно прекратится". А госсекретарь Марко Рубио так сформулировал претензии США к этому договору и, косвенно, России: "Мы искренне желаем снизить глобальную ядерную опасность, но не примем условий, которые нанесут ущерб Соединенным Штатам, и не будем игнорировать несоблюдение условий договоров". Первым шагом американских военных, освобожденных от пут СНВ-III, будет реактивация ныне законсервированных дополнительных четырех пусковых установок межконтинентальных баллистических ракет на субмаринах класса "Огайо". Итак, эпоха контроля за ядерными вооружениями, начавшаяся в семидесятых годах прошлого века, похоже, закончилась, или в лучшем случае, как надеются многие, лишь взяла паузу. Кто несет ответственность за крах режима контроля? Этим вопросом я начал разговор с Николаем Соковым. – Николай, справедлива ли такая постановка вопроса? Прямым поводом для Соединенных Штатов стало то, что два года назад Россия отказалась допускать американских инспекторов для верификации его соблюдения. Понятны сомнения: зачем заключать договор со страной, которая не выполняет существующий договор? – Ситуация была несколько иной, – говорит Николай Соков. – В 2023 году Россия приостановила действие договора. Но здесь есть, так сказать, юридический спор. США говорят, что замораживать договор было нельзя, потому что в самом договоре это не прописано. Однако Россия убеждена, что юридически она имеет право заморозить любой договор в соответствии с международной конвенцией о Праве международных договоров. Сделано это было по следам событий осени 2022 года, когда США подняли панику на предмет того, что Россия якобы собирается использовать ядерное оружие против Украины. США вступили в контакт с целым рядом стран, включая Китай и Индию, чтобы те сообщили России, что ни в коем случае этого делать нельзя, и она будет наказана. По итогам всей этой, так скажем, суеты в России было принято решение, что с американцами, в то время с администрацией Байдена, в принципе нельзя уже иметь дела. Затем просто пошёл пересмотр всех обязательств России в области контроля над вооружениями. В частности, заморозили договор СНВ, окончательно вышли из Договора по обычным вооружённым силам в Европе, который был в замороженном состоянии, понизили статус участия России в договоре о запрещении ядерных испытаний. То есть отозвали ратификацию, понизив этот статус до того самого, в котором находятся США, которые подписали, но не ратифицировали этот договор. – Иными словами, договор был действительно нарушен Москвой, хотя у неё, с вашей точки зрения, были весомые основания это сделать и даже формальные оправдания. Ещё одним важным поводом стало то, что Белый дом называет американским отставанием от России в поддержании своего ядерного арсенала. Дескать, Россия совершенствовала своё ядерное оружие в то время, как США не обращали на своё оружие большого внимания. Это веский аргумент? – Во-первых, никто не запрещал США заниматься тем же самым. В США в течение длительного уже времени стоял на повестке вопрос о замене носителей ядерного оружия. Потому что все те носители, которые сейчас находятся на вооружении, очень старые. Во-вторых, ещё в девяностые годы США второпях фактически свернули свой оружейный ядерный комплекс. В результате была потеряна возможность производить компоненты ядерного оружия. И само производство оказалось теперь намного дороже. И в США сейчас постепенно со срывом сроков идёт модернизация всего арсенала. Производство боеприпасов очень небольшое, с разработкой ракет есть затяжки и так далее. В России была ситуация совершенно другая. После распада СССР пришлось фактически заново создавать ракетный комплекс, потому что очень многие производства остались за пределами РФ. Это привело к тому, что в 2000-е и 2010-е годы замена стратегических носителей в основном была произведена. То есть получилось, мне кажется, по техническим соображениям так, что Россия в основном завершила замену устаревших носителей, а США это сейчас только начинают делать. Что касается производства боеприпасов ядерных, то какое-то производство там, конечно, сохранилось. То есть опять же Россия оказалась в несколько более выгодном положении. – Действие договора СНВ-III прекращено. Немало аналитиков делают акцент на том, что вместе с ним окончательно разрушена система договоров по контролю за вооружениями, в том числе ядерными. Это произошло впервые за много десятилетий. Стрелки знаменитых часов Судного дня приближаются к отметке "ядерная катастрофа". – Это чисто символическая вещь. Непосредственной опасности и угрозы, в общем-то, нет на самом деле. Надо понимать, что стратегический баланс – штука весьма устойчивая. Какие-то изменения появятся лишь только через сколько-то лет. Мне кажется, лет так через 5-7 мы действительно ощутим, что это происходит. Но, тем не менее, беспокоиться стоит потому, что в отсутствие регулирования гонки вооружений, которое обеспечивал договор, все страны начинают принимать решения о модернизации, о новых программах, о наращивании арсеналов, исходя из планирования по худшему варианту, когда вы не знаете, что конкретно произойдет через 5-7 лет. Через несколько лет может возникнуть серьёзный дисбаланс сил, когда все будут просто бояться друг друга. Это ситуация, подобная тому, что происходило в пятидесятых-шестидесятых годах. – Что дальше? Остаются шансы на достижение новых договоренностей, или нас ожидает ядерное соревнование без правил? – Немного предыстории. В 2009 году истёк предыдущий договор. Стороны заключили договор СНВ-III, сравнительно простое соглашение, просто для того, чтобы сохранить предсказуемость, контроль на время подготовки нового договора, более всеобъемлющего, охватывающего намного больше количественных областей стратегического баланса. Но эти переговоры так и не начались. Проблема в том, что еще тогда, при Обаме, проявились очень серьезные расхождения между взглядами сторон на то, что должно быть в новом договоре. США настаивают на том, чтобы ограничивать в договоре не носители ядерного оружия, как это было всегда, а боеприпасы ядерные, боеголовки. Россия со своей стороны хотела рассматривать также обычное вооружение большой дальности, и противоракетную оборону, и ударные космические вооружения. США отказывались это обсуждать. Вопрос, появится ли воля начать серьёзно разговаривать и рассматривать все вопросы. Или всё сохранится, как было при Обаме, когда американцы говорили, что мы рассматриваем только то, что хотим рассматривать, а все эти ваши "хотелки" нас не интересуют. – Президент Трамп давно говорит о том, что будущая договоренность обязательно должна включать Китай, поскольку его ядерный арсенал постоянной увеличивается и нельзя оставлять крупную ядерную державу вне системы контроля за вооружениями. Казалось бы, разумный аргумент. – Он разумный в том плане, что Китай наращивает ядерный арсенал и никто не знает, когда Китай остановится, на каком уровне. Они уже значительно увеличили свой развёрнутый арсенал, причём они сейчас развёртывают очень современные ракеты. Всё это уже, так сказать, вполне по-взрослому, потому что все привыкли, что у Китая маленький арсенал, да ещё вдобавок настолько устаревший, что, их ракеты и запустить-то будет невозможно в случае какого-то конфликта. Поэтому, конечно, есть желание включить Китай в систему контроля. Сами китайцы этого не хотят. Они говорят, что у нас всё равно очень мало оружия по сравнению с вами. Но у них уже сейчас есть около 600 боеголовок. Это уже вполне прилично. Это приблизительно треть того, что имеют США и Россия в стратегических вооружениях. – А реалистично, с вашей точки зрения, это требование Трампа привлечь Китай к договорному процессу, или оно губит надежды на достижение любого соглашения о сокращении или контроле за ядерными вооружениями? – Это весьма сложно реализуемая идея. Я бы, честно говоря, сейчас не спешил с Китаем. Надо просто продолжать с ним разговор. И надо находить какие-то аргументы, к которым бы они прислушались. Это во-первых. А во-вторых, и Москва и Пекин говорят, что если включать Китай, надо тогда и остальных включать. Хотя бы страны, официально обладающие ядерным оружием: Великобританию и Францию. А те не хотят, и у них чисто китайский аргумент: у нас слишком мало ядерного оружия. Причём французы наиболее жёсткую в этом плане позицию занимают. Я, честно говоря, подозреваю, что китайцев будет легче уговорить, чем французов. – Казалось бы, в интересах России было бы присоединение Пекина к ядерному соглашению. Но Москва, насколько я понимаю, если не на стороне Китая, то во всяком случае помалкивает. – Россия не на стороне Китая, она говорит: вы там сами с китайцами договаривайтесь. А Трамп просит: "Ну вы попытайтесь уговорить китайцев". Москва не будет уговаривать Пекин. Сейчас у нее с Китаем очень хорошие отношения. В ближайшее время они такими и останутся. Тем более, что мотивация китайцев для наращивания ядерного оружия – это прежде всего, конечно, сдерживание США. Китай наконец-то почувствовал себя сверхдержавой. Они очень долго сомневались и отнекивались. Дескать, мы не сверхдержава, мы пока развивающиеся. Но теперь они себя почувствовали сверхдержавой, а если вы сверхдержава, то вам нужно очень надёжное сдерживание, стратегическое. – Еще одна из давних претензий в США к договору СНВ-III заключалась в том, что в него не включено тактическое или нестратегическое ядерное оружие, в котором у России многократное преимущество перед Соединенными Штатами. Критики СНВ настаивали на том, что будущее соглашение должно учитывать и этот вид вооружений. – Это достаточно серьёзная и сложная тема, прежде всего в техническом плане, потому что все носители не стратегической дальности, то есть тактические, средней дальности, они все практически имеют двойное назначение. Та же самая ракета может нести и ядерные боеприпасы, и обычные. Традиционный способ подсчета по ракетам здесь просто не годится, надо считать боеголовки. А это раньше никогда не делалось, и вообще сложно, и очень большая головная боль. В конце концов к этому придут, тогда, собственно говоря, автоматически будут включены и боеприпасы для нестратегических носителей. – Из того, что вы говорите, можно сделать вывод, что достижение соглашения в нынешних обстоятельствах вещь едва ли возможная. – Я считаю, что у нас есть лет пять, наверное, для того, чтобы согласовать новый договор, который может быть либо двусторонним, либо пятисторонним. Я не верю, честно говоря, что Россия и Китай согласятся на трёхсторонний договор, они обязательно потребуют включения Великобритании и Франции. Согласовать можно всё. Личный мой опыт ведения переговоров, а я участвовал в переговорах по нескольким соглашениям, говорит о том, что договориться можно по любым вопросам. Для этого нужно, во-первых, политическое решение, политическая воля, и, во-вторых, необходимо терпение. Между прочим, такие переговоры в формате рабочих групп велись примерно два месяца в 2020 году, ещё при первой администрации Трампа. И они велись примерно месяц или полтора в конце 2021 года при Байдене. Я разговаривал с участниками этих переговоров с американской стороны. Они с удивлением отмечали, что когда ты начинаешь влезать в существо вопросов, то выясняется, что расхождения между позициями сторон вовсе не так велики, как это кажется по официальным заявлениям. – Вы в общем с пониманием относитесь к позиции России, насколько я понимаю, считаете ее действия в области контроля за ядерными вооружениями разумными. Но что бы вы ответили критикам Кремля, которые утверждают, что Москва нарушала если не все, то очень многие договоры, что она выполняет только те положения, которые ей выгодны, что ей нельзя доверять? Вы, наоборот, считаете, что Москва готова пойти на договоренности и готова их выполнять? – Вы знаете, да. У меня здесь нет сомнений. Я бы сказал, что Россия в чисто теоретическом плане в самом деле видит значительную пользу от соглашений по контролю над вооружениями. Что касается соблюдения, очень интересная вещь произошла на переходе от Советского Союза к России. СССР в основном соблюдал дух договоров, а не букву. Это создавало достаточно интересные прецеденты. Например, был большой скандал вокруг нарушения договора по ПРО с Советским Союзом, когда СССР построил радар в районе Красноярска, что было запрещено договором. Его построили просто потому, что там было дешевле. Намеренного нарушения не было, и более того, когда военным указывали, что это нарушение буквы, то они говорили: "Просто американцам объясним, они всё поймут". А американцы просто сказали: "Нарушение текста, всё, точка". У России сейчас подход иной. Она использует все юридические возможности, которые предоставляет текст для защиты своей позиции, прибегает к юридическим ухищрениям. Это было привнесено уже в девяностые годы. Но прямого нарушения договоров Россией не было. – Мне кажется, это не очень убедительный аргумент, особенно если учесть, что и США, и их союзники по НАТО, например, публично обвинили Москву в нарушении договора о ликвидации ракет меньшей и средней дальности. – Вы знаете, я в этом плане расхожусь с очень многими своими коллегами. Я считаю, что договор РСМД развалился вовсе не потому, что там было там нарушение или не было нарушения, всякое могло быть. А прежде всего потому, что стороны не воспользовались никакими возможностями из тех, которые у них были для решения этого вопроса. – Одно дело причина краха договора, другое дело – факт его прямого нарушения Россией. – Существуют определённые процедуры, как решаются подобные вопросы. Эти процедуры не соблюдались. Американцы сказали: "Вы нарушили". Москва ответила: "Нет, мы не нарушили". И, собственно говоря, так вот и препирались. Был способ определить, какова реальная дальность ракеты, которую ставили в вину России? Под самый занавес, когда на самом деле уже было это поздно предлагать. Россия предложила такой способ, на что США сказали: "Теперь нам это не нужно, мы и так знаем, что вы нарушили". Всё. То есть там было просто препирательство. Можно говорить о нарушении в том плане, что США это утверждали. Но это предполагает стопроцентное доверие тому, что сказала американская разведка. А ни одна разведка в мире не даёт стопроцентной гарантии своей правоты. – Если посмотреть на общую картину, то можно прийти к выводу, что Россия, можно сказать, инициирует гонку ядерных вооружений. Взять хотя бы ее гиперзвуковые ракеты, о которых с гордостью говорит Владимир Путин, способные нести ядерные боеголовки или ядерные торпеды, предназначенные для ударов по США. Американцы отвечают своими гиперзвуковыми ракетами и готовы к наращиванию ядерных сил. Разговор идет даже о новом классе атомных боевых кораблей. Как вы думаете, не сделал ли Кремль ошибку, не стоит ли ему остановиться? – Остановиться, конечно, надо всем. И Китаю в том числе, и Великобритании с Францией, которые сейчас тоже вступают в гонку вооружений со своим европейским сдерживанием. Что касается гиперзвуковых ракет, а также так называемых экзотических, речь идёт о крылатой ракете с ядерным двигателем "Буревестник" и о торпеде большой дальности тоже с ядерным двигателем "Посейдон", то разработка всех этих систем была мотивирована ожиданием того, что США создадут систему противоракетной обороны. Эти вооружения предназначены для того, чтобы преодолевать систему ПРО. Всегда можно договориться, как это было сделано в семидесятые годы, о том, как регулировать и наступательное, и оборонительное вооружение. Лучше договариваться сейчас, но я не уверен, что есть политическая воля и политические условия для этого, а также достаточное терпение для того, чтобы эти переговоры вести. Таково мнение Николая Сокова. Стивен Бланк считает, что проблема не столько в отсутствии политической воли, сколько в наличии давнего скепсиса относительно готовности России выполнять свои договорные обязательства. – Я вижу две главные причины прекращения действия соглашений о сокращении ядерных вооружений, – говорит Стивен Бланк. – Первая – дух захватывающее наращивание Китаем своего ядерного потенциала, отказ Пекина ограничивать себя любыми международными обязательствами. И администрация Трампа, как и администрация Байдена до нее, вполне, на мой взгляд, справедливо отказывалась подписывать новые соглашения по контролю за вооружениями без учета этого фактора. Второе – Россия в последнее десятилетие также значительно обновила и расширила свой ядерный арсенал. Это якобы происходило в рамках ограничений, предписанных договором СНВ-III, но когда имеешь дело с Москвой, нельзя быть ни в чем уверенным. Она нарушала практически все договоры в области контроля за вооружениями. Есть свидетельства применения Россией химического оружия в Украине, несмотря на его запрет. Известно, что у Советского Союза был крупный арсенал биологического оружия, Россия скорее всего тоже располагает биологическим оружием. Российская ракета "Орешник", прототип которой появился около 15 лет назад, была создана в нарушение Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности. Мало