Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Культурный дневник

Среда 22 Февраль 2017

Календарь

Фильм Константина Лопушанского "Письма мертвого человека" (1986) участвовал в ретроспективной программе антиутопий

Фильм Константина Лопушанского "Письма мертвого человека" (1986) участвовал в ретроспективной программе антиутопий

Лучшие фильмы Берлинского кинофестиваля

Берлинский кинофестиваль начался для меня с десятиминутного японского фильма "День через сто лет". Герой гибнет в 1942 году на мировой войне, но его дух возвращается в 2032-м. При этом фильм снят в 1933-м: режиссер-любитель Шигедзи Огино, подражавший Оскару Фишингеру и Ласло Мохой-Надю, предсказал Вторую мировую войну за 6 лет до ее начала. "День через сто лет" был частью большой ретроспективной программы "Будущее несовершенное", объединившей самые мрачные предсказания фантастов: бесчинства тоталитаризма, межпланетные войны, нашествие монстров, конец цивилизации. Помимо любопытных курьезов, вроде "Дня через сто лет" или "Высадки инопланетян в Токио" (1956), в этом цикле антиутопий были безусловные шедевры, такие как "На серебряной планете" (1979) Анджея Жулавского: выходя из зала, я подумал, что кино 2017 года можно и вообще не смотреть, ничего лучше этого безумного, похожего на падение с нераскрывшимся парашютом фильма я точно не увижу.

Инопланетяне высадились в Токио!

Инопланетяне высадились в Токио!

Ретроспектива была посвящена будущему, фильмы 2017 года – грехам прошлого. Картину Ференча Терека "1945" в дискуссии после премьеры сравнивали со знаменитым "Сыном Саула". В венгерской деревне в августе 1945 появляются два еврея, освобожденные из концлагеря, и жители, не понимая их намерений, решают, что они собираются требовать назад то, что было конфисковано у депортированных. Тех, кто всего лишь год назад выдавал соседей немцам, а потом делил их дома и имущество, ожидают серьезные треволнения: но евреи уезжают, и зло остается ненаказанным. Похожая история оставшихся без возмездия преступлений – в чилийском документальном фильме "Пакт Андрианы". Режиссер, Лизетт Ороско, считала, что ее очаровательная тетя, живущая в Австралии, во времена Пиночета была летчицей. Однако тетю арестовывают в аэропорту Сантьяго, и выясняется страшная правда: она работала в тайной полиции ДИНА и участвовала в похищениях, пытках и убийствах противников военного режима. Андриана говорит, что ее оклеветали, племянница верит и пытается защитить родственницу, но постепенно понимает, что обвинения правдивы. Фильм "Я тебе не негр" снят по незавершенной книге Джеймса Болдуина о трех убитых борцах против расизма: Мартине Лютере Кинге, Малкольме Икс и Медгаре Эверсе. Кадры из хроники 60-х годов сменяются сценами расовых беспорядков нашего времени: в Америке чернокожий президент, движение за гражданские права одержало победу, но противоречия никуда не делись, и прошлое присутствует в настоящем.


Завсегдатаи Берлинале знают, как ориентироваться в его замысловатой программе: нужно оставить напоследок конкурсные фильмы, а обратить внимание на секции "Панорама", особенно документальную часть, и "Форум" – экспериментальные фильмы. Вот мой чрезвычайно субъективный список премьер Берлинале, которые стоит запомнить:

1. Untitled, режиссеры Михаэль Главоггер и Моника Вилли

Буря на свалке в Мавритании – ветер гонит по песку сотни розовых и голубых пластиковых пакетов. Женщина в сиреневой кофте с зеленым вязанием в руках проходит мимо застывшей на камнях черной коровы. На берегу моря одноногие футболисты на костылях с фантастическим проворством гоняют мяч. На крыше товарного вагона погружены в разговор мужчины в огромных белоснежных тюрбанах. Этот фильм стоил Михаэлю Главоггеру жизни: в 2014 году он умер во время съемок в Либерии, заразившись малярией. Главоггер хотел снять кино без темы, "ни о чем", пустившись в кругосветное путешествие на год. Путешествие оборвалось, но великолепно снятого материала хватило на фильм, который завершила его монтажер Моника Вилли.

