Ссылки для упрощенного доступа

Звериный рай. Август Маке и Франц Марк в Нью-Йорке


Портрет Франца Марка, сделанный Августом Маке (слева), и автопортрет Августа Маке (справа), коллаж

Нью-йоркский музей австрийского и немецкого искусства, прощаясь с 2018 годом, в котором мы отметили 100-летие окончания Первой мировой войны, устроил выставку двух художников, ставших ее жертвами.

Август Маке (1887–1914) и Франц Марк (1880–1916) были близкими друзьями и сподвижниками, звездами немецкого экспрессионизма, видными членами группы Blaue Reiter (“Синий всадник”) и призывниками 1914 года. Маке убили почти сразу, он похоронен в общей могиле. Марк дотянул до Вердена, на месте его гибели стоит скромный памятник.

Картина Августа Маке “Дама в парке"
Картина Августа Маке “Дама в парке"

Безвременная и бессмысленная смерть объединила их в сознании зрителей, а нью-йоркская выставка позволяет проследить за их параллельной эволюцией. Оба начинали с ученического реализма, оба восхищались протоэкспрессионизмом Ван-Гога, оба переняли у него густой абрис, несвойственный импрессионистам, оба подпали под влияние Кандинского, оба шли к абстракционизму, но неизвестно, дошли бы до него, ибо самое интересное произошло на полпути. Расставаясь с честным портретом реальности, они искажали натуру, используя краски, как Матисс (еще одно важное влияние), – согласно живописной, а не жизненной логике.

Маке лучше всего удавались женские фигуры. Хотя он часто показывал их со спины, во всех узнается его жена, которую Маке писал 200 раз. С лучшим ее портретом, представленным на выставке, он не хотел расставаться, пока тот не оказался во владении дяди, а значит не ушел далеко от дома.

Марк верил в счастливый мир, где животные прекрасно обходятся без нас

История Марка сложнее и богаче. Он хотел рисовать только животных. Пример тому – открывающий выставку двойной портрет собаки, для которого позировал один и тот же пес, напоминавший знакомым художника небольшого полярного медведя. Даже на первых вполне ученических холстах заметна странность Марка: он, как это видно по картине с оленями, его любимыми животными, писал лес с точки зрения зверей, а не людей. Для нас это почти непроглядная чаща, но сквозь нее легко проскальзывает олений взгляд.

Анимализм стал для Марка страстью, призванием, в конце концов – религией. Мало того что звери нравились ему больше людей, такое бывает со многими, Марк верил в счастливый мир, где животные прекрасно обходятся без нас.

Картина "Желтая корова" Франца Марка
Картина "Желтая корова" Франца Марка

Таков его шедевр переломного 1911 года “Желтая корова”, которая постоянно живет в двух кварталах от выставки в музее Гуггенхайма. Наравне с “Криком” Мунка и золотым портретом Адели Климта эта картина стала иконой модернизма и в таком качестве застыла магнитиками на каждом холодильнике. В том числе моем.

Картина "Молодой бык" Паулюса Поттера
Картина "Молодой бык" Паулюса Поттера

Для меня это – радостный финал путешествия коров по холстам любимых художников. Первый из них – Паулюс Поттер, который в 17-м веке создал героический символ родины, изобразив ее в виде быка до неба. Могучий и домашний, он вместе с другой излюбленной аллегорий этой страны – ветряной мельницей – представляет практичный до святости голландский характер.

Совсем другие коровы живут у Шагала. Невинные жертвы мясника, они смиренно несут свой крест и иногда говорят на иврите.

Картина Владимира Шинкарева
Картина Владимира Шинкарева

Еще одна корова висит у меня дома. Я ее купил у идеолога “митьков” Владимира Шинкарева. Выглядит картина тревожно: из ядовитой зелени прямо на вас выходит растерянная корова. В ее глазах – не испуг, а туповатая безнадежность ни в чем не уверенного существа. Она не ждет помощи – она просто ждет, заранее готовая обменять знакомые тяготы жизни на незнакомые.

Синий считался мужским, желтый – женским, красный – брутальным

В отличие от всех них корова Марка пришла из звериного рая, который расстилается за ней на огромном – во всю стену – полотне. Как нам и обещано, она попала сюда в преображенном виде, отчего и стала желтой. В те годы художник, как все в его кругу, исповедовал символику цвета. Синий считался мужским, желтый – женским, красный – брутальным. Желтая корова с синим пятном словно исчерпывала универсальную сущность своего племени. Возможно, она задумывалась как героиня ненаписанной басни. Другими словами, это – символическая корова, но главное, что она беспредельно счастлива, о чем свидетельствует улыбка на морде и изящный, насколько это возможно при ее телосложении, изгиб спины, пойманный художником в прыжке. Оставшись без людского присмотра, она живет в Эдеме, и не для нас, а для себя.

Наверное, думал я, стоя до ломоты в ногах у картины, Марк хотел бы стать в следующей жизни такой коровой. Во всяком случае, он думал об этом, ибо в конце своей короткой жизни начал работу над иллюстрациями к Библии. Судя по наброскам, его захватило самое начало – земля на заре шестого дня творения, когда Бог уже создал зверей, но еще не дошел до Адама. Верден оборвал жизнь Марка на самом интересном месте.

Уважаемые посетители форума РС, пожалуйста, используйте свой аккаунт в Facebook для участия в дискуссии. Комментарии премодерируются, их появление на сайте может занять некоторое время.

XS
SM
MD
LG