того, прототип "Орешника" – ракета "Рубеж" разработана в нарушение договора СНВ-III, поскольку, учитывая радиус ее действия, ее можно отнести к межконтинентальным баллистическим ракетам. Иными словами, для Соединенных Штатов не имеет смысла подписывать новое соглашение по сокращению или ограничению ядерных вооружений до тех пор, пока Россия не докажет готовность выполнять уже взятые на себя обязательства и Китай не согласится стать участником этих договоренностей. – Николай Соков не считает, что отсутствие договоров о контроле за ядерным оружием приведет в обозримом будущем к печальным последствиям. Он предполагает , что в течение пяти-семи лет будет достигнуто некое новое соглашение. Согласны? – Да, возможно, будет заключен договор о контроле за вооружениями. Но шансы на это невысоки. Китай не прекратит наращивать свой ядерный арсенал. Они сделали ставку на это и инвестировали в выполнение этой задачи огромные средства. В свою очередь, Соединенные Штаты начали масштабную модернизацию ядерного арсенала, и ее темпы будут высокими по меньшей мере до тех пор, пока в Белом доме находится администрация Дональда Трампа. Мало того, приоритетом Трампа является система противоракетной обороны "Золотой купол". Никто не знает, осуществима ли эта идея, будет ли эта система эффективной, но русские сильно встревожены. Проблема в отношениях с Россией неизменна. В своей политике безопасности Кремль руководствуется двумя навязчивыми идеями. Первая: Россия является постоянным потенциальным объектом агрессии со всех сторон. Вторая: Россия – великая держава, и ее должны признавать в этом качестве. Единственный способ для них утвердить себя в этой роли в глазах мира – поддерживать крупнейший ядерный арсенал, наращивать его. В результате в России всегда существовало мощное лобби, выступающее за создание новых типов ядерного оружия под предлогом того, что Россия не может позволить себе отстать от Соединенных Штатов, Китая, кого угодно. То есть, я думаю, Москва будет стремиться увеличить свой ядерный потенциал. К этому нужно добавить, что Кремль способствовал распространению ядерного оружия, в частности, его созданию Северной Кореей, что вынуждает США учитывать возможность ядерного конфликта с Северной Кореей для защиты Южной Кореи и Японии, своих союзников. Распространение ядерного оружия может представлять в будущем большую угрозу, чем рост арсеналов США или России. У Пхеньяна уже есть 60 или 70 ядерных зарядов. В том, что касается Китая, то никто не знает, когда он остановится, их программа расширения ядерного арсенала на полном ходу. В этом я вижу основную опасность сегодня. – Вы думаете, Китай не присоединится к договору о сокращении или ограничении ядерных вооружений, несмотря на призывы из Вашингтона? – Нет, если только не произойдет принципиального разворота китайской политики. Я не специалист по Китаю, но с точки зрения обеспечения безопасности у них достаточно ядерного оружия для сдерживания любого потенциального противника. Что их заставляет наращивать свой ядерный потенциал, я не знаю. Теоретически это оружие может быть применено и против России, поэтому Москва, казалось бы, должны была быть заинтересована в трехстороннем договоре с США и Китаем. Не секрет, что Россия не сможет защитить себя с помощью обычных вооружений в случае конфликта с Китаем. – Знаменитые часы Судного дня как никогда близки к полуночи, то есть ядерной катастрофе. Как вы относитесь к таким прогнозам? – Ядерное оружие, его угроза присутствует постоянно. Взять хотя бы российское вторжение в Украину. По некоторым подсчетам, из Москвы уже прозвучало более 130 угроз применения ядерного оружия. Изменит ли что-то отсутствие договора СНВ? Сказать трудно. Скорее всего, эти угрозы несколько уменьшили решимость западных столиц помочь Украине. С другой стороны, Запад помогает Украине, российская армия не способна одержать верх, за свое минимальное продвижение она платит гигантскую цену. Украинцы наносят удары по российским стратегическим объектам, но российские угрозы остаются угрозами. Россия не решилась прибегнуть к ядерному оружию. https://www.svoboda.org/a/pohorony-dogovora-snv-iii-estj-li-perspektivy-u-yadernogo-sderzhivaniya/33678197.html https://www.svoboda.org/a/pohorony-dogovora-snv-iii-estj-li-perspektivy-u-yadernogo-sderzhivaniya/33678197.html Sat, 14 Feb 2026 16:44:47 +0300 Американские вопросы. АрхивВыбор СвободыМир Кончина СНВ-3 – пролог гонки ядерных вооружений? Кто виноват в крушении последнего договора, ограничивавшего уровень ядерных и ракетных арсеналов США и России? Можно ли доверять Москве? Наши гости: бывший советский переговорщик по ядерным арсеналам Николай Соков и политолог Стивен Бланк. https://www.svoboda.org/a/33664478.html https://www.svoboda.org/a/33664478.html Fri, 13 Feb 2026 19:32:30 +0300 Американские вопросы. Архив Что стоит за противостоянием города и президента США? Государственный террор или правоохранительная акция? Преследование мигрантов подрывает позиции президента Трампа и его партии? Эти и другие вопросы мы обсуждаем сегодня с сотрудником правозащитной организации Freedom House Арчем Паддингтоном, историком из университета Сетон Холл Натаниэлом Найтом и экономистом и политологом из Хейверфорд-колледжа Владимиром Конторовичем. 29 января оглушительными аплодисментами встретили выступление мэра Миннеаполиса Джейкоба Фрея его коллеги на заседании Конференции мэров американских городов. Фрей призвал своих коллег решительно выступить против кампании федеральных властей по аресту и депортации мигрантов. "Если мы не возвысим свой голос, если мы не будем действовать, то следующим будет ваш город": заявил Фрей. В последние недели его город стал символом сопротивления сотрудникам иммиграционной и таможенной службы, задерживающим людей по подозрению в незаконном пребывании на территории США. Многие задержания превращаются в противостояния федеральных агентов и протестующих, препятствующих арестам. Два инцидента закончились стрельбой, в результате которой погибли двое протестующих. Представители иммиграционной службы настаивают на том, что ее сотрудники действовали в целях самообороны, что действия протестующих можно квалифицировать как терроризм. Участники и городские власти обвиняют федеральных агентов в том, что те преступили свои полномочия и убивают американцев лишь за осуществление права на протест, защищенного американской конституцией. Агрессивные, демонстративные действия агентов иммиграционной службы, гибель двух протестующих резко изменили общественное мнение. Борьба с нелегальной миграцией, главный козырь Дональда Трамп, превращается, если верить опросам, в его слабое место. Большинство американцев не согласны с методами действий федеральных агентов. На днях был назначен новый руководитель операциями по депортации мигрантов, пообещавший снизить уровень федерального присутствия в Миннеаполисе. Противостояние полиции, служб правопорядка с демонстрантами – ситуация для Соединенных Штатов не уникальная. Почему события в Миннеаполисе вызвали столь эмоциональную реакцию? – Для меня самым тревожным сигналом в этом кризисе в Миннеаполисе являются признаки появления своего рода федеральных полицейских сил в демократическом обществе, сил, которые не обязаны подчиняться общепринятым правилам действия полиции, – говорит Арч Паддингтон. – В отличие от обычной полиции эти федеральные агенты могут подвергать аресту людей, подозреваемых в нарушении иммиграционных правил без судебного ордера. Им попросту дано указание задержать определенное количество людей, не обращая внимания на последствия. Именно это мы наблюдаем в Миннеаполисе, и я думаю, такой исход был неизбежен после того, как президент Трамп определился со стратегией, которую агенты иммиграционной службы использует в ходе рейдов по различным городам. – Но, как известно, суды оценивали действия иммиграционной службы. Ее агентам запретили, например, производить аресты подозреваемых в их домах без судебного ордера, с другой стороны, за ними признали право задерживать протестующих, препятствующих проведению операций. То есть трудно говорить о незаконных действиях агентов иммиграционной службы. – Во-первых, министерство внутренней безопасности, куда входит иммиграционная служба, с самого начала боролось против любого контроля со стороны судебной системы, местных властей или Конгресса. По сути, они хотели полной свободы действий, чтобы использовать любую тактику, которую сочтут нужной для осуществления программы Дональда Трампа по депортации мигрантов. Во-вторых, что раздражает многих, эта кампания зиждется на лжи. И самая большая ложь заключается в том, что целью этих операций является задержание отъявленных преступников. Действительно, некоторые из задержанных – преступники, но большинство – нет. В большинстве случаев они не совершали никаких преступлений, их преследуют за пребывание в Соединенных Штатах без формального разрешения. – Сторонники президента Трампа вам на это скажут, что и это серьезное правонарушение. Но их главная претензия к критикам президента заключается в том, что гибели протестующих можно было избежать, если бы протестующие вели себя законно, если бы их не поощряли политики, как например, мэр Миннеаполиса Джейкоб Фрей, который публично обрушился на федеральных агентов с нецензурной бранью. – В условиях этого кризиса делается много чрезмерно эмоциональных заявлений, и мэр Фрей тоже делал подобные комментарии. В этом нет никаких сомнений. В том, что касается того, что произошло на улицах Миннеаполиса, это было очень трагично, но мы не оказались бы в этой ситуации, если бы агенты иммиграционной службы не появились в этом сравнительно благополучном городе, и день за днем, неделя за неделей, не проводили эти рейды совершенно публично в школах и на рабочих местах, где им заблагорассудится, вызывая законное негодование людей. Они видят, как мужчины в масках врываются в помещения, выламывают двери, действуют вопреки правилам, по которым действует полиция. И они задаются вопросом: что происходит? Неужели ситуация столь ужасна, что требуется прибегать к этой жесткой тактике? И очень многие американцы считают, что тактика, избранная администрацией Трампа, неверная. – Как этот кризис может быть разрешен? Президент Трамп, похоже, проявил готовность смягчить свой подход к депортации нелегалов. – С одной стороны, Дональд Трамп никогда не признает, что его политика ошибочна, что он совершил ошибку. Но он предпримет меры, чтобы попытаться изменить ситуацию, когда он чувствует, что он находится в проигрышном положении, а сейчас он именно в проигрышном положении. С другой стороны, он настолько вовлечен в то, что можно назвать войной с иммигрантами, что ему будет трудно внести необходимые изменения. Посмотрим. Он умный политик, и я думаю, он понимает, что его позиция проигрышная, и, вероятно, ему удастся снизить градус противостояния. Но этот кризис навредит Республиканской партии. Сегодня политика – это то, что разыгрывается перед глазами миллионов на телеэкранах и мониторах компьютеров, политика превратилась в театральное действо. И действо, которое мы видим в Миннеаполисе, выглядит не очень хорошо для Дональда Трампа, республиканцев и администрации Трампа. О причинах того, что выглядит явным кризисом в отношениях федеральной власти с властями нескольких крупных американских городов, а подобные операции федеральные агенты проводили в Лос-Анджелесе, Чикаго, Портланде, Далласе, мы говорим с Владимиром Конторовичем и Натаниэлом Найтом. – Владимир, прежде всего, как вы объясняете происходящее? – В Соединенных Штатах есть законодательство, которые определяют процедуры, – говорит Владимир Конторович. – Человек может легально въехать в страну, легально в ней проживать. Если эти процедуры нарушаются, то это нарушения закона, которые влекут стандартные акции, депортация нарушившего. До недавнего времени депортация не была политическим делом. И республиканцы, и демократы, например Билл Клинтон, его жена в предвыборных речах говорили о том, что нелегальная иммиграция это плохо и надо депортировать нелегально въехавших. И у Барака Обамы были красноречивые высказывания, что нужно депортировать. Но в последнее время возникла идеология открытых границ. Ее сторонники не всегда говорят, что они за открытые границы. Часто этого не говорят, потому что лозунг сам по себе непопулярный. Но есть сильные интересы, различные, которые работают в этом направлении в обществе, разные группы и в результате этого иммиграционная законодательство выполнялось через пень колоду. Это течение в обществе явно входило в противоречие с законодательством. Когда общественное мнение входит в противоречие с законодательством, естественно попытаться поменять законы, и законы меняют, но поменять это законодательство в сторону открытых границ не получалось. Это непопулярный лозунг. В результате этого мотивированная часть населения за открытые границы, и она игнорирует закон. Как сказал мэр Миннеаполиса, нет федерального иммиграционного законодательства для нас. Конечно, назвать поведение протестующих мятежом, как говорит администрация Трампа, это сильно, это не мятеж, но это незаконные действия: дескать, для нас нет федерального законодательства. Но тут пришёл Трамп и заявил: "Давайте депортировать". В ответ началась кампания сопротивления. Это очевидное организованное движение активистов, иногда с поддержкой местных властей, с финансированием, с ресурсами, которые используются для обструкции действий иммиграционных властей. Две смерти в Миннеаполисе – это трагедия. Как и все случаи применения оружия, они будут расследоваться. Будет суд, и эксперты будут разбираться. Это трагедия, но на агентов наезжают машинами, поступают угрозы жизни агентам миграционной службы, их семьям, и мне кажется, что законопослушные граждане всех убеждений – и за открытые границы, и за закрытые границы – должны осудить и неправомерное использование оружия и акции по обструкции законных действий миграционной службы и охоты на миграционных агентов. – Натаниэл, Владимир сформулировал точку зрения, скажем так, сторонников решительных действий в отношении нелегальных мигрантов, которые настаивают на том, что иммиграционная служба попросту выполняет федеральные законы в то время, как протестующие препятствуют их действиям, нередко, прибегая к незаконным методам. Понятно, что у критиков федеральной власти свои серьезные аргументы. – Во-первых, по поводу вопроса иммиграции надо действительно посмотреть на корни этого вопроса, – говорит Натаниэл Найт. – Присутствие недокументированных иммигрантов в Америке – это не результат злого умысла, криминальных действий. Это закономерный результат структуры законов и экономики в нашей стране. Иммигранты здесь есть, потому что они нам нужны. Есть спрос на рабочую силу. Кто будет убирать наши урожаи, кто будет работать на мясокомбинатах? Кто будет строить наши дома? Кто будет чинить наши крыши? Кто будет работать на кухнях наших ресторанов? Американцы не хотят делать эту работу, и мы можем себе позволить наш образ жизни отчасти, потому что есть люди, которые готовы это делать ради возможности жить в Америке в безопасности и обеспечить себе и своим детям хорошую жизнь. Проблема в том, что в последние 50 лет мы практически закрыли легальные каналы иммиграции. Отсутствуют возможности для людей приехать легально и выполнить эту работу, которая нам в самом деле нужна. Люди, о которых мы говорим, становятся частью нашего общества, их дети учатся вместе с нашими детьми, они ходят в церковь вместе с нами, они наши соседи, мы их знаем, и вдруг их пытаются изгнать. Естественно, это вызывает реакцию. Одно дело брать преступников, нарушающих законы, особенно в тяжких формах. Никто не спорит с этим. Но такая широкая, масштабная чистка общества от этих недокументированных иммигрантов –сильный удар по нашему обществу, и это вызывает реакцию. И потом получается замкнутый круг, потому что, когда это вызывает протесты, это сопротивление становится причиной для усиления давления. Мы платим за это такую цену, как в Миннеаполисе – почти открытую войну на улицах Америки, когда власть из Вашингтона пытается оккупировать целый город и применяет военные методы против населения, которое, быть может, ведет себя не совсем мирно, но они используют свое законное право на протесты. Поэтому мы и оказались в состоянии кризиса. – Слово "протест" хорошее, – говорит Владимир Конторович, – но не надо называть наезды машинами на работников правопорядка при исполнении обязанностей "протестом". Это не протест, это обструкция, и это тоже противозаконное действие, хорошо организованное. Любое уважающее себя правительство должно это пресекать, чтобы, так сказать, не протестовалось. – Натаниэл, в самом деле консервативные комментаторы настаивают на том, что протесты в Миннесоте нельзя назвать мирными акциями, что некоторые политики-демократы, по сути, поощряют атаки на агентов иммиграционной службы, чуть ли не сознательно провоцируя столкновения и создавая мучеников. Что