2. Somniloquies, режиссеры Вирина Паравель и Люсьен Кастен-Тейлор

Страннейшими делами занимаются сотрудники Гарвардской лаборатории сенсорной этнографии. Вирина Паравель и Люсьен Кастен-Тейлор прославились благодаря снятому десятками мини-камер фильму "Левиафан" о трагической жизни рыб в утробе сейнера. Были опасения, что они решат повторить успех и соорудят "Левиафан-2", но новый фильм совершенно другой. Прямо скажем, он вообще ни на что не похож. Звук: записанные в 60-х ночные монологи Дайона Макгрегора, постоянно говорившего во сне. Картинка: полный расфокус, камера, как слепнущая муха, ползает по голым телам спящих людей разного пола и возраста. Записи Макгрегора выдающиеся: ему снился магазин, в котором можно взять напрокат карлика, сексуальные балаганы, люди, вытаскивавшие из него внутренности и т. п. Но самое интересное, что он говорил не с собой, а как будто с беззвучным телефонным собеседником, иногда отвечал на его вопросы, иногда уговаривал, порой вопил и ругался. Быть может, нам всем ночам кто-то звонит, и мы беседуем о прокате карликов, а, проснувшись, все забываем? ​

Кадр из фильма "Сомнилокии"

Кадр из фильма "Сомнилокии"



3. El mar la mar, режиссеры Джошуа Боннета и Джей Пи Снядецкий

Пустыню Сонора на границе США и Мексики переходят нелегальные мигранты. Сбившиеся с пути умирают от обезвоживания. В этом фильме собраны истории тех, кому удалось пересечь границу, и тех, кто находил тела несчастных. Но ни одного человека на экране нет, только пейзажи, а зачастую и просто тьма. В финале на фоне грозового неба звучит стихотворение святого Иоанна Креста, и фильм окончательно превращается в поэму о зловещей силе природы и безжалостной власти судьбы, одному путнику дарующей желанную жизнь в США, а другого обрекающей на агонию в пустыне. Я вспомнил фильм Мантаса Кведравичюса "Барзах": страшная история пыток и похищений в Чечне там тоже была рассказана через знаки в пейзаже.

Джей Пи Снядецкий работает в той же Гарвардской лаборатории, что и Вирина Паравель, несколько лет прожил в Китае и снял там отличное кино о жизни скоростного поезда. Великую китайскую стену возводили несколько столетий, успеет ли Дональд Трамп построить стену на границе с Мексикой?

Кадр из фильма "Море море"

Кадр из фильма "Море море"




4. Casting Jonbenet, режиссер Китти Грин

В 1997 году я решил подписаться на американский таблоид National Enquirer. Мне казалось, что это лучший способ изучить и понять Америку; до сих пор думаю, что так оно и есть. Три четверти выпусков были посвящены актерам и актрисам из неведомых мне ситкомов и певцам (помню заголовок: "Дженнифер Лопес дважды видели в одних и тех же джинсах!"), остальные страницы занимали истории о чудесных исцелениях и неожиданно свалившемся богатстве. Благодаря "Инквайереру" я узнал об убийстве Джонбене Рэмси, шестилетней королевы красоты из города Боулдера, Колорадо. Прошло 20 лет, а я помню все детали этой истории. Мать (бывшая королева красоты, решившая сделать дочь своей копией) обнаружила записку о том, что Джонбене похищена. Записка была очень странная: на трех страницах, причем написана на бумаге, хранившейся в доме, и похитители требовали 118 000 долларов – точную сумму бонуса, который получил отец Джонбене. Однако оказалось, что никто девочку не похищал: ее нашли мертвой в подвале. Подозрение пало не только на родителей, но и на маленького брата убитой. Было множество версий: возможно, мать, взбешенная тем, что Джонбене намочила постель, ударила девочку по голове? А, может быть, это заговор педофилов? Вся Америка обсуждала тайну, но так ничего и не выяснилось. Убийца не найден до сих пор, а мать, которая, судя по всему, знала правду, умерла от рака. "Кастинг Джонбене" снят для "Нетфликса", и это мог бы быть самый банальный фильм, смонтированный из старых телерепортажей. Но режиссеры выбрали необычайный поворот: они предложили жителям Боулдера изображать действующих лиц этой драмы и попутно рассказывать, что они слышали об убийстве и кого подозревают. Получилась замечательная черная комедия, но, наверное, по-другому эту историю и не рассказать.

