https://www.svoboda.org Радио Свободная Европа/Радио Свобода - это частная некоммерческая информационная служба, финансируемая Конгрессом США, осуществляющая вещание на страны Восточной и Юго-Восточной Европы, Кавказа, Центральной Азии и Ближнего Востока и на Россию. https://www.svoboda.org/Content/responsive/RFE/ru-RU/img/logo.png https://www.svoboda.org ru Радио Свобода © 2026 RFE/RL, Inc. | Все права защищены. 60 Thu, 23 Apr 2026 10:23:35 +0300 Радио Свобода svobodanews.ru@gmail.com Нижняя палата Конгресса США не смогла продлить действие ключевого закона в сфере национальной безопасности. Фракции большинства, республиканцам, помешали сделать это диссиденты в ее собственных рядах. Не далее как два года назад Дональд Трамп был яростным противником FISA – Закона о негласном наблюдении в целях внешней разведки. "Убейте FISA, – призывал он законодателей в своем блоге в апреле 2024 года, когда подошел очередной срок продления закона, – его незаконно применяли против меня и многих других. Они шпионили за моим избирательным штабом!" Точно такой же была его позиция в 2018-м. Но теперь он говорит другое: Хотя отдельные положения FISA были к сожалению незаконно использованы против меня в позорной "охоте на ведьм" и нападок со стороны демократов в рамках аферы "Россия, Россия, Россия" и, возможно, будут использованы против меня в будущем, я готов рискнуть, пожертвовать своими Правами и Привилегиями Гражданина ради наших Великих Вооруженных Сил и нашей Страны! Закон FISA, внесенный в Конгресс сенатором Тедом Кеннеди и подписанный президентом Джимми Картером, был принят в 1978 году. Он стал результатом масштабного расследования сенатской комиссии во главе с сенатором-демократом Фрэнком Чёрчем, которое, в свою очередь, явилось следствием разоблачительной статьи лауреата Пулитцеровской премии Сеймура Херша в газете New York Times, опубликованной в декабре 1974 года. Помимо прочего, в ней шла речь о слежке ЦРУ за активистами американского антивоенного движения. Закон о национальной безопасности 1947 года запрещает ЦРУ работать на территории США. 1975 год стал худшим годом в истории управления. Директор ЦРУ Уильям Колби давал показания законодателям по несколько раз в неделю. Именно тогда сенатор Черч назвал ЦРУ rogue elephant – отбившимся от стада, одичавшим слоном. Работа разведки была полностью парализована. FISA поставил под контроль специальных комитетов обеих палат Конгресса негласное наблюдение за иностранными организациями и физическими лицами на территории США и учредил специальный суд по надзору за внешней разведкой (FISC), который дает санкции на слежку за гражданами США, подозреваемыми в шпионаже. В этом случае постановление суда должно быть получено не позднее чем через 72 часа после начала наблюдения. Суд работает в закрытом порядке, его процедура упрощена, а планка доказательной базы ниже, чем в суде общей юрисдикции. За нарушение положений закона предусмотрена ответственность в виде штрафа в 10 тысяч долларов или пяти лет лишения свободы, или и того и другого. С другой стороны, гражданин США, чьи права были нарушены в результате ненадлежащего исполнения закона, вправе потребовать компенсации в размере не менее 10 тысяч долларов или 100 долларов за каждый день нарушения. С 1978 года закон оброс многочисленными поправками. Самая значительная из них – закон "Патриот США". Он был внесен в Конгресс менее чем через неделю после терактов 11 сентября 2001 года. В нервной атмосфере, характерной для тех дней, он был принят обеими палатами почти без дебатов и поправок. Уже 26 октября закон был подписан президентом Бушем и вступил в силу. "Патриот США" приравнял к шпионам террористов, не обязательно действующих в интересах иностранного правительства. Именно тогда правозащитники вспомнили фразу Бенджамена Франклина: "Те, кто готов отказаться от существенной свободы ради приобретения небольшой временной безопасности, не заслуживают ни свободы, ни