бы вы ответили на эти обвинения? – Два момента. Во-первых, вопрос об истине. Есть очень много неверной информации, очень много слухов. Это усугубляется использованием искусственного интеллекта, который создаёт ложные картины. Мы многого не знаем, но уже можно сказать с уверенностью, что женщина, которая была убита три недели назад, не направляла свою машину на агента иммиграционной службы, не пыталась его сбить, она разворачивала машину в сторону от агента. Во-вторых, допустим даже, что есть организованный момент в этих акциях протеста. Да, они кричат, они ругаются, они говорят ужасные вещи. Может быть, иногда они стоят на пути этих агентов и препятствуют их работе. Ну, извините, пожалуйста, но эти действия позволены нашей Конституцией. Наша Конституция гарантирует право людей объединяться, это то, что называется "гражданское общество" и да, гражданское общество иногда возмущается такими действиями властей, организуется. Чего мы не видели? Мы не видели, чтобы кто-то стрелял в агентов, мы не видели открытого насилия со стороны протестующих. На самом деле, они достаточно сдержанно себя вели. Единственное, что им можно вменить в вину – мелкое хулиганство. А что мы видим со стороны правительства со стороны агентов иммиграционной службы? Полное пренебрежение законами. Они действуют так, как не позволяется вести себя полицейским. У них есть ощущение вседозволенности, они считают, что они не должны отвечать ни перед кем, кроме Трампа. Это очень опасная ситуация, с моей точки зрения. – Республиканцы говорят о том, что протесты в Миннесоте с их, так сказать, интенсивностью – это особый случай. Они прямо винят руководство штата и города в том, что те поощряют незаконные, по словам представителей федеральных властей, действия протестующих. На прошлой неделе стало известно, что министерство юстиции расследует действия губернатора Миннесоты, мэра Миннеаполиса и других функционеров штата на предмет их препятствия действиям федерального правительства. Кстати, ведь крупные протесты были и в Калифорнии прошлым летом. Но нигде, насколько я понимаю, федеральным агентам не приходилось прибегать к оружию во время протестов, только в Миннесоте. – На самом деле был еще один случай в Чикаго, когда агенты стреляли в женщину, по-моему, пять раз, когда она находилась в машине. Агенты утверждали, что она пыталась на них наехать. Анализ видео ставит это под сомнение, но всё равно в нее стреляли. К счастью, она выжила, но могло бы иначе. Поэтому то, что это только происходит в Миннесоте, я с этим не согласен. – А всё-таки, что вы думаете о поведении политиков, например, мэра Миннеаполиса, который предложил агентам иммиграционной службы убраться из его города, приправив это заявление нецензурной бранью? – Политики имеет право на разные точки зрения. Они имеют право защитить интересы своих сограждан так, как они считают это необходимым. Это их работа, и есть достаточно веские аргументы в пользу того, что это действительно незаконное присутствие федеральных сил в Миннеаполисе в таком масштабе. – У меня есть вопрос к Натаниэлу, – говорит Владимир Конторович. – Есть стандартный способ решать эти проблемы. Почему не изменить законодательство, чтобы не было нелегалов, если мигранты столь полезны для Америки? Есть Конгресс, он принимает законы, что мешает? Тогда никого не будут давить машинами, ни в кого не будут стрелять? – Это очень хороший вопрос, – говорит Натаниэл Найт, – и, по-моему, последние 30 лет, начиная с президентства Клинтона, демократы пытаются провести реформы иммиграционных законов, но республиканцы не позволяют этого сделать. Самый последний случай был накануне выборов в 2024 году, когда они подготовили достаточно широкое программы реформы иммиграционной системы. Даже республиканцы в Конгрессе сначала поддержали их, но потом они получили как бы приказ от Трампа – не надо этого делать. Этого нельзя допустить, потому что нам выгодно нагнетать ненависть к мигрантам и использовать это как политические орудие, чем в самом деле решить эту проблему. – Натаниэл, все-таки возлагать ответственность на Дональда Трампа за отсутствие реформы иммиграционного законодательства едва ли справедливо. Демократы и республиканцы не могли ничего предпринять по этому поводу тридцать лет. Президент Байден, как мы помним, в первые три года президентства отменил ограничения, введенные Трампом, касающиеся мигрантов, незаконно перешедших границу. И лишь за год до выборов он начал предпринимать меры по защите границы, именно тогда демократы вышли с идеей иммиграционной реформы. – Конечно, Трамп представляет Республиканскую партию. Он представляет определенные идеологические позиции, в этом нет сомнения. И я как раз я считаю, что проблема – в этой идеологический, антииммиграционной позиции. Удивительно, как люди забывают всё-таки, что такое Америка, что Америка создана руками мигрантов, все американцы – потомки мигрантов. 100 лет тому назад, когда у нас практически были открыты границы, тогда это было замечательно. Между прочим, прадед Трампа приехал в Америку из Германии и открыл бордель. Тогда это было замечательно, но сейчас нет, потому что, может быть, они не из Европы, может, они выглядят иначе. Может быть, нам просто неприятно. – Владимир, вы говорите, что противники этих рейдов иммиграционной службы по большому счету нарушают федеральные иммиграционные законы, протестующие действуют провокационно, но критики Трампа говорят, что его администрация действует провокационно. Что незачем устраивать массовые показательные рейды против мигрантов, посылать в либерально настроенные города подкрепления в виде национальной гвардии, практически гарантируя эмоциональную реакцию значительно части горожан. Задержание мигрантов можно проводить выборочно, не хватая людей на улицах часто лишь потому, что их внешний вид вызывает сомнения у федеральных агентов. Критики настаивают, что президент Трамп намеренно нагнетает страсти, пытаясь выставить своих оппонентов в негативном свете. – Я не знаю, позиция ли это Трампа или это вопрос менеджмента. Там только что в руководстве этими операциями произошла перестановка, кого-то отставили, кого-то переставили, есть разные тактика. Но депортация является действием в рамках американского закона, а обструкция действий работников правопорядка вне американского закона. Поэтому уравнивать их я бы не стал. Наверняка есть глупая тактика, есть ошибки. И потом: что значит в "либеральных городах"? Закон один для всех. Или нет: один закон Техасе, другой закон в Миннесоте? – В этом контексте уместно вспомнить о так называемых городах-убежищах, которые отказываются кооперироваться с федеральными властями в задержании нелегальных мигрантов, бросая администрации, в общем, прямой вызов. – Я так понимаю, что нет возможности у федерального правительства заставить города что-то делать. Это вызов и плевок в сторону федеральных законов. На мой взгляд, что называется, мотор здесь не дефицит рабочий силы, а определённая идеология: дескать, это не наша земля, мы её украли у цветных людей, мы не имеем на неё никакого права, как мы можем кого-то не пускать? Такие мнения я слышал много раз от своих студентов. – Натаниэл, а что вы думаете об идее городов-убежищ? Федеральные службы обвиняют власти нескольких крупных городов в том, что те отказываются выдавать федеральным агентам даже тех нелегалов, кого подозревают в серьезных преступлениях? – Мне кажется, это больше всего символические заявления. Есть федеральные законы, и федеральная власть будет исполнить их, и никакие города, никакие штаты не смогут этому воспрепятствовать, но у них также нет обязанностей содействовать федеральной власти, тем более, если они считают, что это неоправданно. Поэтому пусть федеральная власть делает то, что она делает, а если города решат стоять на иных позициях, это их право. А что касается выборочного преследования мигрантов, мне кажется, это серьёзная проблема. Если посмотреть на те районы, где проходят эти операции, то это демократические очаги. Вот если вы хотите найти нелегальных мигрантов, ищите их, где много мясоперерабатывающих заводов, ищите их в Техасе в Миссисипи, Миссури. Вот все эти красные штаты. Там полно нелегальных мигрантов, их как раз намного меньше в Миннесоте, но там есть община сомалийцев, которые вызывают у президента Трампа нескрываемую ненависть. – Владимир, в последние дня появляются признаки того, что президент Трамп несколько меняет курс касательно операции иммиграционной службы в Миннесоте. От руководства ею отстранен Грегори Бовино, которого называют инициатором демонстративных силовых акций. Последние опросы указывают на то, что большинство американцев против столь агрессивной тактики иммиграционных агентов. Как вы думаете, может это привести к политическим потерям для президента Трампа и республиканцев? – Отношение публики зависит от того, как как задается вопрос. Народу не нравится безобразие на улицах, да. Но если спросить, нравится ли депортация нелегалов, то большинство за это, это была одна из тем, благодаря которой Трампа выбрали. Он предпринял сейчас нехарактерный для себя шаг, решив поменять тактику в Миннесоте. Конечно, когда идёт эскалация, нужно деэскалировать, поменять свой подход, но добиться желаемого результата. – Натаниэл, как вы думаете, может этот эпизод обойтись дорого республиканцам политически? В последние дни с критикой действий федеральных агентов в Миннеаполисе выступили даже некоторые видные республиканцы? – Мне кажется, естественно, потому что это очень большой удар по общественной поддержке Трампа. https://www.svoboda.org/a/v-zamknutom-kruge-kak-menyaetsya-migratsionnaya-politika-v-ssha/33665418.html https://www.svoboda.org/a/v-zamknutom-kruge-kak-menyaetsya-migratsionnaya-politika-v-ssha/33665418.html Sat, 31 Jan 2026 18:38:36 +0300 Американские вопросы. АрхивВыбор СвободыМир Что стоит за противостоянием города и президента США? Государственный террор или правоохранительная акция? Преследование мигрантов подрывает позиции республиканцев? Наши гости: сотрудник Freedom House Арч Паддингтон, историк Натаниэл Найт и экономист и политолог Владимир Конторович. https://www.svoboda.org/a/33650157.html https://www.svoboda.org/a/33650157.html Fri, 30 Jan 2026 19:32:30 +0300 Американские вопросы. Архив Насколько важна Гренландия для Соединенных Штатов? Отступил ли президент Трамп от притязаний на суверенитет острова? Гренландия – символ первого года второго президентского срока? Эти и другие вопросы мы обсуждаем с американским военным экспертом, научным сотрудником военно-морского колледжа США Джахарой Матисеком, политологом из университета имени Джорджа Мэйсона Эриком Ширяевым и правозащитником Юрием Ярым-Агаевым. 21 января президент США Дональд Трамп дал долгожданный отбой многомесячной тревоге, окутавшей европейские столицы после его заявлений о намерении взять под американский контроль Гренландию, если потребуется, силой. "Мы сформировали основу будущего соглашения по Гренландии и всему арктическому региону", – сообщил президент США и объявил, что он не будет вводить запланированных импортных пошлин против особо громких европейских защитников датского контроля над Гренландией. О чем, собственно, договорились президент США и Генеральный секретарь НАТО, официально не сообщалось. Источники СМИ в НАТО говорят, что разговор идет о предоставлении Соединенным Штатам суверенных прав на гренландскую территорию, где находятся или будут находиться американские базы, и запрет на допуск Китая и России к разработке природных ресурсов Гренландии. Впрочем, правительство Дании, подчеркивают они, может не согласиться с этими идеями. Что стоит за настойчивым желанием президента Трампа взять Гренландию под американский контроль? Идеи приобретения Гренландии выдвигали и несколько предшественников Дональда Трампа. По мнению Джахары Матисека, который подчеркивает, что он выражает свою собственную точку зрения, стратегическая ценность острова для США очевидна: – C моей точки зрения, в стратегическом смысле Гренландия чрезвычайно важна как компонент противоракетной системы "Золотой купол", предназначенной, в основном, для перехвата межконтинентальных баллистических ракет и мониторинга запуска ракет. Географическое положение Гренландии наиболее выгодно для защиты от потенциального ракетного удара со стороны России. На вопрос, нужно ли для этого Соединенным Штатам получить полный контроль над Гренландией, я бы ответил отрицательно. Получить право на установку на острове ракет-перехватчиков можно в результате переговоров. Так или иначе, я бы объяснил логику действий президента Трампа прежде всего этим соображением. – Президент Трамп приводит еще один аргумент: если Гренландия не станет американской, она может оказаться в руках Китая или даже России. И Китай действительно в прошлом пытался приобрести заброшенную военную базу на Гренландии. – В первое президентство Дональда Трампа Пентагон забил тревогу, когда появилась информация о попытках китайцев купить объекты инфраструктуры, земельные участки на Гренландии. С какой целью потенциальный противник пытается купить аэродромы и порты, объекты инфраструктуры двойного использования неподалеку от Соединенных Штатов? Эти попытки были отвергнуты датчанами под давлением США. Я думаю, с точки зрения Вашингтона, это было равносильно, скажем, размещению российских ракет на Кубе в 60-х годах, что спровоцировало кубинский ракетный кризис. Американское желание взять Гренландию под свой контроль можно объяснить и тем, что в случае провозглашения независимости она потенциально может порвать связи с Данией, НАТО, и под вопросом может оказаться существование американской военно-космической базы "Питуффик" на севере Гренландии, что будет представлять гигантскую проблему безопасности Соединенных Штатов. Там дислоцированы системы раннего предупреждения о запусках ракет, системы спутниковой связи слежения. Эта база играет исключительно важную роль в структуре противоракетной обороны США. Таково мнение Джахары Матисека. Как считает Эрик Ширяев, тревоги по поводу угроз президента Трампа были сильно преувеличены. Его крайние требования – лишь переговорный инструмент. – Трамп остался Трампом, – говорит Эрик Ширяев. – Он усложняет ситуацию, он угрожает, он эмоционально напрягает всех, все начинают волноваться, продумывать свои варианты действий, а потом вариант получается тот, что задумал Трамп. Причём страна, с которой он пикируется, ещё благодарна, что хуже не стало. Тактика, может быть, не совсем дипломатичная, а результаты – в интересах Трампа и интересах Америки. – Эрик, понятно ли вам, чего достиг президент Трамп? Условия договоренностей официально не обнародованы, но, по ключевым словам в заявлениях участников, по-видимому, можно строить предположения? – В идеальном варианте Соединённые Штаты получают право на бессрочную аренду существенной территории Гренландии, специально для постройки там военных баз. Это будут военно-морские, военно-воздушные или противоракетные базы. И какие-то попутные аккомпанирующие соглашения в области экономики. Статус Гренландии останется неизменным, но в рамках договора Америка будет владеть базами с полным легальным контролем. То есть Трамп, по-видимому, получил что и хотел. Трамп угрожал, но это были трамповские угрозы. Мы прекрасно понимаем, что в нужный момент он крутит педали обратно и достигает того, чего хочет. А цель была – установление серьезного легального, экономического, политического и юридического контроля над территориями в Гренландии для того, чтобы обеспечить безопасность и США, и Канады, и всего западного мира. – Кризис вокруг Гренландии может действительно разрешиться к удовлетворению президента Трампа, но, если посмотреть на комментарии, подавляющее число политиков и аналитиков полагают, что он не пройдет бесследно, что беспрецедентная угроза США в адрес ближайшего союзника заставит американских союзников строить отношения в обход Соединенных Штатов, что миропорядок, основанный на ключевой роли Америки как гаранта безопасности, рушится. Что бы вы на это ответили? – В каждую эпоху у нас огромное количество паникёров, которые свои эмоции выдают за реальность. Что такое мировой порядок? Это меняющаяся ситуация в мире. Это флюидная система. Разговоры о том, что системе пришел конец, велись с Вьетнамской войны. Даже ещё раньше, в 1956 году, когда Америка поддержала не Британию и Францию, а Египет в его борьбе против Израиля за Суэцкий канал. Тогда Франция свою позицию поменяла и вышла из военной организации НАТО. Разве это был не кризис? Франция выходит из военного союза НАТО по причинам политическим, моральным, идеологическим. Вот это был кризис, действительно. А военные действия во Вьетнаме? Огромный кризис был. А финансовый кризис 2008 года, когда Америка зачихала, Европа поймала бронхит, а весь мир заболел воспалением лёгких. Знакомые разговоры о подрыве западного мира, конце западных ценностей. Каждые 2-3 года мы говорим о конце миропорядка. В действительности встряска была нужна, встряска была