5. Beuys, режиссер Андрес Файель

Пикассо говорил, что искусство должно не украшать стены, а бросать вызов врагу. "Кто же этот враг?" – продолжал его мысль Йозеф Бойс и отвечал, что это капитал, экономическая система, государство. Фильм о Йозефе Бойсе сделан вполне конвенционально, это самое обычное документальное кино, но жизнь Бойса настолько своеобразна, а его развлечения столь диковинны, что и фильм кажется не столь банальным. Все творения Бойса тут: и медовый насос, и жирный угол, и 7000 дубов, и разговор с мертвым зайцем, и кормление койота газетами Wall Street Journal. Разумеется, упомянут и знаменитый крымский эпизод, когда Бойс, ясноглазый пилот люфтваффе, выпрыгнул из горящего самолета и был спасен крымскими татарами, которые облепили его жиром, завернули в войлок и отправили в германский госпиталь. Есть предположение, что историю про войлок и жир Бойс выдумал, но кто же это проверит?

Один из самых осмысленных фильмов главного конкурса Берлинале остался без наград. Удивительно не это, а категорическое нежелание авторов говорить о личной жизни Бойса. Мельком, без пояснений показывают его жену и детей, и на этом всё. Зато есть подробный рассказ о тяжелейшей депрессии, которой Бойс страдал в юности, когда уже разочаровался в живописи, но еще не придумал жирный угол и санки с войлоком.

Йозеф Бойс всегда ходил в фетровой шляпе

Йозеф Бойс всегда ходил в фетровой шляпе

6. 2+2=22 [The Alphabet], Bickels [Socialism], Streetscapes [Dialogue], Dieste [Uruguay], режиссер Хайнц Эмигольц

Берлинского режиссера Эмигольца я полюбил почти 25 лет назад, когда немецкое телевидение показало его разнузданный панк-фильм The Holy Bunch. Остаюсь его поклонником, хотя Эмигольц с тех пор полностью сменил манеру и снимает фильмы об архитектуре и фотографии, а теперь начал новый цикл Streetscapes. Это, конечно, необычная история для фестиваля: премьеры сразу четырех фильмов одного режиссера, но я рад, что отборщики "Форума" Берлинале решились на такой эксперимент. Два фильма – типичный "архитектурный" Эмигольц. "Я не вижу смысла в передачах Би-би-си, когда эксперт стоит возле здания и объясняет, на что нужно обратить внимание, – говорит он, – я хочу просто показать само здание, то, что с ним произошло сейчас". Это не документальные фильмы об архитекторах, а портреты их творений, никакого комментария, никаких разговоров. Казалось бы, невыносимо скучный жанр, но эта жизнь кирпичей, стали и бетона завораживает и умиротворяет: так успокаивает созерцание огня в камине или играющей кошки. Новые фильмы посвящены Самуэлю Бикельсу, строившему кибуцы в Израиле, и гениальному уругвайскому архитектору Эладио Диесте: для того чтобы посмотреть на его соборы, не обязательно ехать в Уругвай, он строил и в Испании. Другие два фильма – другого толка. В "Алфавите" мы наблюдаем за записью альбома "АBC" дюссельдорфской электронной группы "Крайдлер" и за жизнью улиц Тбилиси. Третий элемент фильма – записные книжки Эмигольца, на каждой странице – коллаж, окруженный записями. Все это, нарезанное и перемешанное, формирует новую структуру. Если есть электронная музыка, то почему бы не быть электронному кино? И последний фильм, "Диалоги" – это двухчасовой разговор актера, играющего Эмигольца, с актером, изображающим его психоаналитика, – на фоне зданий, спроектированных Эладио Диесте и другими уругвайскими архитекторами. Эмигольц рассказывает психоаналитику всю свою жизнь – детство среди руин ("целые города отстраивали заново – разве это нормально?"), переезд в Америку ("друзья меня осуждали, потому что были против войны во Вьетнаме"), экспериментальные фильмы ("все мои первые зрители умерли от СПИДа"), конфликты с прокатчиками, глупые отклики критиков, и наконец, новый период – кино, которое Эмигольц отказывается называть "концептуальным". 66-летний режиссер болен, и эта его исповедь психоаналитику – своего рода прощание с публикой. Надеюсь, что преждевременное.