безопасности". Как это часто бывает с афоризмами, она была сказана по совершенно другому поводу, но в новых политических реалиях обрела новый смысл. Ее повторяли бесконечно. Важное изменение, которое администрация Буша ставила себе в особую заслугу, заключается в том, что поправка "сломала стену" между ЦРУ и ФБР. ФБР, в чьи функции входит и контрразведка – правоохранительное ведомство, действующее на основании судебных ордеров. ЦРУ ордера не требуются, но информацию, добытую разведкой, нельзя было использовать как основание для ареста, обыска или негласного наблюдения. Именно эту стену сломал закон "Патриот США", а заодно существенно облегчил ФБР общение с судом. Агенты ФБР тогда пришли даже в библиотеки для изучения читательских формуляров. В декабре 2005-го разразился новый скандал о незаконной прослушке. Оказывается, вскоре после 11 сентября президент Буш санкционировал электронную слежку за гражданами США без судебных ордеров Агентству национальной безопасности. Программа называлась красиво: Stellar Wind ("Звездный ветер"). Я пришел тогда в один из вашингтонских исследовательских центров на дискуссию о государственной тайне и журналистике. В ней участвовал бывший директор ЦРУ Джеймс Вулси. Я попросил слова и обратился к нему: По-моему, проблема в том, что никто не примеряет программу прослушивания на себя. А я вот сделал это и вижу, что я – идеальный объект для прослушивания. Я каждый день звоню за границу, употребляю ключевые слова вроде слова "джихад", мой библиотечный формуляр просто ужасен. Существует ли легальный способ узнать, прослушиваются ли мои телефоны? И как мне избавиться от слежки? Вулси ответил: Я не располагаю конфиденциальной информацией о программе, но если она соответствует описаниям, вам не стоит опасаться употребления ключевых слов. У вас не должно быть неприятностей, если вы не разговариваете с другом, который состоит в "Аль-Каиде". В этом случае вы, возможно, под наблюдением. Во всех других случаях, по крайней мере если программа устроена так, как сообщалось, не думаю, что у вас есть повод для беспокойства. Но меня поддержал коллега, журналист-расследователь Newsweek Майкл Изикофф: Вы можете говорить с дальним родственником, не имея ни малейшего понятия, что он связан с "Аль-Каидой", а эта связь состоит в том, что его однажды видели в обществе человека, который, как подозревают власти, встречается с кем-то из "Аль-Каиды", – и вот теперь правительство США прослушивает телефоны всей семьи. Жертвой незаконной слежки считает себя, как мы видели, и президент Трамп. Действительно, в 2016 году ФБР под руководством Джеймса Коми вело наблюдение за двумя второстепенными сотрудниками штаба Трампа, используя при этом ордера FISA. Операция эта под причудливым названием Crossfire Hurricane ("Ураган перекрестного огня") началась с целью проверки досье Кристофера Стила, обвинявшего Трампа в сговоре с Россией, и велась, как выяснилось впоследствии, с "грубой некомпетентностью и халатностью". Кроме того, ФБР использовало "сырые, непроанализированные и неподтвержденные разведданные" для начала полномасштабного расследования, когда требовалась лишь доследственная проверка. Для предъявления обвинений самому директору бюро этого было мало, поэтому его попытались осудить по другой статье – за дачу ложных показаний Конгрессу. Однако суд постановил прекратить дело. После истории со "Звездным ветром" в FISA появилась новая поправка, принятая летом 2008 года – раздел 702. Она узаконила слежку без ордера. Ведущие ее ведомства действуют на основании ежегодных сертификаций, утверждаемых специальным судом, о котором сказано выше. Да им и затруднительно было бы получать ордера, потому что наблюдение ведется методом анализа больших массивов данных (выполняемого, надо полагать, искусственным интеллектом), полученных либо от интернет-провайдеров, либо путем подключения к магистральным сетям. Причем провайдеры не вправе отказать в исполнении запроса: за каждые сутки просрочки им грозит штраф в размере 250 тысяч долларов. Закон возбраняет целевое наблюдение за гражданами США, а также "обратное целевое наблюдение", то есть когда ведется слежка за иностранцами с целью сбора информации об американцах. Тем не менее когда иностранцы, находящиеся под наблюдением, общаются с американцами, сведения об этих американцах "случайно собираются" и хранятся в базах данных разведки. Существует процедура "поиска через черный ход", при помощи которой можно получить эти сведения без судебного ордера. Секция 702 имеет ограниченный срок действия. В 2023 году, когда голосовалось очередное продление, предложение обязать разведку получать судебный ордер для подобного поиска было отклонено в Палате представителей большинством всего в один голос. Противники этого требования утверждали, что запросы на выдачу ордеров будут обрабатываться слишком долго в ситуациях, связанных с неотложными угрозами национальной безопасности. Тогдашний директор ФБР Кристофер Рэй заявил, что это означает "запрет де факто" на применение этого инструмента разведки. Спецслужбам всегда кажется, что чем больше у них полномочий, тем они эффективнее. Но практика говорит иное. Как явствует из рассекреченного в 2023 году отчета суда по надзору за внешней разведкой, в течение 2021 года ФБР более 278 тысяч раз неправомерно воспользовалось своими полномочиями по проведению обысков без ордера; объектами таких действий становились жертвы преступлений, подозреваемые в участии в беспорядках 6 января 2021 года в Вашингтоне, лица, арестованные в ходе протестов Black Lives Matter, а также спонсоры кандидатов в Конгресс. В 2023 году действие раздела 702 удалось продлить всего на четыре месяца, до 19 апреля 2024 года. Именно в связи с новым продлением Дональд Трамп и призывал "убить FISA". Конгресс все-таки продлил действие раздела, но только на два года – с таким расчетом, чтобы следующие дебаты по продлению состоялись уже при Трампе. Поправку, требующую ордеров на "поиск через черный ход", принять не удалось: голосование завершилось вничью – 212:212. В данном случае водораздел пролег отнюдь не по партийной принадлежности: против поправки голосовало 126 демократов и только 86 республиканцев. Администрация Байдена настойчиво лоббировала отклонение поправки и называла ее принятие "безрассудным политическим решением". Консервативное крыло республиканской фракции голосовало за поправку, в то время как спикер-республиканец Майкл Джонсон – против, хотя, будучи рядовым членом Конгресса, выступал за нее. Вместе с ультраправыми республиканцами за поправку голосовали демократы-прогрессисты. И вот теперь пора снова продлевать раздел 702. Срок его действия истекает 20 апреля. Почему Трамп изменил свою позицию на противоположную? Об этом трудно судить по его текстам в блоге, а заявлений перед камерой он по этому вопросу не делал. "Наши Военные Патриоты остро нуждаются в разделе 702 FISA и именно это является одной из причин тех КОЛОССАЛЬНЫХ успехов, которых мы добились на поле боя. Я беседовал со многими представителями наших Военных. По их словам, FISA необходим для защиты наших Войск за рубежом, а также нашего народа здесь, на родине, от угрозы Иностранных Террористических Атак", – так он пишет в одном из своих постов, требуя от Конгресса проголосовать за продление "чистого", то есть без поправок, закона. "Факт в том, что, нравится вам FISA или нет, он ужасно важен для наших Военных", – добавляет он в другом. Вероятно, президенту просто не приходило в голову сомневаться в лояльности однопартийцев: одно дело – голосовать против решения, которое поддерживает Джо Байден, и совсем иное – против мнения собственного лидера. Но ультраконсерваторы, объединенные в "Кокус свободы", свою позицию не изменили. Более того: их лидер Энди Биггс от Аризоны внес свой законопроект, запрещающий внесудебную слежку. "Слишком долго федеральное правительство использовало лазейки в