своевременная, и мы ещё увидим через несколько лет, что она, может быть, запоздала, что нужно было раньше начинать это, потому что Европа заснула у руля. Такие чистки полезны время от времени. – Эрик, вы – среди редких сейчас оптимистов. Можно сказать, что нынешняя ситуация отличается от прежних хотя бы тем, что никогда прежде ведущая страна НАТО не угрожала союзникам, по сути, войной. – Да, действительно, есть угрозы. Да, действительно, мы все привыкли говорить языком дипломатии. Туманные рассуждения. "Обе стороны обменялись мнениями, достигли согласия". Дипломатия хороша. Но Трамп стал говорить, я бы сказал, на уровне здравого смысла. Достаточно прочитать его речь в Давосе. И это многим не понравилось. Кому нравится, когда то, что тебе привычно и удобно, ставится под сомнение? Трамп сказал откровенно: "Весь мир падет в тартарары, если мы не будем сегодня защищаться". И это подтвердил генсек НАТО Рютте, сказав, что, да, образно говоря, заснули у руля. Мы дошли до состояния, начиная с девяностых годов, считая, что всё хорошо, зачем нам ещё чем-то заботиться? Все в мире хорошие: и Китай, и Россия. Это всё мечты. Этого не происходит. – В этом кризисе есть еще один аспект, о котором говорят критики президента Трампа. Они предупреждают, что такая тактика президента ослабляет позиции Соединенных Штатов. Европа, Канада, отчасти под угрозой торговых пошлин, ищут и находят новых торговых партнеров, задаются вопросы, разумно ли делать ставку на импорт американского природного газа, идут разговоры о разумности инвестиций в американские гособлигации. Вы, если я вас правильно понимаю, с этим не согласны, считая, что в действительности Дональд Трамп, действуя резко, грубо, вскрывает слабости западного союза и в действительности укрепляет его. – Вне всяких сомнений. Я опять-таки использую метафору. Можно проиграть битвы, но можно выиграть сражение полностью. В какой-то степени, да, результатом этого будет рост недоверия, сомнения, эмоциональное расстройство, злость. Но это всё полезно, поскольку нужно строить отношения по-другому. – Что значит строить отношения по-новому? О каких принципах идет речь? – Необходимо признать реальность. Угроза со стороны Китая и России – она реальная. Может быть, она скоро уйдёт, может быть, Трамп и Си договорятся о чём-то в будущем. Но мы видим, что Китайская империя сегодня на подъёме. И цели у нее далеко не мирные. Это позиция неоколониализма, это новая колониальная политика. Китайский колониализм будет заменять сотни лет европейского. Россия является угрозой сегодня, и конца этому не видно. Поэтому необходимо переориентироваться, необходимо первым делом заботиться об укреплении своей обороны. Пока наша любимая Франция, наша любимая Германия, Британия, в какой-то степени Италия очень медленно к этому идут. Это первое. Второе – это переоценка торговых отношений. Здесь, конечно, мы можем спорить. Мы можем опросить десяток лучших экономистов, и они выскажут 10 разных точек зрения. Экономисты, которые выигрывают призы, анализируя ситуацию с помощью моделей. Мы не знаем, к каким результатам приведут пошлины, вводимые Трампом. Пошлины – это хорошо или плохо? Согласно опыту прошлого века, это плохо. Сегодня, может быть, и другие критерии будут для этого. Понятно, что Трамп пытается бить по эксцессам либерализма. Да, действительно, хотя сами по себе принципы равенства, равных возможностей, уважения прав меньшинств, выразившиеся в политике идентичности, звучат хорошо, но понятно, что их осуществление привело к огромным перегибам, свойственным и Европе, и Америке. В поведении Дональда Трампа отражено раздражение по поводу европейской политики, что слишком далеко зашли и занимаются не тем, чем мир должен заниматься сегодня. Целью должно быть создание прочного мира не путём открытия границ, а путём укрепления своей обороны. И второе – это борьба с экономическими проблемами. – Эрик, ваш прогноз. Как вы думаете, будут американские союзники вынуждены, что называется, проглотить колкости президента Трампа, его, как написала New York Times, атаку на ценности западного союза и рамки торговли, и уступить его требованиям? В свою очередь, WSJ назвала многие из претензий Трампа к Европе вполне разумными. – Мы должны понимать, что большинство заявлений, которые Трамп делает публично спонтанно, это то, что американцы называют "горячий воздух". Он высказывает свою точку зрения, которая не подтверждается его действиями в будущем. Если его действия нанесут какой-то ущерб отношениям сегодня, на мой взгляд, это необходимо. Чтобы вылечиться, горькие пилюли необходимы. Чтобы спастись от ожирения в Европе, необходимо действительно пойти на строгую диету и осознать, что что-то происходит. А мелкие какие-то стычки? Это стиль Трампа. Они происходили и при Буше, и при Обаме. Можно еще вот что добавить. Ведь принцип экстратерриториальности – либеральный принцип. Вспомним: и в эпоху Клинтона, и в администрации Обамы утверждали, что Америка имеет право идти в обход суверенитета стран и делать то, что Америке нужно, например, ради защиты прав человека. В этом плане концепция не нова. Поэтому все разговоры о том, что Трамп нарушает международное право, губит систему, это эмоциональные оценки того, что происходит. Люди не любят Трампа, и им очень некомфортно. Хотелось бы, конечно, быть дипломатами, хотелось бы рассказывать сказки и всем делать добро, но жизнь – гораздо более сложная вещь, чем наше представление об этой жизни. Юрий Ярым-Агаев не верит, что эта кризисная ситуация в отношениях между союзниками рассосется без последствий. – Кризис частично разрешился, но последствия, я думаю, будут довольно отрицательные, – говорит Юрий Ярым-Агаев. – Гренландия в себе собрала довольно много проблем с трамповской администрацией, и, что любопытно, это проявилось именно в годовщину его президентского правления. Поэтому стоит сказать несколько слов об этом годе и о контексте. Я хочу подчеркнуть одну вещь: я до сих пор считаю, что главная угроза американской демократии идет слева, от тоталитарных сил. Собственно, поэтому Трамп и был избран. Его мандат был именно противостоять тоталитаризму как внутри страны, так и в мире. И это должно было проявиться в закрытии границ, которые администрация Байдена полностью открыла и наводнила страну нелегальными мигрантами. И наконец, борьба с инфляцией, улучшение экономического положения. Это всё. Границу ему удалось полностью закрыть и держать под контролем. Он сделал много важных вещей в дерегулировании экономики, что, конечно, освободило рынок и способствует росту американской экономики. Но что касается борьбы с тоталитарными силами, здесь результаты двойственные. Он сделал ряд шагов, чтобы прекратить политику различных преференций для этнических и других групп. При этом он идеологически войну эту ведёт слабо, что проявляется в том, что пока крайне левые силы в Америке не ослабляются, а усиливаются. Это демонстрирует, например, избрание Мамдани мэром Нью-Йорка. Наряду с успехами у Трампа много ошибок. Главное, на мой взгляд, он сильно вышел за рамки своего мандата. И большинство его действий вне мандата не имеют поддержки и приводят к негативным результатам. В первую очередь это импортные пошлины, которые в большой степени противодействуют тем положительным действиям, которые он сделал в экономике. И в этом контексте, конечно же, нужно рассматривать Гренландию, приобретение которой точно не входило в мандат Трампа. – Юрий, возможно, наиболее заметными для среднего американца акциями президента стал захват венесуэльского лидера Николаса Мадуро и масштабные задержания нелегальных мигрантов, что вызвало массовые протесты в нескольких штатах. Эти акции, по-вашему, входили в мандат Трампа? – Не входили. Захват Мадуро можно считать положительным действием, за исключением того, что за ним не последовали другие действия для демократизации Венесуэлы. Аналогичная ситуация с Ираном. Это непоследовательные действия, но они, безусловно, не входили в мандат Трампа, потому что Трампа выбирали как изоляциониста. Что касается действий миграционной службы, то да, она выполняет частично мандат по депортации нелегальных иммигрантов, но проблема возникает с методами её работы, и она сильно превышает свои полномочия, что и вызывает главный протест. И это вообще относится к методам действия президента Трампа. К сожалению, он в своих методах часто проявляет авторитарные тенденции, это безусловно. Здесь очень важная вещь ещё связана вот с чем. Он отдает приоритет не борьбе с нашими врагами, а борьбе с тем, кто ему мешает бороться с врагами. Если, например, взять работу ФБР и Министерства юстиции, главная задача ФБР – это отлавливать российских, китайских и иранских шпионов и агентов влияния, которые просто наводнили Америку. Но мы не видим, что они сконцентрированы на этой задаче и что они добились больших успехов. Они, в основном, борются против внутренних противников Трампа. И тут ещё одна проблема, что Трамп не очень чётко различает наших врагов и наших союзников. Он демонстрирует больше усилий в борьбе с Канадой или, как сейчас, с Гренландией или с Европой в целом, чем в борьбе с Путиным и Си Цзиньпином. – Согласно опросам, подавляющее большинство американцев не на стороне президента в этой драме вокруг Гренландии. Более 75 процентов, по разным опросам, против присоединения Гренландии, если можно так выразиться, насильственным путем. Президент Трамп, насколько можно понять, добился от Дании и Гренландии выполнения нескольких ключевых своих требований, за исключением передачи США контроля над островом. Каковы, с вашей точки зрения, уроки этого кризиса, какими могут оказаться последствия попытки президента Трампа получить контроль над Гренландией? – Все права у Америки и так были. У Америки было право создавать там сколько угодно новых военных баз. Более того, Дания просила об этом Америку. Дело в том, что в Гренландии было 17 американских баз, и она закрыла все, кроме одной. И Дания постоянно предлагала Америке открыть новые военные базы. Что касается добычи полезных ископаемых, редкоземельных металлов, то опять же Дания только приветствует инвестиции американских компаний для разработки этих месторождений, потому что у Дании своих ресурсов на это не хватает, ибо это очень дорогостоящая вещь. В итоге эти действия уже возымели негативный эффект, потому что к Америке, конечно, относятся более настороженно. И если раньше Дания была двумя руками за то, чтобы американцы открывали там военные базы, то теперь, после того, как Трамп несколько раз заявил о возможной оккупации, уже должна относиться более настороженно. Отношения в НАТО от этого не улучшились. Это этому, безусловно, радуются наши настоящие враги. Но главное – сама идея защиты через оккупацию или аннексию – совершенно ложная идея. Что мешает Америке продолжать защищать Гренландию, как главной стране НАТО? А что добавляет владение Гренландией? Оно ничего не добавляет, оно совершенно не нужно, оно лишь принесет ухудшение отношений с Европой. Америка и без того может делать в Гренландии всё, что ей необходимо. – Юрий, Эрик Ширяев считает, что президент Трамп своими крайне нетрадиционными действиями в отношении союзников в действительности устроил полезную встряску НАТО. Союзники слишком полагались в своей обороне на США, не инвестируя в собственные вооружённые силы, не признавая опасности ни со стороны Китая, ни со стороны России. – Я считаю, что необходимости в этой встряске совершенно нет. Встрясок достаточно уже с войной в Украине, на Ближнем Востоке, и надо сконцентрироваться на этом, о чём говорили все участники Давоса. Я считаю, что да, безусловно, надо стимулировать инвестиции европейских стран в оборону, что они уже делают. И тут я готов признать положительный эффект Трампа, который проявился ещё в его первой администрации. Но этот процесс продолжается во всех европейских странах. Так что я не вижу никакой необходимости во встряске. И как сказал генерал Ходжес, бывший командующий американскими силами в Европе, если не дай бог это приведёт к развалу или ослаблению НАТО, ситуация резко ухудшится, потому что Америка без Европы не может защищать Гренландию, а участие особенно североевропейских стран в этой защите чрезвычайно важно. И я не думаю, что НАТО укрепится в результате предупреждений со стороны его главного члена о том, что он вообще может уйти из НАТО, или о том, что он может пойти против воли других стран НАТО. Союз НАТО держится в первую очередь на полном взаимном доверии и на стабильности американской политики. Это основа этого союза. Так что любые встряски работают против этого. Все эти вещи, о которых мы говорим, – более активное участие европейских стран, выделение большей части бюджета в поддержку НАТО, – достигаются безо всяких встрясок. Более того, этот процесс идёт достаточно эффективно в данный момент. Поэтому это ничего не добавило, кроме того, что внесло напряжение и в какой-то степени приободрило наших врагов, что все уже видят. https://www.svoboda.org/a/grenlandskiy-krizis-neobhodimaya-vstryaska-ili-udar-po-nato-/33658320.html https://www.svoboda.org/a/grenlandskiy-krizis-neobhodimaya-vstryaska-ili-udar-po-nato-/33658320.html Sat, 24 Jan 2026 17:39:24 +0300 Американские вопросы. АрхивВыбор СвободыМир Насколько важна Гренландия для США? Отступил ли Трамп от притязаний на суверенитет острова? Гренландия – символ первого года второго президентского срока Трампа? Наши гости: аналитик Военно-морского колледжа США Джахара Матисек, политолог Эрик Ширяев и правозащитник Юрий Ярым-Агаев. https://www.svoboda.org/a/33643628.html https://www.svoboda.org/a/33643628.html Fri, 23 Jan 2026 19:32:30 +0300 Американские вопросы. Архив Положит ли Дональд Трамп конец проекту Владимира Путина "великая держава"? Потеряет ли Кремль Иран вслед за Венесуэлой как своего союзника? Пойдет ли Трамп на признание сферы влияния России? Эти и другие вопросы мы обсуждаем сегодня с американским политологом, вице-президентом Вашингтонского внешнеполитического совета Иланом Берманом и американским публицистом, автором нескольких книг о России Дэвидом Саттером. Массовые выступления протеста в Иране и предупреждения президента США Дональда Трампа о том, что Соединенные Штаты готовы защитить протестующих от карательных акций иранских властей (если потребуется, силой оружия), заставили американских комментаторов заговорить о возможности падения иранского режима. Но даже если режим в той или иной форме выстоит, пройдя испытание самыми масштабными в его истории политическими потрясениями, то удар по престижу и имиджу Кремля очевиден: он ничего не предпринял для поддержки своих ближайших союзников в Тегеране, он, по сути, отмолчался, когда американский спецназ захватил главу Венесуэлы Николаса Мадуро и Дональд Трамп начал диктовать политику вчерашнего союзника России Венесуэлы. "Российский президент, пишет издание Politico, оказался неспособен защитить своих союзников в Венесуэле и Иране от внезапно агрессивного президента Трампа". И это не первые поражения Путина. В 2024 году он не сумел защитить своего сирийского союзника Башара Асада, напоминает Politico. "Эпоха проекта Путина "великая держава" близка к завершению", – резюмирует журнал. С выводами не стоит спешит, возражает политолог из института American Enterprise Анджела Стент. Во-первых, разговоры о потере Россией Венесуэлы преждевременны, поскольку там у власти остаются представители прежнего режима, а во-вторых, что более важно для Путина, "акции США могут выглядеть многообещающими для Кремля". "Вкупе с идеями, изложенными в новой Стратегии национальной безопасности администрации, заявления Трампа о праве Соединенных Штатах играть доминирующую роль в Западном полушарии подразумевают, что другие великие державы обладают подобными правами в их сферах влияния, как это было в годы "холодной войны" с Соединенными Штатами и СССР", – пишет Анджела Стент. Итак, есть ли у Владимира Путина основания надеяться на то, что Дональд Трамп, подвергнувший его унижению бесцеремонным отстранением от власти в Венесуэле его союзника Мадуро, даст ему шанс реабилитироваться, признав за ним сферу влияния? Этот вопрос мы будем обсуждать с моими собеседниками, а начнем разговор с вопроса Илану Берману о том, что может означать потеря Ирана для Кремля. – Я думаю, что Путин окажется в проигрыше, если он потеряет Иран, – говорит Илан Берман. – Это станет для него большой утратой. Но произойдет ли это сказать трудно. Если посмотреть на заявления администрации, если посмотреть на реплики президента Трампа, становится понятно, что Белый дом планирует некие действия в отношении иранского режима в ответ на жестокие методы подавления протестов. Но также совершенно ясно и то, что администрация Трампа, по крайней мере в данный момент, не заинтересована в смене режима в Тегеране. Возможно, со временем это изменится, но сейчас главная цель – наказание, а не свержение иранского режима. В результате вполне может сложиться ситуация, когда большая часть структуры режима останется