7. Bones of Contention, режиссер Андреа Вайсс
Chavela, режиссеры Кэтрин Гунд и Дариша Кий

"Я не боялся своего рождения, почему я должен бояться смерти?" – говорил Федерико Гарсиа Лорка. А смерть оказалась страшной: поэта схватили франкисты, пытали, застрелили и закопали неизвестно где. В фильме "Кости преткновения" речь идет о поисках останков убитых во время гражданской войны, а параллельно – об истории преследования геев и лесбиянок в Испании. Как свидетельствует недавно найденный в архиве документ, Лорку убили не только за политические взгляды, но и за гомосексуальность. До конца 70-х годов в Испании преследовали геев, но теперь это одна из самых толерантных стран мира, и с дискриминацией ЛГБТ давно покончено. Именно на гастролях в Испании совершила каминг-аут певица Чавела Варгас, которую в Мексике, где она жила, всячески третировали из-за ее ориентации. Чавела была популярной исполнительницей фольклорных песен, но пристрастие к текиле подорвало ее здоровье, и много лет она не выступала. Ей удалось протрезветь, вернуться на сцену в том возрасте, когда другие исполнители уже уходят на пенсию (очень помог Педро Альмодовар, использовавший ее песни в своих фильмах и рекламировавший ее концерты), и Чавела стала настоящей звездой, когда ей было за 80. Теперь ее называют самой знаменитой лесбиянкой Мексики. И в "Костях преткновения", и в "Чавеле" снималась племянница Лорки, убежденная в том, что искать останки поэта в братских могилах не следует.



8. The Misandrists, режиссер Брюс Ля Брюс

Фильмы Брюса Ля Брюса во всех отношениях чудовищны. Сценарии бредовые, актеры не умеют играть, снято кое-как. Но в этом трэше есть очарование, не тускнеющее с годами. На премьере "Мизандристок" публика была в восторге, и я примкнул к овации, потому что такой фильм невозможно не полюбить. Группа проституток-лесбиянок, живущая в лесном монастыре под надзором хромой матери-настоятельницы, готовит войну против мужчин, но на свою беду к ним попадает молодой антиглобалист, скрывающийся от полиции. Судьба его незавидна!

Я смотрел "Мизандристок" как раз в то время, когда во дворце Берлинале вручали награды фестиваля. О том, кто их получил, написано вот тут, но я уверен, что фильмы из моего списка намного увлекательней.

Лора Гуэрра рассказывает о своем муже – сценаристе, художнике, поэте Тонино Гуэрре

Лора Гуэрра приедет в Москву в апреле, когда состоится вручение российско-итальянской премии "Белла". Одна из номинаций премии носит имя итальянского сценариста, писателя, поэта и художника Тонино Гуэрры и называется "Оптимизм – аромат жизни". Когда-то именно Белла Ахмадулина впервые перевела на русский язык поэзию Тонино Гуэрры. Пять лет назад премия "Белла" была основана мужем Ахмадулиной, художником Борисом Мессерером.

