21 октября 2014

Главные разделы

«Лицо национальности». Неполиткорректность в русском языке

Максим Кронгауз, директор Института лингвистики РГГУМаксим Кронгауз, директор Института лингвистики РГГУ
x
Максим Кронгауз, директор Института лингвистики РГГУ
Максим Кронгауз, директор Института лингвистики РГГУ

Удивительно, но сколько бы не говорили о том, что выражение «лицо кавказской национальности» нелепое и даже обидное, оно по-прежнему в ходу, особенно в речи чиновного люда, в том числе, высокопоставленного. Высокопоставленных персон часто показывают по телевизору, потому их высказывания подхватывают и тиражируют другие люди. Вот здесь и кроется объяснение живучести такого словесного монстра, как «лицо кавказской национальности».


— И все же, отчего это выражение так любимо многими официальными лицами? — с таким вопросом обратимся к Максиму Кронгаузу, директору Института лингвистики РГГУ.
— Есть примеры, когда политкорректность скорее воспринимается, как ханжество — это «лицо кавказской национальности».


— Хотя известно, что такой национальности не существует. На Кавказе живут люди разных национальностей.
— Действительно, само это выражение не вполне политкорретно. Сейчас мы к нему вернемся. Но прежде я хочу сказать о том, откуда оно взялось. В начале в русском языке (это еще было в советский период) появилось другое словосочетание — «лицо еврейской национальности». Появилось оно в период государственного антисемитизма. Я не могу точно сказать, когда возникло это словосочетание.


— Если мне память не изменяет, где-то в 70-е годы.
— Скорее всего, это 70-е годы, и связано это было с относительно массовым отъездом в Израиль. Надо сказать, что, действительно, слово «еврей» в советские годы стало восприниматься, как несколько пежоративное, его избегали произносить, хотя это одна из наций. Мы же не говорим, что «русский» имеет отрицательное значение, «американец», «украинец». Это было бы странно. Но вот слово «еврей» стали избегать произносить. И как только его стали избегать произносить, возникла потребность его чем-то заменять. Возник как бы смягченный вариант, где название национальности звучало не впрямую, а в качестве прилагательного — «еврейская национальность».


— Вроде такая официальная формулировка, похожая на юридическую, которая не несет никаких дополнительных оттенков эмоциональных.
— Да, официальная формулировка. Понятно, что в ситуации антисемитизма человека назвать евреем... «Еврей» — это что-то как…


— Обругать.
— Да. А так бюрократическая немножко конструкция. Тут она была подхвачена уже в постсоветский период.


— Когда слово «кавказец» стало тоже самое, что «еврей».
— Да, когда возникло тоже анти- не знаю что, антикавказские настроения. Но здесь это усилилось еще и тем, вот это лицемерие, о чем вы сказали. Кавказской национальности нет. Когда мы говорим «кавказец», то мы можем говорить так о жителях Кавказа. Это вполне политкорретно.


— По территориальному признаку.
— Но мы используем это не по отношению к жителям Кавказа («мы» я говорю обобщенно), а к людям, внешне похожим на жителей Кавказа. И вот отсюда возникает эта оскорбительность, потому что они себя не объединяют в единую нацию. Также как если бы мы говорили «африканец» не про жителей Африки, среди которых есть и белокожие, и чернокожие, а называли бы так только чернокожих, независимо оттого, где они живут — в Африке, в Европе, в Америке.


— Но если мы говорим слово «сибиряк», где живут тоже люди разных национальностей, прямо скажем, ни для кого это обозначение по территориальному признаку не кажется обидным.
— Конечно.


— Ни для кого! Если мы говорим «волжанин» — тоже. Почему «кавказец», нормальное русское слово, не может употребляться?
— Нет, оно может употребляться, но сейчас оно стало встречаться в таком лицемерном, ханжеском употреблении, как замена названия людей определенной внешности. Заметьте, если мы говорим о названиях «европеец», «африканец», «американец», ни одно из них не является оскорбительным. Но в последнее время стал появляться легкий пежоративный, вот тот самый негативный оттенок значения у слова «азиат». Как только слово «азиат» перестало употребляться исключительно по отношению к жителям Азии, а стало употребляться для людей, с внешностью, типичной для жителей Азии.


— То, что называется «монголоидная раса».
— Да. И как только слово для жителя определенной области стало употребляться как название типа внешности, оно начинает приобретать вот этот отрицательный оттенок. Еще раз повторяю, «кавказец», если мы просто говорили бы о жителях Кавказа, в этом не было бы ничего некорректного. Но как только мы расширяем это, то...


— Если мы слышим фразу, что в метро поймали кавказца, то тут явно отсылка к его внешним чертам. И вот это недопустимо.
— Например, это может быть коренной житель Москвы, который на Кавказе не живет уже давно.