нетронутой. Возможно, Верховный лидер будет лишен власти, возможно, представители Корпуса стражей исламской революции займут руководящие должности и направят страну в более прагматичное русло. Но если это произойдет, если режим адаптируется и сумеет выжить, то он вряд ли будет потерян для России. Можно представить ситуацию, когда этот адаптированный режим по-прежнему будет продолжать сотрудничать с Москвой, хотя и в другом формате. Вместе с тем в этой ситуации молчание России и, кстати, Китая оглушительно. Помимо всего прочего президент Трамп подверг унижению идею оси противостояния Западу, в которую входят Россия, Китай и Иран. Москва молчит на фоне угроз из Вашингтона в адрес Тегерана и Пекина. То, что Иран – слабое звено в этой оси, – не получил даже символической поддержки от своих союзников, ставит под сомнение прочность партнерства. – Илан, отстранение от власти в Венесуэле союзника России Мадуро, захват танкера под российским флагом, угроза, нависшая над еще одним союзным России режимом, резкое падение цен на российскую нефть и анемичная реакция Владимира Путина на эти события спровоцировала массу комментариев об унижении, которому Трамп подверг Путина. Но некоторые комментаторы говорят, что у российского лидера могут быть поводы для оптимизма, поскольку Дональд Трамп смещает внимание США в сторону от России и мыслит в категории сфер влияния, потенциально признавая за Москвой сферу влияния в Восточной Европе. Как вы относитесь к этому тезису? – Я думаю, что сценарий, который вы описали, предположения, что действия против Мадуро, американское давление на Иран приведут к созданию чего-то, напоминающего сферы влияния, безусловно, возможен. На это, скорее всего, в Москве надеются. Но в то же время, даже если это произойдет, политика Трампа создаст довольно серьезные проблемы для России по очень простой причине. Россия скорее всего не смогла бы продолжать кампанию так, как она это делает сейчас, без беспилотников из Тегерана, без персонала из Северной Кореи, без экономической поддержки со стороны Китая. И если мы увидим, что эта внешняя поддержка постепенно ослабевает и из-за потери союзников, и из-за санкционного давления, это, естественно, повлияет на устойчивость российских военных усилий. – А вам понятно, что представляет собой внешнеполитическая стратегия президента Трампа? Много в последнее время говорят о так называемой стратегии "Донро", то есть концентрации внимания администрации на Западном полушарии, но мы видим, что Дональда Трампа интересует и Ближний восток, и, естественно, Азиатско-тихоокеанский регион. – Она мне понятна до определённого момента, потому что нередко администрация, так сказать, адаптируется на ходу к меняющимся обстоятельствам. Я подозреваю, неделю назад администрация была гораздо менее готова к военным действиям против Ирана, чем сейчас. Но волна репрессий против протестующих, которую мы видим со стороны режима, вынуждает его действовать. Но, в конечном счете, вся политика – местная. И если вы почитаете Стратегию национальной безопасности, опубликованную администрацией в декабре, если посмотрите на то, что произошло с Мадуро в начале этого года, то очевидно, что внимание президента в первую очередь посвящено обороне страны. Я бы назвал это расширенной версией концепции обороны страны. В основном речь идёт об обороне Западного полушария. Такой подход в самом деле может привести к воплощению идеи сфер влияния, о которой мы говорим. Но для этого США необходимо будет вытеснить китайское и российское влияние из Западного полушария. А также конкурировать с ними на спорных территориях, таких как Арктика. Это не обязательно означает, что Россию оставят в покое и позволят делать все, что она захочет, у своих границ. Но я думаю, идея расширения российской сферы влияния в Восточной Европе сейчас более приемлема для Белого дома, чем пару лет назад. При этом если Путин хочет воспользоваться моментом, ему придется отказаться от своих акций в Западном полушарии, по сути, отказаться от претензий на роль великой державы. Готов ли он к этому? Сейчас в Латинской Америке существует антиамериканская ось, созданная некоторыми левыми правительствами. И это благодатная почва для Китая и России. Поэтому мы наблюдаем колоссальное расширение экономического влияния Китая в Латинской Америке, а также политического влияния России и даже российского военного присутствия в Западном полушарии. Повернуть вспять эту тенденцию будет действительно сложной задачей для Белого дома. Я думаю, первым шагом в этом направлении стало происшедшее в Венесуэле, но я не думаю, что это конец истории. – Илан, пожалуй, никто из предшественников Дональда Трампа в Белом доме после Второй мировой войны не ставил так откровенно, как он, на откровенную силу в достижении своих целей. Разговор всегда шел о коллективной безопасности, коллективных действиях. Похоже, президент Трамп замахнулся на всю послевоенную систему международных отношений. – Я думаю, что мы наблюдаем возвращение к политике великих держав, отказ от акцента на международных и многосторонних институтах, который мы наблюдали в последние 40 лет. Гораздо больший акцент делается на применении силы для достижения политических результатов. Это сценарий, который выгоден Соединенным Штатам, но он также выгоден Китаю и России. Поэтому для меня главный вопрос в том, видит ли Америка свою зону ответственности только в Западном полушарии, или она будет готова дать отпор, когда другие страны, стремящиеся к гегемонии, начинают действовать агрессивно в своих регионах. И я думаю, мы пока не знаем ответа на этот вопрос. – Как в эту картину вписываются претензии Дональда Трампа на Гренландию? Ситуация беспрецедентная: президент США угрожает отобрать территорию у страны-союзника по НАТО. Сам Дональд Трамп признал в интервью New York Times, что его попытка взять Гренландию под контроль может означать конец НАТО. – В рамках военной стратегии администрации Трампа Гренландия является частью обороны полушария. Но также совершенно очевидно, что цена Гренландии, цена обеспечения её безопасности с точки зрения администрации Трампа будет очень высока, и это может привести к своего рода необратимому расколу между Соединёнными Штатами и Европой, что, я думаю, будет чрезвычайно пагубно в долгосрочной перспективе. Но Гренландия имеет значение. Нужно отметить, что Трамп не первый, кто говорит об этом. Думаю, предложение о покупке Гренландии поступало примерно шесть раз от разных администраций, начиная с 19 века. Так что это не проект Трампа, но это, безусловно, проект, к которому Трамп стремится именно из-за своей идеи обороны полушария. – Идея приобретения Гренландии обсуждается как нечто реалистичное, но способен ли президент сделать это самостоятельно, без согласия Конгресса? Трудно поверить, что Конгресс даст согласие на отторжение территории государства-союзника. – Это важный вопрос. И, кстати, есть разные способы получить контроль над Гренландией. Один из сценариев, который, на мой взгляд, является очень правдоподобным и не расколет НАТО, а, скорее всего, сохранит альянс в значительной степени целостным, – это проведение референдума о независимости Гренландии, после чего США могли бы предложить ей соглашение о свободной ассоциации, подобное тому, что США заключили с тихоокеанскими островными государствами, такими как Маршалловы острова. Это, безусловно, сценарий, при котором гренландцы станут намного богаче, а альянс останется нерушимым. Но, на мой взгляд, после событий в Венесуэле опасность заключается в том, что, когда у тебя есть молоток, всё кажется гвоздём, и возникает соблазн давления на Гренландию, идеи захвата её силой. Если это произойдёт, это действительно коренным образом подорвёт Североатлантический союз. – Илан, ваш прогноз на нынешний год. – В нынешней ситуации очень трудно предсказать, что произойдет на следующей неделе, не говоря уже о том, что произойдет в будущем. Но я думаю, что в действиях США можно разглядеть позитивные тенденции, если мы говорим о давлении на Кремль. Прежде всего это акции против теневого флота России, захват танкера под российским флагом, находившегося под защитой российского военного корабля. Еще один сигнал - немедленный ответ Америки на протесты в Иране, а именно, введение дополнительных пошлин на товары торговых партнеров Ирана. Я думаю, это заставляет предположить, что Трамп и его администрация действительно готовы оказать давление на тех, кого она рассматривает как соперников, как конкурентов, и сделать это, используя свой экономический вес. У Дэвида Саттера я спросил, что, собственно, в остатке: унижение, поражение Путина в результате этих действий Дональда Трампа или у него есть основания для оптимизма? – Если в результате Путин сможет получить от Америки признание того, что страны, которые окружают непосредственно Россию, попадают под её контроль, это с лихвой компенсирует путинские потери, – говорит Дэвид Саттер, – потому что самое главное, я думаю, для Путина – это не создание мировой империи, на это не способен ни Путин, ни Россия. Цель его действий – укрепление собственной власти и власти его окружения. Поэтому его поражение, скажем, в Венесуэле, если это можно назвать поражением, окажется не столь серьёзным, если в результате этого президент Трамп признает, что все великие державы, а Путин к их числу относит и Россию, имеют полное право доминировать над соседними странами, особенно если они слабые. Ситуация в Иране тоже неприятна для Путина, но, если падёт этот режим, новый режим в Иране не обязательно будет настроен против России. Иран был важен, потому что в связке с ним Россия фактически создавала проблемы для Запада. Россия может найти другие способы создать проблемы. У них есть разные возможности. Поэтому самое главное – не судьба этих стран. Очень важно какие принципы будут сейчас установлены в международных отношениях. Если в результате американская сторона будет готова признать аргументы путинского режима по поводу сфер влияния, это будет для него не поражением, а, скорее всего, победой. – Анджела Стент, уважаемый американский аналитик, пишет, что Владимир Путин может рассматривать решительные действия администрации Трампа в Западном полушарии как свидетельство готовности президента США к исполнению мечты Кремля о новой Ялте, разделу мира. Но есть ли реальные основания считать, что он готов признать за путинской Россией право доминирования, скажем, в Восточной Европе? Интересно, что Трамп в интервью New York Times настаивает на том, что он "очень лоялен в отношении Европы". – На этот счет есть противоречивые сигналы. Но всё, что Трамп говорит о захвате Гренландии, о том, что он будет руководить Венесуэлой, что Куба и даже Колумбия, могут быть следующими объектами его внимания, потому что это наша территория, это наше полушарие, это естественно поддерживает идеи раздела мира на сферы влияния. Готов ли он признать подобные права за Россией и Китаем, мы не знаем, но он создаёт интеллектуальную базу для такой новой интерпретации. Я сомневаюсь, что он может сильно изменить направление американской внешней политики, предать старых друзей и создать проблемы для всех. Но Трамп, как мы знаем, человек импульсивный, и он основывается в своих действиях, видимо, на опыте в сфере недвижимости в Нью-Йорке. У него нет чётких нравственных принципов. Поэтому трудно сказать, как это всё будет развиваться, но можно предположить, что значительная помощь для Украины, которая помогла бы ей отразить российскую агрессию и гарантировать безопасность в Европе, пока не предусматривается. Естественно, в такой ситуации возможности для хаоса в мире в будущем сильно повысятся. Потому что все эти теоретики, которые говорят о новом мировом устройстве, в рамках которого великие державы имеют право доминировать в их регионах, забывают о главном. Такая система может нормально функционировать, если эти великие державы имеют более или менее одинаковые ценности. Но Россия – страна без моральных ценностей, она не будет уважать никакой раздел, она будет рассматривать это как шаг к дальнейшей агрессии. – Объективно говоря, пока президент Трамп не дал прямых поводов думать, что он признает за Россией право на сферы влияния. Он вытеснил Путина, например, в качестве посредника в мирном процессе между Арменией и Азербайджаном. В том, что касается Украины, американская помощь Киеву продолжается и оружием и развединформацией. Мало того, Киев сможет получать американское оружие, закупленное европейцами, и в будущем. Дональд Трамп недавно объявил о поддержке законопроекта, предусматривающего вторичные санкции в отношении покупателей российских энергоресурсов. Так что поддержка Украины не прекращается – Да, она продолжается. И если иметь в виду поведение Путина во время последней попытки организовать мирные переговоры, эта помощь должна продолжаться; по крайней мере, это было бы логично. Я только говорю об идейной базе американской политики. Если Трамп будет менять идейную базу американской внешней политики, это, естественно, ослабит нашу позицию в отношении России в разных областях, потому что они всегда будут указывать на наше поведение. Мы не должны компрометировать нашу позицию в мировой политике ради каких-то краткосрочных соображений и выгод. – Дэвид, во время интервью New York Times президент Трамп сделал несколько неожиданных признаний, которые хорошо иллюстрируют его взгляды на мир. Например, он сказал "мне не требуются международные законы, я не хочу причинить боль людям. Я руководствуюсь своей нравственностью". Заявление о неприятии международных законов звучит эпатажно, но можно предположить, что в нравственные понятия президента входит поддержка жертвы агрессии, он неоднократно выражал сочувствие жертвам российских бомбардировок украинских городов. – Он, безусловно, предпринимал шаги, которые заслуживают похвал. Но одновременно он находит оправдание для российской агрессии. Он нередко вторит российской пропаганде. Он давит на Украину, заставляя ее принять условия, которые никакая современная страна не может принимать: например, просто отдать ее территории. Если человек имеет нравственные установки, это хорошо, но мы не видим этого у президента Трампа, и это очень важный индикатор. И если он будет говорить, что Украина коррумпированная, что Россия тоже имеет легитимные претензии и так далее, как он и его советники говорили, это не свидетельствует тому, что у него есть хорошие нравственные ориентиры. Проблема эпохи Трампа в том, что те политики, которые что-то знают о нравственных принципах и понимают, насколько важно, что Америка олицетворяет эти принципы, себя дискредитировали себя в глазах миллионов американцев. А пришедший им на смену Трамп и те, кто поддерживает его, они о наших нравственных международных обязательствах не хотят даже слышать, потому что это было настолько дискредитировано необдуманными действиями в прошлом. – Одной из неожиданных черт внешней политики Дональда Трампа стала его готовность прибегнуть к силе. Президент, обещавший держать Америку в стороне от конфликтов, отдал приказ о бомбардировке ядерных объектов Ирана, угрожает иранскому режиму новыми ударами, сосредоточил военную группировку у берегов Латинской Америки, не исключает военных операций в латиноамериканских странах. Как вы думаете, может Владимир Путин в конце концов спровоцировать гнев Трампа? – Путин давно должен был вызвать гнев Трампа, потому что он регулярно фактически плюет ему в лицо. Он говорит: "Мы хотим мир, что мы озабочены будущим Украины, и мы хотим только блага для Украины", а потом начинает бомбить гражданские объекты. Я до конца не понимаю эту ситуацию между Трампом и Путиным. Я не хочу особенно хвастать, но я был первым журналистом в Америке, кто писал, что "досье Стилла", где говорилось, что Трамп фактически работает под контролем Москвы, это фальшивка. Я понимаю, настолько эти обвинения против Трампа фальшивые. Одновременно он делает и говорит такие вещи, которые могут вызывать сомнение у многих людей по поводу истинной причины для его позиции. Моя интерпретация, моё впечатление – он склонен думать о сферах влияния. Этот тезис российской пропаганды созвучен его опыту. Может быть, так. Другого объяснения у меня нет. Потому что, если бы он мыслил разумно, он бы давно понял, что Путин им манипулирует и никакого мирного соглашения и мира не будет. И единственным нормальным ответом со стороны Америки в интересах мировой безопасности будет максимальная поддержка Украины. https://www.svoboda.org/a/porazheniya-druzey-putina-velikoderzhavnyy-proekt-pod-ugrozoy-/33652353.html https://www.svoboda.org/a/porazheniya-druzey-putina-velikoderzhavnyy-proekt-pod-ugrozoy-/33652353.html Sat, 17 Jan 2026 16:43:56 +0300 Американские вопросы. АрхивВыбор СвободыМир Положит ли Дональд Трамп конец проекту Владимира Путина "великая держава"? Потеряет ли вслед за Венесуэлой Кремль и Иран, как своего союзника? Пойдет ли Трамп на признание сферы влияния России? Наши гости: политолог Илан Берман и публицист, автор нескольких книг