– В прошлом году в Италии я была в жюри этой премии, – говорит Лора Гуэрра. – В этом году я постараюсь в дни Тонино Гуэрры в марте провести мероприятия у нас в Пеннабилли. Кроме того, мы готовимся сейчас к поездке в Рим, это связано с работой нашей ассоциации и с тем, чем я занималась три месяца в Москве, – это фестиваль "Амаркорд", который должен быть посвящен 100-летию Федерико Феллини и Тонино Гуэрры в 2020 году. Это должно стать достойным действом, чтобы люди вспомнили двух великих маэстро.

– Вы сказали, что имя Тонино Гуэрры носит ассоциация. Это разве не фонд?

– Мы сейчас работаем над тем, чтобы ассоциация, которая уже 5 лет работает без Тонино, превратилась в фонд. Она была создана в 2005 году при жизни Тонино Гуэрры. Он очень волновался и говорил: "Зачем эта Ассоциация?! Зачем?! Я первый раз в жизни слышу, чтобы при жизни человека создавался его фонд или ассоциация. Вот когда умру, пожалуйста, делайте, что хотите", – говорил Тонино. Я настаивала на появлении этой ассоциации, потому что Тониночка становился все старше. Как-то, проходя мимо старой запущенной церкви, мы увидели каменные глыбы. Тонино настоял на том, чтобы все это было отреставрировано, в эту работу включились провинции Пезаро и Римини. Получилось замечательное двухэтажное помещение, где мы и расположились.

Кинодраматург и художник Тонино Гуэрра с супругой Лорой

Кинодраматург и художник Тонино Гуэрра с супругой Лорой

В этой ассоциации каждое воскресенье каждую зиму проводились курсы сценарного мастерства. Часто это совмещалось с приездом наших учеников из Москвы, с высших режиссерских курсов. Вместе с Тонино здесь преподавали и Георгий Данелия, и Андрей Хржановский, и Ираклий Квирикадзе и другие режиссеры, которые приезжали в Италию. Это был своего рода сбор друзей, которые рассказывали о кино итальянским студентам. Последние лекции Тонино провел в октябре 2011 года для студентов высших режиссерских курсов. Ничего более прекрасного я в своей жизни не слышала. Можно сказать, что это было завещание Тонино. К счастью, эти лекции записаны, и я сейчас попытаюсь их издать на русском и на итальянском.

Все это было выброшено на улицу, но я отказалась взять – не хотелось больше к этому прикасаться

– Маэстро Гуэрра был и сценаристом, и художником, и поэтом. И, судя по всему, многогранность его таланта нашла отражение в деятельности ассоциации...

– Конечно! У нас в Пеннабилли есть созданный Тонино вместе с одним садовником первый в Италии сад забытых фруктов, где собраны уникальные деревья. Вначале их было 47, сейчас уже 63... Это те яблоки, груши, берикокколо, о которых сегодня не знает никто. Их нужно было искать по лесам и холмам Италии. Одержимые этой идеей садовники пришли к Тонино и сказали: что делать, маэстро? "Сад забытых фруктов срочно!" В мэрии выделили участочек земли, и весь городок сажал деревья. Теперь там еще и памятники Андрею Тарковскому, Джульетте Мазине и Федерико Феллини, и солнечные часы, и фразы Тонино... Там даже посадил свое дерево далай-лама, который дважды был у нас в гостях.

– Я знаю, что вы по образованию филолог, как вы оказались в кино?

– В кино я начала работать в "Совэкспортфильме". Мы готовили субтитры для фильмов, которые шли за рубеж. И тут-то мой немецкий сыграл свою роль... Это истории из другой моей жизни, тоже полные чудес и свершений, знакомств с людьми и первых знакомств с кино.

Когда Андрей с Тонино просто говорили о тумане над рекой, Тарковский предварительно закрывал подушками все телефоны

– Но когда вы познакомились с маэстро Гуэррой, вы работали на "Мосфильме"?

– Да, я была редактором в экспериментальном объединении Григория Наумовича Чухрая, одним из организаторов которого был только что приехавший из-за границы отец Владимира Познера. Экспериментальным это объединение называлось, потому что мы должны были производить фильмы, которые бы окупались у зрителя, а на эти деньги мы должны были снимать другие картины. Одним из первых фильмов экспериментального объединения был фильм "Белое солнце пустыни", но я еще тогда там не работала.