— Или в третьем поколении москвич.
— Да, или в третьем поколении москвич. Это такой, как лингвисты говорят, эвфемизм. И вот намек на внешность, действительно, становится оскорбительным, тем более что он такой эвфемистичный в тех конструкциях, о которых мы говорили — «лицо еврейской национальности», «лицо кавказской национальности» или «кавказец». Таких употреблений, действительно, стоит избегать. Притом, что изначальный позыв, стимул для возникновения конструкции «лицо еврейской национальности» или «лицо кавказской национальности» политкорректный. Говорящий старается избегать того, что кажется ему грубым. Но в результате получается еще хуже. Поэтому здесь возникает настоящая неполиткорректность.
Вообще, история языка, развитие языка показывает, что дело не в языке, а дело в социальной и культурной ситуации. Лингвисты давно заметили, что если вместо некоего неприличного, некорректного слова начинает постоянно использоваться некий эвфемизм, другое слово, которое кажется приличным и поэтому используется легко, то если ситуация вокруг этого слова не меняется социальная или культурная, если явление остается табуированным, то и сам эвфемизм становится неприличным.
Самый, наверное, яркий пример, это появление нового матерного слова в русском языке. Вместо матерного слова, начинающегося на букву «х», известного, я думаю, всем, в качестве эвфемизма стало использовать название буквы. Буква «х», которую мы теперь называем «ха», в славянской азбуке называлась «хер». Отсюда и глагол «похерить», то есть просто зачеркнуть крестом, зачеркнуть буквой «х». И вот через несколько веков, это слово становится таким же неприличным, как и то, которое оно заменяет. Поэтому, если нам кажется, что слово «негр» или слово «инвалид» становятся некорректными, неприличными, унижают чье-то достоинство...


— Или слепой. Почему-то чаще говорят «незрячий». Какая разница?!
— Это связано не с самим словом, а с ситуацией вокруг этого. Кстати, когда мы говорим о неграх, афроамериканцах и так далее, то, если мы посмотрим на английский язык, то в нем существует некая цепочка замены разных слов разной степени неприличности, которыми называлась эта раса, разные варианты, которые в ситуации социального расизма снова становятся неприличными. Так что, здесь еще раз попытки заменять слово возможны, но они имеют смысл только в том случае, если, действительно, у слова устойчивая отрицательная окраска семантическая. Если же таковой окраски нет, то лучше это слово не заменять, а лучше менять культурную и социальную среду существования, устранять расизм, антисемитизм и так далее.


Завершим беседу с Максимом Кронгаузом вот каким соображением: нравится нам это или нет, но история русского языка знает немало примеров (и Максим Кронгауз один уже приводил), когда слова с нейтральной окраской вдруг становились обидными, а то и совсем уж бранными.


Я приведу еще какой пример. В Древней Руси было распространено вполне почтенное имя Олуферий и его уменьшительная форма Олух. Бог весть отчего, но впоследствии слово «олух» стало синонимом простофили, дурачка, и из разряда имен собственных перешло, таким образом, в разряд имен нарицательных.


А теперь время рубрики «История одного слова». Ведущий научный сотрудник Института русского языка имени Виноградова Маргарита Чернышева объясняет, как возникло слово «предтеча». В отличие от «олуха», здесь для лингвистов все прозрачно:


— В современном русском языке очень многие слова потеряли те значения, которые были в древнерусском языке, а остатки этих значений мы можем обнаружить в однокоренных словах. Все знают, например, эпитет Иоанна Крестителя. Говорят Иоанн Креститель или Иоанн Предтеча. Почему он Предтеча? «Пред» — значит, раньше. Что такое «теча»? Это связано с глаголом «течи» или «тещи». Сейчас это «течь» применительно только к воде или какой-нибудь иной жидкости. А в древнерусском языке помимо этого значения (это значение тоже было), — «идти» или «быстро идти», что сейчас в современном русском языке совершенно утеряно. Но в слове «предтеча» сохранилось это значение. Предтеча — это тот, кто пришел прежде, то есть Иоанн Креститель, Иоанн Предтеча пришел раньше Христа. Поэтому в его эпитете сохранилась семантика глагола «течи».


Кстати, глагол «течь» в его устаревшем значении мы встречаем в стихотворении «Анчар», где Пушкин использовал архаичную лексику:


И тот послушно в путь потек,
И к утру возвратился с ядом.




Уважаемые посетители форума РС, пожалуйста, используйте свой аккаунт в Facebook для участия в дискуссии. Все учетные записи на сайте Радио Свобода закрыты.

Форум закрыт, но Вы можете продолжить обсуждение на Facebook-странице Радио Свобода
 
Комментарии
     
Дискуссия еще не началась. Вы можете быть первым!


О чем говорят в сети
О чем говорят в сети