о России Дэвид Саттер. https://www.svoboda.org/a/33638223.html https://www.svoboda.org/a/33638223.html Fri, 16 Jan 2026 19:32:30 +0300 Американские вопросы. Архив Чего пытается добиться администрация Дональда Трампа в Венесуэле? Последует ли смена режима в Каракасе? Трамп унизил Путина? Эти и другие вопросы мы обсуждаем сегодня с Владимиром Рувинским, специалистом по Латинской Америке, профессором университета ICESI в колумбийском городе Кали, и Андреем Коробковым, политологом из университета Теннесси. Операция американского спецназа, в результате которой был захвачен и доставлен в Нью-Йорк бывший лидер Венесуэлы Николас Мадуро, была встречена в Соединенных Штатах со смешанными эмоциями. Сторонники этой акции президента США Дональда Трампа приветствовали ее как долгожданное свержение диктатора, за которым, они надеются, последует падение его режима и восстановление демократического правления. Противники обвиняют Трампа в том, что тот втягивает США в конфликт, чреватый непредсказуемыми последствиями, ради единственной цели – взять под контроль венесуэльскую нефть, о чем сам Дональд Трамп немало говорил и писал в первые дни после этой операции. Судя по результатам голосования в Сенате в 8 января, число критиков президента в Конгрессе превысило число сторонников. Сенаторы предварительно одобрили резолюцию, запрещающую президенту применять военную силу против Венесуэлы без предварительного согласия Конгресса. Трамп почти наверняка наложит на нее вето, для преодоления которого потребуется две трети голосов. Но ее символическое значение очевидно: законодатели четко обозначили свое отношение к военной операции в Венесуэле. – Андрей, давайте попытаемся разобраться, что делает Трамп? Это захват ресурсов, свержение враждебного режима, попытка демократических перемен? Ваша трактовка? – Я не уверен, что Трамп до конца знает, что он там делает, но я уверен, что это не последняя его инициатива, – говорит Андрей Коробков. – Ясно, что Трамп всё больше более мыслит в терминах realpolitik, что он всё больше возвращается к системе великих государств, силовой борьбы, всё менее смотрит на те правила, которые были установлены как после Второй мировой войны, так и особенно в период после распада Советского Союза, после конца "холодной войны". Он заинтересован в расширении американского влияния, он переключает внимание Соединенных Штатов с Европы на "Тихоокеанское кольцо", включая как Восточную и Южную Азию, так и Латинскую Америку, он все больше опирается на силовой потенциал Соединённых Штатов. Тут очень важен вопрос и о контроле над ресурсами. В случае Венесуэлы это крупнейшие разведанные запасы углеводородов. Мы уже видим, что для него установление демократического режима является целью вторичной, а может быть вообще даже не очень важной, поскольку ему легче договариваться с режимами, которые, мягко говоря, имеют больше возможностей управления внутренней ситуацией. В последние дни много говорилось, да и сам Дональд Трамп упоминал о возвращении к "доктрине Монро". Реально он идёт гораздо дальше. Он возвращается к тем творческим преобразованиям "доктрины Монро", которые имели место в конце XIX-начале XX веков, при президентах МакКинли и потом Теодоре Рузвельте, с его известной формулой: "Говори мягко, но держи при себе большую дубину". Ясно, что Трамп посылает сигнал отнюдь не только Латинской Америке, он посылает сигнал всем, в том числе и европейским партнёрам. И в этом смысле совсем не удивительно, что события в Венесуэле идут параллельно с резким взвинчиванием градуса напряжения в отношении Гренландии. – Андрей, в вашем анализе теряется важный фактор, на который настойчиво указывает госсекретарь Марко Рубио: США избавили Венесуэлу и мир от деспотичного лидера, причастного и к торговле наркотиками, и к контрабанде оружия, и к финансированию радикальных группировок, и следующим шагом должно стать восстановление демократического правления. – Трамп, действительно, свергает деспотичного лидера, но при этом говорит, что он пока будет работать со следующим диктатором, который к тому же имеет семейный контроль и над исполнительной, и над законодательной властью, если мы говорим о Делси Родригес. Я думаю, это не случайно. Трамп предпочитает работать с лидерами, которые могут контролировать ситуацию, а значит, действуют недемократическими методами. Он прагматик, он смотрит на политику с позиции силы, и он всегда и во всём хочет продвигать американские интересы, в том числе экономические интересы. Тут возникает определённое противоречие. Очень часто говорят, что внешняя политика Трампа сумбурна. Ведь его стратегическая линия оставалась неизменной с 2015 года. Это отказ от глобализма в том виде, каком он существовал последние 35 лет, то есть отказ от многосторонности, переход вот к политике великих держав и силовой политике. Это постепенный уход, а теперь уже очень быстрый уход из Европы и переключение внимания на Тихоокеанский бассейн. И первоначально это был отказ от роли США в качестве "мирового полицейского" и прекращение участия США в военных операциях за рубежом. Но сейчас мы впервые видим отказ Трампа от некоторых элементов этой доктрины. Трамп возвращает США роль "мирового полицейского". Это очень серьезный пересмотр его первоначальной доктрины. В определенной степени он бросает кость неоконсерваторам. Это вполне играет, скажем, в сторону интересов Марка Рубио, представлявшего так называемых "неоконов" в этой администрации. А европейцам, в общем, говорят, что "вы теперь будете играть по нашим правилам и отнюдь не как равные, а в лучшем случае страны-клиенты. И у нас есть к вам свои собственные претензии". – Владимир, как выглядит эта операция Соединённых Штатов с вашей колокольни, в Колумбии, соседке Венесуэлы? – Безусловно, речь идёт о том, что Соединённые Штаты повернулись к Западному полушарию, Латинской Америке и Карибскому бассейну. В том, что касается Венесуэлы, я думаю, что всё-таки вот здесь план есть. Дело в том, что в течение последних лет уже довольно много говорилось на научно-практических конференциях, в том числе в Соединённых Штатах, в которых мне довелось участвовать ещё даже во время первого срока Трампа, что первое, что нужно сделать, это избежать хаоса, нужно обеспечить мягкий транзит власти. Пусть поначалу у власти будут не демократические силы, пусть останутся какие-то из тех людей, которые принадлежат к элите "чавистов", но способные обеспечить функционирование государственных структур и выполнение условий, которые ставит США. Конечно, я думаю, что многим лидерам демократической оппозиции Венесуэлы, которые рассчитывали традиционно на поддержку США, наблюдать за этим очень странно, если не сказать больше, они ошарашены тем, что они оказались у разбитого корыта, по крайней мере, сейчас. Но в то же время мне хочется здесь поднять другой важный вопрос. Мы сейчас исходим из того, что Соединённые Штаты возвращаются в Латинскую Америку в рамках так называемой "доктрины Донро". Но неизвестно захотят ли в Венесуэлу вернуться американские компании. Это неочевидно. "Доктрина Монро" отражала, помимо прочего, нужду Америки в ресурсах этого региона. Им нужны были ресурсы, им нужна была нефть, им нужны были многие другие вещи. Но в последние десятилетия уход США из Латинской Америки был не вынужденным. Этот интерес к ресурсам уменьшился. Китай, по большому счёту пришёл туда, откуда ушли Соединённые Штаты по собственной инициативе. И поэтому мне очень любопытно, захотят ли американские компании вернуться сюда. Мне очень показалось интересным одно из условий Рубио в отношении Венесуэлы – порвать экономические связи с Китаем. Но ну хорошо, то есть они порвали. А каким образом туда придут американские компании? Захотят ли они заменить там Китай. За эти будет интересно наблюдать. – Да, американские аналитики соглашаются, что успех планов Трампа будет во многом зависеть от того, пойдут ли в Венесуэлу американские компании. Интересно, что Марко Рубио ставит акцент на нефть как на фактор демократизации страны. По его словам, США намерены продавать часть венесуэльской нефти с тем, чтобы доходы от экспорта шли на поддержку венесуэльцев, а не режима, то есть, потенциально, на поддержку новых властей. А ранее президент Трамп говорил о продаже нефти из Венесуэлы в интересах венесуэльцев и американцев. – Ясно, что демократия лучше, чем авторитаризм в Латинской Америке. Военные диктатуры, они, может быть, где-то и создавали условия изначальные для того, чтобы ситуация менялась, но в любом случае те страны, которые более-менее хорошо живут в Латинской Америке, являются демократиями. В перспективе, нефть, безусловно, имеет значение для будущего Венесуэлы. Насколько я понимаю, состояние нефтяной отрасли Венесуэлы катастрофически далеко от идеального. Чтобы, по крайней мере, восстановить тот уровень добычи нефти, который был к моменту прихода Чавеса к власти, потребуются очень серьёзные инвестиции. При этом нефть венесуэльская, она, в принципе, не пользуется большим спросом, потому что требуются специальные мощности для ее переработки. В своё время огромный объем ее экспорта приходился на США, где существуют такие мощности. И часть американских компаний, безусловно, чётко себе представляет, что они и как должны сделать. Для этого прежде всего нужна стабильность. И я думаю, поэтому как раз сохранение у власти ведущих фигур чавистского правительства сейчас и воспринимается, по крайней мере, администрацией Трампа, как наличие гарантий стабильности. Но риски тоже очень большие. Если эта операция все-таки пойдет по плану администрации Трампа, то в первую очередь в Венесуэлу начнут возвращаться многие из тех 8 миллионов, которые бежали из страны. И среди них значительная часть – малые и средние предприниматели. Это люди, которые бросились спасать свои деньги, выводить их из страны, когда Чавес начал всё национализировать и раздавать направо и налево. И поэтому, если эти люди поверят в том, что Венесуэла встанет на путь реконструкции, они станут вот важным таким, если хотите, подспорьем в этом всём процессе и в конечном счёте Венесуэла начнёт жить лучше. – Андрей, насколько можно судить, администрация Трампа начинает очень необычный эксперимент по смене режима. В течение последних десятилетий США занимались так называемым государственным строительством, то есть свергали диктатуры, как в Ираке или Афганистане, вводили свои войска и пытались, что называется, насадить демократические структуры. Теперь США отстраняют от власти главу режима и пытаются заставить этот режим мирно самоустраниться, угрожая преследованиями главным действующим лицам этого режима и нефтяной блокадой. Как вы думаете, есть у этой стратегии шансы на успех? – Это эксперимент, и тут очень трудно что-то предсказать, но как раз в этом смысле или Трамп, или Рубио, или какие-то другие теневые фигуры администрации, они как раз пытаются учиться на американских ошибках. Мы знаем, что произошло, когда США с лёгкостью сместили в Ираке Саддама Хусейна, а потом полностью выбросили из политической системы элиту режима Хусейна, получив много неприятных неожиданностей. Сейчас вот как раз идёт попытка как-то инкорпорировать предыдущую венсуэльскую элиту, использовать её и добиться ее сотрудничества. Кажется, в принципе, разумным. Но каковы будут последствия, сказать трудно. Конечно, на всех произвела колоссальное впечатление эта экстракция президента из Каракаса, но мы еще не знаем, к чему это приведет. А вот геостратегически то, что делает Трамп, разрушая предыдущую систему и возвращая мир к силовой политике, политике блоков, неизбежно ведёт к формированию новых попыток сбалансировать власть в мире и ясно, что будут формироваться какие-то блоки с целью создать противовес этому давлению. Если раньше Россию события, скажем, в Европе толкали медленно, но последовательно в объятия Китая, то вот эти последние, как мне кажется, толкают уже Китай в определенной степени в объятия России. Ну, и то же самое касается и Индии. Все-таки получение ресурсов сухопутным путем из России гораздо более безопасно, чем вот опора на морские пути в новых условиях. Поэтому тут будут проявляться какие-то последствия внешнеполитические, которые могут стать очень неприятной неожиданностью. И всё это идёт параллельно с вот этим возникающим расколом между США и Европой, который Трамп сам инициировал. То есть мы, в общем, видим полный слом системы, которая вот возникла. А как в результате Ялты, так и в результате конца "холодной войны". – Владимир, как вы думаете, сможет администрация Трампа управлять новым венесуэльским режимом со стороны, заставить его так сказать, плавно самоустраниться? – Я думаю, что сможет, но только в том случае, если будут делаться вещи конкретные, определённо и быстро. Особенность Латинской Америки как раз в "культуре завтра". Сейчас пока идёт всё в нужном темпе. Если начнутся какие-то задержки, если латиноамериканцы почувствуют, и венесуэльская чавистская элита, почувствует, что там не всё просчитано, не всё проиграно, а есть большая доля импровизации, то тогда, я думаю, они как раз воспользуются тем, чтобы начать всё-таки такую политику хаоса. А хаос они при желании устроить, безусловно, могут. – А какие у Трампа есть инструменты принуждения венесуэльских властей к сотрудничеству? Для Венесуэлы, безусловно, это угроза физического устранения лидеров, которые там остались, и Трамп говорит об этом абсолютно откровенно. А второе экономические рычаги. На чём живёт венесуэльская верхушка, которая, в принципе, себя более или менее хорошо чувствовала? На двух вещах. Она жила, с одной стороны, на доходах от экспорта нефти, которые сейчас США контролирует или начинают контролировать. И второе, безусловно, это все вот эти вещи, связанные с нелегальным трафиком наркотиков, с другими вещами нелегальными, которыми занимались эти генералы. То есть если им перекрыть кислород, условно говоря, в этом, то они, в принципе, почувствуют себя очень-очень плохо. Это действительно, на мой взгляд, является довольно действенной угрозой. И мне кажется, что люди, которые держат власть в Венесуэле, это понимают. – А может кубинский режим стать побочной жертвой падения Мадуро, если администрация Трампа действительно получит контроль за экспортом венесуэльской нефти и перекроет ее поставки на Кубу? – Кубе приходится уже давно очень плохо. То, что сейчас произошло, я думаю, они рассматривают как катастрофу. Приведу такой комичный пример, но он говорит много о том, как сейчас складывается ситуация на Кубе. На прошлой неделе в очень популярной программе кубинского телевидения эксперт, ответственный за продовольственную политику на острове, заявил, что вообще кубинцы должны прекратить есть картофель и рис, потому что эти продукты нетипичные для кубинского стола. Они это заявили просто потому, что у них нет ни картофеля, нет ни риса, который Вьетнам сейчас отказался поставлять бесплатно. То есть власти предлагают кубинцам перейти на подножный корм. И без нефти венесуэльской, безусловно, кубинский режим вряд ли найдёт где-то какие-то альтернативы очень быстро. Поэтому я думаю, что, когда Марко Рубио говорит о том, что стоит только чуть-чуть двинуть давление в сторону Кубы, она развалится как карточный домик, это вполне вероятно. – Андрей, союзник России Мадуро отстранен от власти, США захватили в Атлантике танкер под российским флагом, несмотря на грозные предупреждения Москвы, Рубио потребовал от Каракаса изгнания российских советников и сотрудников спецслужб. Как вы считаете, это большая потеря для России? – Для России, с точки зрения Путина, здесь есть и плюсы, и минусы. Минусы - это, конечно, страшное унижение, которому она подверглась, унижение, связанное с тем, как легко американцы обошли и систему ПВО, и систему личной охраны Мадуро, причём унижение не только для России, но и для Китая, который вроде бы как уже экономически вышел на первое место в торговле с большинством стран Латинской Америки. А теперь его выталкивают из региона. Естественно, нужно принимать во внимание готовность Трампа использовать силовые методы, и это ставит российский теневой флот в очень сложную ситуацию. Но одновременно, я думаю, что российское руководство испытывает определённую радость, поскольку Трамп переключает внимание с Европы и, соответственно, с событий в Украине на другие регионы, на Латинскую Америку. Всё это идёт параллельно с унижением европейских партнёров. А вот Китай, я думаю, наиболее раздражён тем, что произошло. Ведь это ясное заявление, что США будут выталкивать Китай из региона, а китайские экономические интересы были несравнимо обширнее, чем российские. Но, в принципе, конечно, все, включая и Китай, и Россию приняли во внимание в готовность Трампа использовать силовые методы и высокую эффективность этого использования. – Любопытно, что немало аналитиков считает, что такие действия Трампа могут подвигнуть Китай или Россию к авантюрным действиям в своих регионах, хотя, казалось бы, готовность Трампа прибегнуть к силе должна бы урезонить их. – Я согласен с