Лора Гуэрра

Лора Гуэрра

А на "Мосфильм" я попала благодаря моему первому мужу Александру Ефремовичу Яблочкину, который работал директором фильмов – сегодня его бы назвали продюсером. Сашенька Яблочкин был совершенно удивительный человек. В 19 лет он был директором картины "Богдан Хмельницкий" у Игоря Савченко. Потом его позвал к себе в театр Михоэлс. В 1948-м убили Михоэлса, весь театр поехал в Воркуту. И Саша отсидел свои 5 лет в Воркуте. Он чудом остался жив, а когда вернулся – стал работать на "Мосфильме".

Директор объединения Мурса предлагал многим снимать картину, начатую Хамдамовым, но все отказывались из солидарности с Рустамом

– А через какое-то время на "Мосфильм" пришли работать и вы...

– Для меня это, по сути, не была работа. Это были какие-то встречи, знакомства. Это было счастье встречать людей, помогать тем, кому, как тебе казалось, нужно помогать! Там я впервые встретилась с моим другом и абсолютным гением Рустамом Хамдамовым. Он был младше меня, и я его поначалу опекала, тогда на "Мосфильме" он делал первые шаги. Рустам был учеником руководителя объединения Григория Чухрая. И тогда был задуман фильм "Нечаянные радости, или Раба любви". Но мы в объединении прекрасно понимали, что тот сценарий, который предложил Хамдамов, никогда не пройдет в Госкино. Поэтому мы решились на такую хитрость: попросили, чтобы Кончаловский дал свое имя, а кто-то написал бы сценарий, близкий по теме и по эпохе к тому, что придумал Рустам. Так было и сделано. Кончаловский дал свое имя, а сценарий по мотивам Рустама написал очень талантливый человек Фридрих Горенштейн. Сценарий прошел, его запустили. И вот тут-то Кончаловский подошел и спросил: "Вам нравится сценарий?" Я ответила: "Нет". А он мне сказал: "Ну, тогда вы просто читатель". В ответ я сказала: "А вы – автор титульного листа". И с тех пор у нас отношения некоторым образом испортились. Но вернемся к фильму Рустама. Он поехал в экспедицию во Львов, уже начал снимать картину – и появились доносы, что Хамдамов снимает не по сценарию. Его вызвали в Москву. И вот мы смотрим отснятый материал у Сизова, который тогда был директором "Мосфильма". Рустам не пришел. Спрашивают: "А где режиссер?" Я говорю: "Болен". Он говорит: "Что же, такой молодой, а уже болен. А у меня 72 фильма". И после просмотра материала, надо отдать должное Сизову, он сказал: "Мы не будем закрывать этот фильм. Видно, что он фестивальный. Только режиссер мне обязательно должен прислать экспликацию. Я бы посмотрел, что он хочет снимать, а потом мы бы и запустили картину". Я прибежала к Рустаму (мы с ним всю жизнь на "вы" и до сих пор), воодушевленно ему сказала: "Рустамчик, ура, вы выиграли поездку на фестиваль. Вы напишите только экспликацию". И тогда он мне в первый и последний раз в жизни сказал: "Какая же вы, Лора, дура!" Я опешила. Он никогда ко мне так не обращался. "Вы не понимаете. Я от этого всего устал. Я уеду". И он уехал в Ташкент. Его за это лишили фильма. Директор объединения Леонид Мурса предлагал многим снимать картину, начатую Хамдамовым, но все отказывались из солидарности с Рустамом. И только один человек согласился – это был Никита Михалков… Таких историй на "Мосфильме" было много.

– То есть вы понимали, в какой стране живете. Знакомство, а потом и брак с Тонино Гуэррой на вашей работе как-то отразился? Связи с иностранцами в 70-е годы в СССР были без таких страшных последствий, как в сталинские времена, но тем не менее они были.