законодательстве о слежке, чтобы обходить Конституцию и вести наблюдение за американцами без судебного ордера, – заявил он. – Четвертая поправка гласит совершенно ясно: правительство обязано получить ордер, прежде чем осуществлять поиск в переписке или личных данных граждан США. Мой законопроект восстанавливает эту фундаментальную защиту и гарантирует, что федеральные ведомства не смогут уклоняться от конституционных ограничений, приобретая частную информацию американцев у брокеров данных". (Оказывается, они делают и это.) И опять голосование закончилось со счетом 212:212! Белый Дом озаботился проблемой слишком поздно. Во вторник президент пригласил для разговора конгрессменов-республиканцев, препятствующих "чистому" продлению. Он убеждал законодателей согласиться с продлением FISA на 18 месяцев. Энди Биггс приглашения не получил. Во вторник директор ЦРУ Джон Рэтклифф провел несколько брифингов для несогласных. В итоге единственное, чего мог добиться спикер Джонсон, – это продления действия раздела 702 до 30 апреля. Голосование состоялось глубокой ночью с четверга на пятницу. В тот же день за продление на 10 дней проголосовал Сенат. Положение критическое. Администрация не может допустить, чтобы раздел 702 просто утратил силу. Но и переубедить противников нынешней редакции из числа своих однопартийцев у нее мало возможностей. Конечно, президент может лишить строптивых конгрессменов своей поддержки на предстоящих в этом году выборах в Конгресс. Но они, надо полагать, хорошо взвесили свои шансы. https://www.svoboda.org/a/bezopasnostj-tsenoy-svobody-dilemma-o-slezhke-v-ssha/33735040.html https://www.svoboda.org/a/bezopasnostj-tsenoy-svobody-dilemma-o-slezhke-v-ssha/33735040.html Sun, 19 Apr 2026 09:44:35 +0300 Американские вопросыАмериканские вопросыМирПопулярная Америка Кандидат демократов на выборах губернатора Калифорнии конгрессмен Эрик Сволвелл лишился шансов на избрание. Всему виной публикация в газете San Francisco Chronicle. Его бывшая сотрудница, пожелавшая сохранить анонимность, рассказала, что Сволвелл дважды совершил сексуальное насилие в отношении нее, когда она была "слишком пьяна, чтобы дать согласие". Инциденты имели место в 2019 году. Сведения о неумеренном сексуальном задоре конгрессмена уже с месяц бродят в социальных сетях. Телекомпании CNN не составило труда найти еще трех женщин, которые заявили, что Сволвелл приставал к ним. Из этих четырех пострадавших только одна назвала свое имя – Элли Саммарко. Когда конгрессмен опубликовал свое видео, в котором заявил, что все обвинения – "чистая ложь", муж Элли, известный политтехнолог демократов Адам Пархоменко, ответил ему в комментариях, что его жена, которую он всецело поддерживает, предоставила CNN непристойную переписку, которую Сволвелл вел с ней в мессенджере Snapchat. Сволвелл женат, у него трое детей. "Я никоим образом не утверждаю, что я идеален или что я святой. В прошлом я, безусловно, совершал ошибки в своих суждениях, – сказал он в своем видеообращении. – Эти ошибки – дело сугубо мое и моей жены. И ей я приношу глубочайшие извинения за то, что поставил ее в такое положение". "Этот лживый, возмутительный слух распространяют за 27 дней до выборов отчаявшиеся оппоненты, которые, к сожалению, объединились с конспирологами из движения MAGA, поскольку знают: Эрик Сволвелл является фаворитом в этой гонке", – заявила пресс-секретарь Сволвелла Мика Бизли. Один из этих "отчаявшихся конкурентов", республиканец Стив Хилтон, бывший ведущий Fox News, которого поддержал президент Трамп, разразился гневной филиппикой: "Несмотря на их бесконечные нравоучения о гендерном равенстве и их так называемые "ценности", совершенно очевидно: сегодняшнюю Демократическую партию Калифорнии все это нисколько не волнует – ее интересует лишь собственная власть... Они превратились в коррумпированное, терпящее крах и вызывающее лишь стыд сборище, погружающееся в хаос, грязь и скандалы". Реакция руководства