вами. Я думаю, что сейчас ни у кого не возникает особого желания испытывать на себе терпение Трампа. В общем-то, это сигнал Трампа, помимо всего прочего, ребята, лучше со мной не связываться, я настолько отморожен. Лучше не проверять. – Владимир, ваше мнение. Что в остатке для России в результате этой операции США в Венесуэле? – Я согласен с Андреем. Я полностью поддерживаю тезис о том, что политика в последние годы России в Латинской Америке, в Западном полушарии состояла в том, чтобы быть раздражителем Соединённых Штатов, чтобы Соединённые Штаты наконец-то обратили внимание на Западное полушарие. Да, Россия понесла, может быть, серьезные имиджевые потери в Латинской Америке. Сейчас многие задаются вопросом, почему Россия не помогла, не спасла Мадуро, почему не сработали российские системы противовоздушной обороны и так далее, и так далее. Захват этого танкера сейчас будет муссироваться. Но я думаю, об этом довольно быстро забудут. А то, что останется на плаву - это как раз то видение мира, разделенного на блоки, что очень, скорее всего, близко к путинскому видению мира. А в дальнейшем, я думаю, Путин рассчитывает на то, что Трамп, может быть, как-то даже увязнет в Латинской Америке, и это даст ему возможность более спокойно себя чувствовать в Украине, потому что, безусловно, Украина - это цель для Путина номер один, и, мне кажется, он готов пожертвовать очень многим в этом отношении. То, что касается Тайваня, Китая, ну вот здесь я бы позволил себе, может быть, не согласиться с Андреем и с вами. У меня есть сомнения всё-таки относительно готовности Трампа бороться за Тайвань. Здесь, мне кажется, ответ кроется в том, насколько потеря Тайваня будет чувствительна для американской экономики. Если будут сделаны выводы о том, что это действительно может очень сильно нанести удар по американским экономическим интересом, насколько это будет сильным ударом по IT-сектору американскому, то тогда, возможно, США дадут понять Китаю, что лучше этим не заниматься. – Андрей, на фоне захвата американским спецназом Николаса Мадуро, операций американского военного флота в Карибском море, заявления президента Трампа о желании приобрести или взять под американский контроль Гренландию, его прежние жалобы на монополизацию Панамского канала Китаем стали выглядеть в глазах многих как признак экспансионистских намерений администрации Трампа. Как вы думаете, эти опасения обоснованы? – Думаю, они обоснованы. Думаю, что история с Гренландией, она серьёзна, и он будет добиваться установления контроля. Могут быть разные формы контроля. Это неизбежно приводит Трампа не просто к уходу из Европы, а к столкновению интересов США и Европы. Такое действие неизбежно будет вызывать противодействие. С одной стороны, стороны многие напуганы и демонстрацией потенциала США, и готовностью Трампа использовать этот потенциал. И кто-то покорится, но будут всё равно попытки формировать какие-то контрблоки, будет ответная волна недовольства таким давлением. Трамп в последние дни говорил не только о Венесуэле, но и о Колумбии, Кубе, Мексике. В общем, в долгосрочной перспективе тут есть целый ряд как токсических, так и стратегических последствий, которые мы можем разглядеть сегодня, но которые начнут проявляться в ближайшем будущем. – Владимир, чего вы ждёте в этом году от администрации Трампа? – Захват Мадуро, если вообще так разобраться, был небольшой специальной военной операцией Соединённых Штатов. Но символизм того, что произошло в Венесуэле, трудно переоценить. Сейчас все убедились в том, что Трамп готов действовать, и к любым его заявлениям нужно подходить со всей серьёзностью. И я думаю, что это начало большого пути. В том смысле, что мы будем свидетелями ещё очень-очень многих событий в этом году. https://www.svoboda.org/a/eto-ne-poslednyaya-iniciativa-venesuelskiy-eksperiment-trampa/33644613.html https://www.svoboda.org/a/eto-ne-poslednyaya-iniciativa-venesuelskiy-eksperiment-trampa/33644613.html Sat, 10 Jan 2026 17:18:11 +0300 Американские вопросы. АрхивВыбор СвободыМир Чего пытается добиться администрация Дональда Трампа в Венесуэле? Последует ли смена режима в Каракасе? Трамп унизил Путина? Наши гости: Владимир Рувинский, специалист по Латинской Америке, профессор университета в городе Кали в Колумбии, и Андрей Коробков, политолог из университета Теннесси. https://www.svoboda.org/a/33633159.html https://www.svoboda.org/a/33633159.html Fri, 09 Jan 2026 19:32:30 +0300 Американские вопросы. Архив Вечером 3 января, через несколько часов после пресс-конференции, на которой президент США Дональд Трамп объявил о проведении военной операции, в ходе которой американским спецназом был захвачен Николас Мадуро, вопросов о том, как могут развиваться события после отстранения от власти непризнанного Соединенными Штатами и многими другими странами президента Венесуэлы, оставалось гораздо больше, чем ответов. На пресс-конференции Дональд Трамп в очень общих чертах обрисовал планы США в отношении Венесуэлы. В эти планы явно входит смена режима в этой стране. Как выразился президент Трамп, США "будут править Венесуэлой" в переходный период. Насколько затянется этот период и как будет осуществляться управление, президент не объяснил, но рассказал о том, что вступившая в должность президента Венесуэлы вице-президент Делси Родригес якобы во время разговора с Госсекретарем США Марко Рубио выразила готовность сотрудничать с Соединенными Штатами. Она, по словам президента Трампа, "по сути, готова сделать то, что мы считаем необходимым для того, чтобы вернуть Венесуэле величие". Дональд Трамп также предупредил, что, если потребуется, он не исключает отправку в Венесуэлу американских солдат и проведения еще одной военной операции. Однако через некоторое время в своем обращении к стране Делси Родригес обвинила США в "незаконном похищении" Николаса Мадуро и его супруги, потребовала их возвращения и объявила, что Мадуро остается президентом страны. Как на такую позицию властей Венесуэлы может отреагировать администрация Трампа, пока непонятно. Наиболее ясен лишь ответ на вопрос, что в ближайшем будущем ожидает Николаса Мадуро – а именно, судебный процесс в федеральном суде в Нью-Йорке. В субботу он был доставлен самолетом на базу Национальной гвардии США в штате Нью-Йорк, откуда его вертолетом переправили в Нью-Йорк, где он будет находиться в заключении в федеральном центре содержания под стражей в Бруклине. Здесь обычно содержатся обвиняемые, чьи дела рассматриваются федеральным судом. Как подчеркнули во время пресс-конференции Трамп и госсекретарь США Марко Рубио, формальным поводом для операции по захвату Николаса Мадуро, были обвинения в наркотрафике и "наркотерроризме", предъявленные ему еще в 2020 году. 3 января нью-йоркская федеральная прокуратура представила обновленную версию обвинительного документа. В нем утверждается, что Мадуро является главой так называемого "Картеля Солнц" (Cartel de los Soles), по мнению Вашингтона, объединяющего венесуэльских генералов и высших функционеров венесуэльского режима. Считается, что в течение двух с лишним десятилетий они получали многомиллионные взятки от леворадикальной колумбийской группировки FARK за возможность перемещать наркотики, произведенные в Колумбии, через территорию Венесуэлы. FARC таким образом якобы финансировала свою партизанскую войну против правительства Колумбии – с помощью наркоторговли. Мадуро, его сын, супруга и еще трое венесуэльских высокопоставленных чиновников обвиняются также в "наркотерроризме", то есть в сотрудничестве с мексиканским "Картелем Синалоа" и венесуэльской преступной группировкой Трен де Арагуа, внесенными администрацией Трампа в список "иностранных террористических организаций". Согласно обвинительному документу, обвиняемые во главе с Мадуро не только позволили наркокартелям действовать на территории Венесуэлы, но и помогали производить и поставлять кокаин в Соединенные Штаты. Будущее Николаса Мадуро предсказать проще, чем дальнейший ход событий в Венесуэле, рассказывает в интервью Радио Свобода правовед, профессор университета имени Джорджа Мэйсона Илья Сомин. Он считает, что дело Мадуро очень напоминает дело диктатора Панамы Мануэля Норьеги, который был захвачен в результате американской военной операции в 1989 году и впоследствии приговорен к 40 годам тюремного заключения федеральным судом в Майами: "Обвинения в наркотрафике, предъявленные Николасу Мадуро, очень похожи на обвинения против Мануэля Норьеги, они выглядят достаточно убедительно, и я думаю, велика вероятность того, что Мадуро будет приговорен к тюремному сроку". Вместе с тем Илья Сомин полагает, что имеются обоснованные сомнения по поводу юридических оснований для проведения Вооруженными силами США масштабной военной операции в Венесуэле без соответствующей санкции американского Конгресса: "Администрация Трампа может трактовать эту операцию как полицейскую акцию, целью которой является арест людей, обвиняемых в серьезных преступлениях. Но это, без сомнения, была масштабная военная акция с использованием авиации на территории иностранного государства – которая, согласно американской Конституции, может быть проведена только с одобрения Конгресса. Операция по захвату Норьеги, также проведенная без санкции Конгресса, отличается от нынешней операции тем, что панамский лидер повел себя крайне глупо, первым официально объявив войну Соединенным Штатам. Панамские солдаты атаковали американских военнослужащих, находившихся в зоне Панамского канала, и у президента Буша-старшего появился формальный повод для вторжения в Панаму". Тревогу по поводу действий Трампа, отдавшего приказ о проведении военной операции без консультаций и санкции Конгресса, выразили несколько видных законодателей-демократов. Сенатор Чак Шумер, глава фракции демократов в Конгрессе, объявил о том, что на следующей неделе он представит на голосование резолюцию, которая ограничит право президента начинать дальнейшие военные акции без согласия Конгресса. Он призвал президента отчитаться перед законодателями о своих планах в отношении Венесуэлы, с тем, чтобы "мы предотвратили гуманитарную и геополитическую катастрофу, которая втянет нас в еще одну бесконечную войну или приведет к замене одного коррумпированного диктатора другим". Большинство республиканцев, впрочем, поддержали решение Дональда Трампа. Глава республиканцев в Сенате Джон Тьюн назвал арест фактического главы Венесуэлы "важным первым шагом по привлечению Николаса Мадуро к ответственности за преступления, связанные с наркотиками, в которых он был обвинен в Соединенных Штатах". Спикер Палаты представителей Майк Джонсон, назвав операцию "законной и оправданной", сообщил, что администрация отчитается перед конгрессменами о проведенной операции. Расхождения между американскими сторонниками и критиками действий Трампа наглядно зафиксировали и близкая демократам газета The New York Times, и близкая республиканцам The Wall Street Journal. "Атака Трампа на Венесуэлу нелегальна и неразумна", – так озаглавлена редакционная колонка в The New York Times. "Мало кто испытывает симпатию к Мадуро. Он ведет себя недемократично, его режим репрессивный, он дестабилизировал Западное полушарие. Он украл президентские выборы в 2024 году, он спровоцировал экономическую и политическую нестабильность в регионе, что привело к исходу из страны почти восьми миллионов мигрантов. Но если есть один главный урок американской внешней политики, то он заключается в том, что попытка свержения самого отвратительного режима может обернуться еще худшей ситуацией", – пишет газета. Авторы редакционной статьи в The Wall Street Journal называют захват Николаса Мадуро "актом гигиены" в Западном полушарии, отчистки его от диктатора, не только причастного к наркотрафику, но и распространявшего хаос. "Диктатор был также частью оси зла, включающей Россию, Китай, Кубу и Иран. Все они помогали Мадуро сохранять власть. Его поимка – свидетельство выполнения Дональдом Трампом обещания не позволить врагам Америки распространить хаос в Западном полушарии. Все это оправдывает военную акцию, несмотря на причитания критиков слева, заявляющих, что они незаконна в рамках международных законов. Признает это Дональд Трамп или нет, он теперь занимается сменой режима. И он должен добиться успеха", – полагает The Wall Street Journal. https://www.svoboda.org/a/mnenie-belogo-doma-o-venesuele-voprosov-bolshe-chem-otvetov/33639678.html https://www.svoboda.org/a/mnenie-belogo-doma-o-venesuele-voprosov-bolshe-chem-otvetov/33639678.html Sun, 04 Jan 2026 14:40:54 +0300 МирАмериканские вопросы. АрхивАтлас Мира Возьмет ли Дональд Трамп сторону Украины в новом году? Иссякает ли запас прочности путинской России? Эти и другие вопросы мы обсуждаем сегодня с ведущим научным сотрудником института исследований войны и мира при Колумбийском университете Раджаном Меноном, экономистом, в прошлом советником правительств нескольких стран Андерсом Аслундом и социологом, сотрудником Ратгерского университета Сергеем Ерофеевым. Попытка достижения мирного соглашения между Россией и Украиной стала самой заметной внешнеполитической инициативой первого года второго президентского срока Дональда Трампа. Кандидат в президенты Трамп, обещавший покончить с войной в Европе в первый же день после прихода в Белый дом, очень скоро обнаружил, что выполнение этой задачи потребует гораздо больше усилий, чем он ожидал. Пожалуй, единственным результатом этих усилий, продолжающихся уже почти год, стала надежда. Надежда на то, что перемирие возможно и мир достижим. 2026 год должен ответить на вопрос иллюзорна ли эта надежда. Раджан Менон считает, что она едва ли осуществима. – Хорошая новость заключается в том, что результаты опросов в Украине довольно стабильны и показывают, что люди готовы к прекращению огня, – говорит Раджан Менон. – Они осознают, что они не смогут добиться возвращения к границам 2022 года, не говоря уже о границах 2014 года, но они хотят мира, который они считают справедливым. Это означает, что нынешнее требование России об эвакуации Украины даже из неоккупированных частей Донецкой области не сработает. Вопрос в том, окажет ли Трамп реальное давление на Россию, чтобы заставить Путина отказаться от этого требования? Основную проблему, я думаю, представляет Путин. Начиная войну, он заявил претензии на весь Донбасс. Теперь ему нужно объяснить, как он может закончить войну, не добившись того, что будет выглядеть полной победой после миллиона жертв, понесенных Россией после того, как ее экономика оказалась в очень глубокой яме. Вторая проблема, если судить по его комментариям на итоговой пресс-конференции, заключается в том, что есть основания сомневаться, действительно ли он имеет четкое представление о том, что именно происходит на передовой. Например, он постоянно повторяет, что российская армия продвигается на всех фронтах. Он, похоже, верит тому, что ему говорят Герасимов и его заместитель, например, что украинская армия в Купянске полностью окружена, и русские берут Купянск под полный контроль. На самом деле произошло обратное. Российские войска там окружены, и украинцы контролируют Купянск. Поэтому, не зная, что могут предпринять русские и какова их концепция компромиссов, готовы ли они к компромиссам, прогнозы делать невозможно. Понятно лишь, что и Зеленский, и Путин хотят иметь Дональда Трампа на своей стороне, осознавая ключевую роль США как посредника. Вопрос в том, как далеко они готовы зайти чтобы сохранить эти отношения с США. От этого будет зависеть, состоится какое-либо соглашение или нет. – Но если вы правы, украинцы верят, что смогут удержать эту позицию, в то время как у Владимира Путина может быть превратное представление о том, что происходит на фронте и он будет настаивать на продолжении войны, что, с вашей точки зрения, нас может ожидать в будущем году? – Если русские отвергнут идею создания свободной экономической зоны в Донбассе области и отвода войск с занимаемой ими территории, тогда нас ждет продолжение войны. Но в таком случае перед российской армией поставлена очень сложная задача — продвижение к городским поселениям таких размеров, которые она была до сих пор не способна захватить. Один пример. После падения Авдеевки в феврале 2024, практически за два года, года они не захватили ни одного сравнительно крупного города. В течение семи месяцев идут разговоры о взятии российской армией Покровска, но он так и не пал. Возможно, это произойдет, но цена для русских будет очень высока. Проблема для Путина очевидна: наличие большего количества людей, бронетехники, в отличие от старых войн, не оказывается решающим фактором, потому что дроны изменили правила игры. Вы не можете попросту сосредоточить огромные силы в попытке достичь решающей победы и пытаться прорваться сквозь линию обороны украинской армии, потому что он будут уничтожены. Поэтому, я думаю, наиболее вероятен вариант затяжной войны. В таком случае для достижения мирного соглашения президенту Трампу придется предпринять что-то действительно