– Конечно! Меня тут же перевели в архив. Я уже не была никаким редактором, а зарплату мою уменьшили наполовину. Ну и, конечно, за нами все время следовали люди. Даже когда мы возвращались домой поздно вечером, они стояли и смотрели. Зимой Тонино им говорил: "Зайдите, холодно. Выпейте рюмочку водки, согрейтесь!"

– Заходили?

– Нет, что вы! И когда Андрей с Тонино просто говорили о камнях в саду или тумане над рекой, Тарковский предварительно закрывал подушками все телефоны. Или они выходили на улицу под снег говорить. Много лет спустя мне позвонил кто-то из моих друзей и сказал: "Лора, Госкино выбрасывает все документы. Тут нашелся первый сценарий, который Тонино написал для Бондарчука про Москву, и все доклады этих самых соглядатаев, которые писали рапорты в Госкино, о том, куда вы пошли, что делали…" То есть вся эта слежка была записана, а потом выкинута на улицу! И я по дурости отказалась все это взять. Просто потому что не хотелось больше к этому прикасаться.

– Творческая кухня – это всегда интересно. Два великих маэстро – Феллини и Гуэрра. Как они работали? Как рождались шедевры кино?

– Они знали друг друга с детства. И их дружба – это не только фильмы, которые мы знаем: и "Амаркорд", и "Джинджер и Фред", и "И корабль плывет", и "Репетиция оркестра". Как они веселились, как они любили друг друга, как они замечательно дружили, с какой любовью и пиететом относились друг к другу, какие дивные письма в тот период, когда еще не случилось меня в жизни Тонино, писал Феллини! Издательство "Бослен" опубликовало книгу "Уйти как прийти". Там впервые опубликованы письма Федерико Феллини и письма Андрея Тарковского к Тонино...

Тонино Гуэрра и Федерико Феллини

Тонино Гуэрра и Федерико Феллини

– У них было какое-то определенное время суток отведено для работы?

– Феллини обычно приезжал к Тонино в 7:30 утра. Они были оба утренние. До этого на протяжении тех 8 или 9 лет, что мы жили в Риме, он звонил Тонино около 7 утра и рассказывал свои сны. Это было так чудесно для меня. Я лежала рядом в постели с Тонино, затаив дыхание, и по ответам улавливала и угадывала феллиниевские вопросы. Этот рассказ о снах, это было пробуждение, которое не каждому даровано в жизни. Иногда они работали в студии у Федерико, иногда у нас дома – это очень редко, но случалось. И я была свидетелем их работы. Происходило это так. Однажды пришел Федерико и спросил Тонино: "Над чем ты сейчас работаешь?" А Тонино говорит: "Я сейчас собираю материалы о великих похоронах, которые потрясли воображение человечества. Например, похороны диктаторов, Сталина, Насера или звезды немого кино Рудольфо Валентино. Валентино – красавец итальянец в Голливуде – умер в возрасте 29 лет. Женщины рыдали. Был открытый гроб. Его несли через площадь". И потом Тонино рассказывал: "Когда все уже разошлись, площадь была усыпана оторванными рукавами". Феллини спросил: "Почему?" – "Ну, как же?! Стоявшие сзади все хотели видеть. Дамы цеплялись за рукава пиджаков мужчин и отрывали их. И потом эти рукава остались на площади". Было ли это действительно или это придумал Тонино, но образ для кино был замечательный. Потом он рассказал Феллини о том, как умирала и просила развеять ее прах Мария Каллас около своего греческого острова. "Представляешь, вот этот фильм мы и будем снимать!" – сказал Феллини. А перед этим он рассказал Тонино, что хочет снимать фильм о карабинерах. "Как о карабинерах?" – "Ты представляешь, Тонино, парад карабинеров! Они скачут в плюмажах на лошадях... Все собираются... Дамы в шляпах ... И вдруг спотыкается первая лошадь на параде. Падает. Офицеры застревают… В общем, все превращается в свалку". Феллини описал это в красках. Оба смеялись. И вообще, я часто слышала, когда они работали, как они смеются, придумывая что-то. Иногда они кричали мне из комнаты, где работали: "Лора, Лора, гляди!" И они рассказывали то, что придумали. Например, про носорога в фильме "И корабль плывет", у которого расстройство желудка. Его поднимают над палубой, он обдает всем этим тех, кто там находится… Тонино и Феллини это показалось очень смешным, они меня позвали, и я смеялась вместе с ними. Вот так они работали. Сценарий "И корабль плывет" был написан за 11 дней.