Демократической партии была мгновенной. Сволвелла призвали снять кандидатуру. Офис его избирательной кампании опустел – его покинули ключевые сотрудники. Крупнейшие профсоюзы Калифорнии – учителей и SEIU, объединяющий работников здравоохранения, госслужащих и сотрудников агентств по управлению недвижимостью, отозвали свою поддержку кандидатуры Сволвелла. Но самый весомый вред его кампании нанесли инфлюэнсеры – блогеры Шайенн Хант и Ариэль Фодор, известная под псевдонимом Mrs. Frazzled ("Умотавшаяся"). Первая – бывшая сотрудница аппарата Конгресса и директор некоммерческой организации Gen-Z for Change, глашатая поколения Z. Вторая – бывший учитель младших классов, чей юмористический блог посвящен в основном вопросам воспитания и образования детей. Отвечая на угрозы конгрессмена обратиться в суд, она написала: "Сволвелл сдулся. Я увидела все что хотела. Он не станет из-за этой истории подавать в суд НИ НА КОГО, потому что процедура раскрытия доказательств его просто уничтожит. Зачем этот человек вообще избирался в губернаторы – это выше моего понимания". Более того: офис окружного прокурора Манхэттена заявил, что займется расследованием обвинений, потому что один из эпизодов имел место в отеле на территории этого судебного округа. Среди однопартийцев Сволвелла в Конгрессе муссируется идея лишить его мандата. Момент для разоблачения выбран исключительно удачно, и есть признаки того, что скандал был срежиссирован. Но почему вожди партии так быстро сдали фаворита гонки? Говорят, что улики столь весомы, что оправдания бесполезны (уж как бы ни обвиняли Дональда Трампа, но он ни в одном случае не заводил неприличной переписки с женщинами). Оправдывающийся заведомо ставит себя в проигрышную позицию, да и времени на оправдания не остается. Так, в 2000 году Джон Маккейн был выбит из седла слухами о внебрачной чернокожей дочери (на самом деле сенатор удочерил девочку из Бангладеш), исходившими, по недоказанным сведениям, от советников соперника Маккейна в борьбе за партийную номинацию Джорджа Буша. Старое, испытанное орудие. В свое время я разбирался, откуда в 1828 году, когда президент Джон Квинси Адамс переизбирался на второй срок, взялась сплетня о том, что он, будучи послом в Петербурге, будто бы предоставил императору Александру I для совращения няню своих детей, но она, к счастью, оказалась "не столь сладострастна, чтобы удовлетворить его пресыщенный аппетит". Те выборы Адамс проиграл. Вспоминается и другая история, ныне прочно забытая. В 2002 году член верхней палаты законодательного собрания Иллинойса Барак Обама избирался в Сенат США. Его соперником от Республиканской партии был бизнесмен Джек Райан. Обаму тогда называли восходящей рок-звездой Демпартии. Во всех опросах он опережал Райана. И все же республиканцы надеялись, что молодой неопытный политик может дрогнуть, ошибиться и проиграть. Но так называемая "чикагская политическая машина", благодаря которой весь XX век у власти в штате, за редкими исключениями, находился один и тот же клан, сработала безотказно. За четыре месяца до выборов газета Chicago Tribune потребовала через суд снять гриф конфиденциальности с документов о разводе Райана. Оказалось, что бывшая жена, киноактриса Джери Райан, известная по роли "Седьмой-из-Девяти" в сериале "Звездный путь: Вояджер", обвиняла его в том, что он принуждал ее посещать секс-клубы и участвовать в оргиях. Райан снял свою кандидатуру. Республиканцы наспех номинировали нераскрученного кандидата, который с треском проиграл Обаме. Представим себе, что Обама проиграл бы выборы в Сенат. Его звезда, вероятно, не закатилась бы. Но в президентских выборах 2008 года с Маккейном соперничала бы Хиллари Клинтон. И скорее всего, выиграла бы. Что произошло бы далее? Об этом можно только гадать, это уже альтернативная история. Как же часто "развилки истории" возникают буквально на ровном месте! Унылая измызганная фраза о том, что "история не знает сослагательного