радикальное, например, оказать резкое давление на русских, но до сих пор он не проявлял никакой готовности это сделать. – За исключением введения санкций против Роснефти и Лукойла, которые уже ощутимо сказались на валютных доходах России. Признаки финансовых трудностей Кремля, что называется, налицо. И эти санкции – первая, можно сказать, антикремлевская акция администрации Трампа. – Мы должны быть осторожны и не смешивать две вещи. Давление, с которым сталкивается российская экономика, и реакцию на это со стороны Владимира Путина. Я очень сомневаюсь, что это давление достигнет точки, когда российской экономике будет грозить крах и Путин почувствует, что у него нет другого выбора, кроме как сдаться. Я думаю, мы еще очень далеки от этой точки. Цифры, о которых говорят люди, свидетельствуют о серьезных проблемах российской экономики, которые приближаются к критической точке, российская экономика, скорее всего, окажется в рецессии или уже находится в состоянии спада. Но я думаю, неправильно думать о Путине как о человеке, который просто посмотрит на данные и скажет: "О, ситуация плохая. Теперь мне нужно пойти на компромисс". Потому что он начал эту войну, верно? Никто из членов элиты, насколько нам известно, не был за это. Это его война. Он несёт ответственность за эту войну. Его наследие связано с этой войной. Конечно, можно возразить: "Это всё иррациональные эмоциональные вещи. В конце концов, люди рациональны". Но я думаю, что Путина такие вещи крайне важны. Поэтому я думаю, что он не станет соглашаться на условия, которые считает неприемлемыми, если он продолжает верить, что российская армия действительно одерживает победу. – Господин Менон, если подводить итог первого года второго президентского срока Дональда Трампа, как бы вы охарактеризовали его внешнюю политику? Мы видим, что, с одной стороны, президент Трамп выступает в роли миротворца, которая явно важна для него, с другой, он жестко действует в отношении Венесуэлы, он говорит об интересе Соединенных Штатов к приобретению Гренландии. – Мое мнение - внешняя политика, ее неожиданные повороты зависит от того, что на уме у Дональда Трампа в тот или иной день, а это может сильно отличаться от того, что он думал накануне. Когда разговор идет о внешней политике, то в Вашингтоне всегда существовал определенный процесс ее формирования. Есть президент, у него есть советники, бюрократия, он учитывает мнения членов своего кабинета, он изучает разведывательную информацию. Стиль Трампа совершенно другой. Это стиль, в котором главный лидер нередко действует импульсивно, попирая прецеденты и традиции. Взять идею аннексии Гренландии как внешнеполитическую идею. Насколько я помню, это первый случай, когда какой-либо член НАТО претендовал на территорию другого члена НАТО. Затем вдруг возникает идея смена режима в Венесуэле. Затем неожиданно наносятся авиаудары по радикальным исламским группировкам в Нигерии. Все это очень импульсивные шаги, и проблема в том, что, в отличие от предыдущих администраций, даже в отличие от первого президентства Трампа в его администрации, судя по всему, нет никого, кто бы стал подвергать сомнению решения президента, не говоря уже о том, чтобы их оспаривать. Это означает, что все сводится к особенностям характера Трампа, которые непредсказуемы. И мне кажется, что с возрастом он становится все менее и менее предсказуемым. Андерс Аслунд считает, что миротворческие попытки Дональда Трампа ни к чему не приведут, поскольку, с его точки зрения, президент США не является нейтральным посредником, он расположен к России. – Нет, я не думаю, что этот процесс принесет пользу, – говорит Андерс Аслунд. – Первый довод - Россия намного больше бомбит Украину после начала переговорного процесса. Второе - США голосовали с Россией в ООН против резолюции, осуждающей Россию за агрессию против Украины, за которую проголосовало больше половины мира. Третье - Трамп практически каждый раз перед разговором с Зеленским, по сути, просит инструкции Путина что делать. Объективно говоря, Трамп ничего не требует от России, очень многого требует от Украины, ничего не давая Украине. Это не союзник. – Андерс, вы резко негативно оцениваете миротворческие усилия президента Трампа, с другой стороны, ничего альтернативного за четыре года войны предложено не было, и, судя по публичным заявлениям президента Зеленского, Киев близок к достижению с Вашингтоном приемлемого для украинцев мирного плана. – Я думаю, Зеленский просто делает, что ему надо делать. Он ведет себя вежливо с Трампом, потому что главная угроза для Украины – открытый переход Трампа на сторону Путина. – Если мирные усилия Дональда Трампа не приведут к успеху, то будущий год станет пятым годом войны. Судя по реакции Владимира Путина на мирные предложения, он продолжает верить, что Россия с ее значительно большими людскими и иными резервами, чем Украина одержит верх в длительном противостоянии. На ваш взгляд, этот тезис, который, кстати, популярен среди американских сторонников Дональда Трампа, сохранит свою актуальность в новом году? – Нет, я так не думаю. Мы видим, что поддержка войны в России очень сильно снижается. Левада-центр неделю тому назад представил опрос, где оказывается, что только 25% русских хочет продолжения войны и две трети против этого. Я думаю, что это очень важно, потому что Кремль очень следит за опросами, опросами там занимаются несколько служб. Мы можем видеть даже по публикациям в российской официальной прессе, что россияне не любят войну. Конечно, они хотят победу, но не любят войну. Россия потеряла миллион солдат и, по крайней мере, 200 000 солдат погибли. За всю войну в Афганистане в течение десятилетия Советский Союз, который в два раза больше, чем Россия, потерял 15.000 солдат погибшими. Что это огромная катастрофа, в которую Путин вверг Россию. С какой целью? Чтобы только остаться у власти. Я думаю, очень многие в России это понимают. – Андерс, в последнее время появляется немало информации о резко снизившихся нефтяных доходах России, о том, что в новом году может иссякнуть фонд национального благосостояния, из которого Кремль черпал средства для компенсации расходов на войну. Как это может отразиться на способности Москвы продолжать войну? Будут у нее деньги на войну? – Будут, но на низком уровне. Что очень интересно с бюджетом на следующий год - то, что Россия сейчас не повышает военные расходы, они составляют 8% ВНП. Можно сказать, что будет в 2026 году, война на истощение. И тогда русские будут спрашивать: "А что происходит?" Моя любимая параллель - это Германия. Конец Первой мировой войны. Как она кончилась? Переворот в Берлине. Я думаю, что единственный, естественный конец этой войны - это переворот в Москве. И мы с вами, конечно, не будем знать о том, когда и как это произойдет. Но очень интересно, что очень лояльный сотрудник и товарищ Путина Дмитрий Козак ушёл и не хочет дальше заниматься путинской войной в Украине. Так что, я думаю, что Путин кончится. – С начала войны, Андерс, было сделано немало подобных прогнозов. – Это может долго длиться. Плохая система может очень долго прожить, как мы видели в Зимбабве, в Северной Корее и Кубе. Но война приблизит конец, как это было в Германии в 1918 году. – Но в Германии в восемнадцатом году хлеб выдавался по карточкам. – Сейчас инфляция 7% в России. Но когда Центральный банк России делает опросы, выясняется, что народ считает, что инфляция в два раза выше. Понятно, что россияне страдают. Другой аспект, вероятно, сейчас у России остается 30 миллиардов долларов в ликвидных резервах. Они кончатся в этом году. Россия не может получить деньги ни от кого. Даже Китай не даёт России кредитов. Из-за этого правительство вынуждено повысить налог на добавочную стоимость с 20 до 22%. Но это только даёт полпроцента ВНП, добавочных расходов, по расчётам Министерства финансов. То есть российская экономика находится в стагфляции. Инфляция больше 10%, роста никакого. Я думаю, что будет больше недовольства войной, я не ожидаю экономического краха, я ожидаю политического краха, когда люди осознают, что путинская политика - катастрофа для России. Невозможно предсказать, когда это случается, но всё же Россия - это не Северная Корея. Я не ожидаю, что это будет перемены будут снизу. Когда кое-что случается в России, в Кремле, это обычно на высшем уровне. Мы сейчас очень мало знаем об элите, но мы можем читать российские газеты, использовать официальную информацию, чтобы понимать в целом настроение в стране. Миротворческие усилия Дональда Трампа ни к чему не приведут, если он не прибегнет к эффективным инструментам давления на Владимира Путина. В этом убеждён Сергей Ерофеев. В свою очередь, считает он, обстоятельства могут заставить Трампа воспользоваться этими инструментами в новом году. – Сергей, если отвлечься от многочисленных внутриамериканских инициатив Дональда Трампа и его пошлинной войны с союзниками и соперниками США, то, пожалуй, главной внешнеполитической инициативой президента была его попытка посредничества между Россией и Украиной. Оценки результатов этой инициативы разнятся, например, Андерс Аслунд считает ее, по большому счету, контрпродуктивной, но многие говорят, что, по крайней мере, президент Трамп заставил всерьез заговорить о мире и Москву и Киев. Ваше мнение? – Я готов согласиться с тем, что Трамп действительно более решительно, чем Байден, повёл разговор об установлении мира или по крайней мере прекращении огня, – говорит Сергей Ерофеев. – Это действительно плюс и с самого начала следовало ожидать, что Трамп несмотря на то, что может быть настроен более позитивно к Путину, вместе с тем в силу своего характера захочет сдвинуть дело с мёртвой точки. Украинцы сделали на это определённый расчёт, и американцы и украинцы с тех пор продвинулись значительно вперёд. И об этом говорит план Зеленского из двадцати пунктов, где Украина идёт на серьёзные уступки, потому что Украина уже дозрела до осознания того, что люди важнее территории. И всё равно территории ещё остаются камнем преткновения. Но, по крайней мере, Украина готова остановиться там, где сейчас стоят войска. Это отражает некоторые усилия Трампа, безусловно, но надо сказать, что Зеленский и его администрация, так же как и европейцы, за последние месяцы неплохо научились потакать Трампу, не обязательно во всем с ним соглашаясь, но зная, что он любит, когда его хвалят, он любит, когда с ним соглашаются. – Ключевой вопрос в том, может ли эта тактика принести результат, на который они надеются? Грубо говоря, перетянуть президента Трампа на свою сторону и убедить его оказать давление на Кремль. – Я думаю, шансов у Трампа на успех в миротворческой инициативе нет. И нет у него шансов не то, что на установление мира, но и на прекращения огня более-менее устойчивого. Не из-за украинцев, а потому, что у нас есть такой фактор, как Путин. Путин затеял войну исключительно для того, чтобы оставаться у власти и прекращение военных действий для Путина означает серьёзную возгонку рисков на своём домашнем фронте. Он будет этого избегать до последнего момента. Пока он может показывать своему ближнему кругу и через свою пропаганду говорить российскому народу, что он продвигается в Украине, он не пойдёт ни на какие уступки. Путина можно только принудить силой к тому, чтобы установить хоть какое-то подобие мира или просто прекращение огня. К этому Трамп не готов. Но даже если Трамп будет к этому готов, Путин на это не пойдёт до самого последнего момента. Чтобы добиться этого от Путина Трамп вместе с Европой и с Украиной должен будет предпринять очень значимые усилия по принуждению Путина к миру. – Ну а какие действия Вашингтона, по вашему мнению, в данной ситуации могут заставить Путина пойти на мир? Разговоры о поставках «Томагавков» Киеву давно утихли, угрозы применения санкций в отношении Москвы давно не звучали из уст президента Трампа в последние месяцы, правда сенатор Линдси Грэм в ноябре говорил, что американские законодатели готовы дать ход законопроекту о вторичных санкциях против торговых партнеров России. – Прежде чем заставить Путина посмотреть на ситуацию по-другому, нужно заставить Трампа посмотреть на ситуацию по-другому. Для того, чтобы он лучше понял, с кем он имеет дело и как нужно действовать, на Трампа необходимо оказывать давление. И мы должны отметить, что это давление оказывается. Не все это признают, не все это замечают, но даже само существование значимой группы сенаторов и инициативы Грэма по дальнейшему давлению на Россию - это вместе с тем и давление на Трампа. Он может делать вид, что он не поддаётся никакому давлению, но здесь он принципиально отличается от Путина. И я не удивлюсь, если в один прекрасный момент те же самые "Томагавки" будут переданы Украине. Такие действия совершенно необходимы для того, чтобы усилить это тройственное давление с трёх фронтов на Путина. Первый фронт - это, конечно, украинский фронт. Для этого Украине нужно больше оружия, больше помощи. Второй фронт - это давление свободного мира, дипломатическое, санкционное давление. Очень показательно, что Путин резко отреагировал на поведение ПАСЕ, Парламентской ассамблеи Совета Европы, когда она наконец после нескольких лет созрела до того, чтобы заместить прежнее путинское представительство в своем органе, представительством свободной России. Путин тут же объявил всех этих людей террористами, стремящимися насильственно захватить власть. Это вид очевидным образом свидетельствует о его нервозности. Если нечто подобное будет совместными американскими и европейскими усилиями предлагаться и далее продвигаться, то Путин будет нервничать ещё больше. А третий момент, конечно, это поддержка российского гражданского общества. Наши данные социологические показывают, что этот фронт противодействия Путину тоже существует. – Вы, Сергей, считаете, что Украина способна, так сказать, перетянуть Дональда Трампа на свою сторону, несмотря на его очевидные симпатии к Владимиру Путину и убежденность, что он с ним может договориться, о которой говорят многие люди из окружения Трампа? – Когда мы сравниваем Путина и Трампа, то мы должны всё-таки понимать, что Путин рискует очень и очень многим. Это диктатор, который переполнен страхом больше, чем какой-либо другой диктатор в современном мире. Здесь на кону жизнь Путина. У Трампа совершенно другая ситуация. Поэтому для Трампа вероятность перемены настроения гораздо более высокая, чем для Путина. Не надо считать его совершенно иррациональным человеком. Он вполне поддаётся давлению. Если американская публика, американские законодатели, американские медиа, которые он, конечно, ненавидит, но тем не менее обращает серьезное внимание будут оказывать постоянное давление, Трамп поддастся. – Сергей, ваши прогнозы: как может выглядеть внешняя политика президента Трампа в будущем году, если возьметесь предсказать действия непредсказуемого президента? Чего вы ждете от Владимира Путина? – Мы можем много спекулировать о том, что будет происходить в 2026 году. Могут продолжаться мечты о кремлёвском перевороте. Они могут стать реальностью в любой момент. Мы никогда не можем предсказать, когда кто-то в России скажет: "Всё, хватит". Соберёт некоторое количество значимых людей ради решительных действий. Мы этого не знаем. На данный момент, конечно, мы видим, что система путинская стабильна, что все, кто взвешивает свои риски, предпочитают сохранять его как гаранта своего благополучия. Но опять же, если 2026 год принесет новое давление, причём, как я уже сказал, со стороны трёх фронтов, то кто знает, как ситуация повернётся. – Если говорить о политике администрации Трампа? Мы видим, что Трамп усиливает давление на венесуэльский режим и его лидера Мадуро, на днях он назначил специального представителя в Гренландию, повторив, что Гренландия нужна Соединенным Штатам, он только что заявил, что готов прибегнуть к силе отношении Ирана, если тот попытается восстановить ядерную программу. Как вы думаете, стоит ожидать в новом году серьезной внешнеполитической активности президента, от которого, кстати, его сторонники ждали концентрации внимания на внутренних проблемах? – Случай с Гренландией и с Канадой может только подтвердить тезис о том, что для Дональда Трампа очень важно то, что я называю продолжение шоу, show must go on. Шоу требует новых элементов. О Канаде и Гренландии Трамп, я думаю, благополучно забудет. И он уже переключился на Венесуэлу. Случай Венесуэлы, конечно, здорово отличается от случая с Россией и Украиной, потому что у Венесуэлы нет ядерного оружия. Вся история вокруг украинской войны, недостаточной поддержки Украины, боязни победы Украины связана только с этим фактором, что у Путина есть ядерная бомба. Все без ножика, а он с ножиком. https://www.svoboda.org/a/osnovnuyu-problemu-predstavlyaet-putin-tramp-rossiya-i-ukraina/33639000.html https://www.svoboda.org/a/osnovnuyu-problemu-predstavlyaet-putin-tramp-rossiya-i-ukraina/33639000.html Sat, 03 Jan 2026 18:45:27 +0300 Американские вопросы. АрхивВыбор СвободыМир