Тонино Гуэрра, Андрей Тарковский и Лора Гуэрра

Тонино Гуэрра, Андрей Тарковский и Лора Гуэрра

– Тонино Гуэрра автор сценария фильма Тарковского "Ностальгия". Название картины, вышедшей на Западе, пишется именно в русской транслитерации. Чья это была идея?

– Это Андрей настаивал, потому что ностальгия – это русское чувство, о котором он рассказывал. Это то, что свойственно России. Но Тонино считал эту картину у Андрея не самой удачной, потому что надеялся, что этот фильм должен был стать переходным к тому, что Андрей сможет сделать на Западе. Это ведь был первый фильм, сделанный Тарковским в чужой стране. Но это была картина именно о ностальгии советской, о невозможности вернуться, о невозможности разорваться. И "Ностальгия" своего рода памятник той эпохе. Помните, когда в финале картины на развалинах церкви Гальгано сидит умирающий герой и потрясающе начинает идти снег... Гениальный конец "Ностальгии"!

– 30 лет назад на Московском кинофестивале я брала интервью у Тонино Гуэрры. С переводом помогал коллега из итальянской редакции иновещания. Но, когда подошли вы, маэстро попросил вас проследить за точностью перевода. Ваш муж говорил на каком-то особом диалекте?

– Тонино сочинял свои первые стихи на романьольском диалекте. Потому что в 1946 году сразу после войны и он, и Пазолини начали писать в той области Италии, в которой он вырос, чтобы дать языку народа новое звучание. Как если бы они стали играть Гершвина на мандолине. Пазолини писал на фриульском, а Тонино на романьольском диалекте – в Италии их огромное количество, это язык плоти и крови. Как говорил Тонино, диалектами строился Нью-Йорк. То есть простые люди, которые говорили только на диалекте, ехали в Нью-Йорк в эмиграцию. Тонино говорил на своем особом языке, а поскольку он знал, что я перевожу точно, не позволю себе выдумок, интерпретаций или причесывания, что обычно делают переводчики, то он попросил проследить за точностью перевода. Тонино хотел, чтобы его мысль была передана правильно.

– Люди живут памятью о дорогих и близких людях. Но, судя по тому, что вы почти все время говорите о муже в настоящем времени, для вас Тонино живой…

– Абсолютно! Для меня самое главное – это любовь. Вы понимаете, любовь никогда не умирает. Человек находится просто в другой вибрации, в другом измерении. И после ухода мамы, и после ухода папы, и вообще после ухода близких я всегда чувствовала горе. Естественно, после ухода Тонино тоже. Но он единственный учит меня, как маэстро, что смерти нет. Это просто переход во что-то, чего мы не знаем. Я не раз рассказывала, что когда Тонино уходил, в последние дни, я старалась быть все время рядом и говорила: "Тониночка, я тебя любила всю мою жизнь! Даже тогда, когда я тебя не знала". Он так на меня посмотрел и сказал: "А я тебя люблю теперь". И я опять закричала: "И я теперь, Тонино, ну, конечно!" Тогда он опять на меня посмотрел и сказал: "И потом тоже". И вот это "и потом тоже" – оно для меня сейчас и длится. Потому что это для меня как завет. У Тонино есть такое стихотворение:

"Воздух – это далекая вещь, которая вокруг твоей головы.
И становится более светлой, когда ты смеешься".

Недавно у меня в гостях были замечательные ребята из Москвы, Таня и Максим. И выслушав это стихотворение, Таня сказала: "Знаете, Лора, сейчас воздух вокруг вашей головы – это защита и любовь Тонино". И это правда.

Загрузить еще

XS
SM
MD
LG