наклонения", сказана лишенным воображения немецким медиевистом Карлом Хампе. На самом деле мы просто не замечаем, когда Америка – а с нею и мир – проскакивает очередную развилку. Особенность калифорнийских праймериз в том, что они внепартийные: в финал выходят два кандидата независимо от партийной принадлежности. Сволвелл преувеличивает, когда называет себя лидером гонки. В последнем опросе (проведенном еще до разоблачений) он был на третьем месте после двух республиканцев. В воскресенье Сволвелл сдался и объявил, что прекращает свою кампанию. Вероятно, демократы рассчитывают мобилизовать свой электорат в пользу одного из своих оставшихся кандидатов, которых они долго убеждали сняться в пользу Сволвелла (хороши бы они были сейчас!). Но вполне может статься, что избиратели штата, который с 1992 года ни разу не голосовал на президентских выборах (а на губернаторских – с 2010-го) за кандидата Республиканской партии, должны будут на этот раз выбирать из двух республиканцев. https://www.svoboda.org/a/soslagateljnoe-naklonenie-vladimir-abarinov-o-prevratnostyah-karjery/33731769.html https://www.svoboda.org/a/soslagateljnoe-naklonenie-vladimir-abarinov-o-prevratnostyah-karjery/33731769.html Tue, 14 Apr 2026 08:43:07 +0300 БлогиВыбор СвободыМнения О том, что американский миллиардер Питер Тиль прочел в Риме цикл секретных лекций об Антихристе, сообщили многие новостные агентства, но широкая публика восприняла известие как занятный курьёз. Ещё больше позабавила её статья известного католического богослова Паоло Бенанти "Американская ересь: следует ли сжечь Питера Тиля на костре?" Мало кто удосужился прочесть её – большинству хватило заголовка. На самом деле это не причуда пресыщенного богача. Бэкграунд Тиля и объём его влияния на индустрию информационных технологий и американскую политику заставляют отнестись к его проповеди со всей серьёзностью. В ноябре 2023 года техномагнат Трей Стивенс праздновал свое сороколетие. Трехдневную пати Трей и Мишель Стивенсы устроили в Альбукерке, Нью-Мексико. Гостей было больше 200 человек. Одним из видов угощения были caviar bumps – модный способ поедания осетровой икры, положенной на тыльную сторону кисти, дабы ощутить её чистый вкус. Развлекал гостей выходец из Зимбабве диджей Canvas. Мероприятие носило несколько странное название: The Roast, The Toast, and The Holy Ghost ("Жаркое, тост и Святой Дух"). Как рассказывает Мишель, они с мужем подумали: "Разве не забавно было бы такой уловкой заманить в церковь кучу народа?" (Оба – убежденные христиане, хотя и неясно, какой деноминации.) Посреди всеобщего веселья, когда группа Canvas закончила своё выступление, бизнес-партнер именниника Питер Тиль прочитал почти часовую лекцию "о прощении и чудесах, о смысле и значении смерти и воскресения Иисуса", а также свидетельствовал о своей собственной вере. И гости, и хозяева были изумлены. Они никак не ожидали от Тиля такого прозелитизма. Многие заинтересовались словами оратора. Другие назвали это ересью. Мишель Стивенс решила весной будущего года собрать новую тусовку уже в Сан-Франциско, с Тилем в роли главного спикера. Встречи стали регулярными. В итоге появился клуб ACTS 17 Collective, о котором впервые рассказала в феврале прошлого года журналистка New York Times Эмма Голдберг. ACTS 17 – сокращенное название 17-й главы книги Нового Завета "Деяния Святых Апостолов", которая повествует о том, как апостол Павел прововедовал Евангелие в Афинах, городе ученых язычников. Здесь нетрудно увидеть аллюзию на Кремниевую долину, верящую во что угодно, но не в Христа. Аббревиатура расшифровывается также как Acknowledging Christ in Technology and Society – "Признание Христа в технологиях и обществе". Так в Кремниевой долине возникла мода на христианство. ACTS 17 – закрытый клуб. Хотя доступ на выступления Тиля платный, его нельзя купить ни за какие деньги, если тебя не пригласили персонально. Отсюда пошло подозрение, что речь идет о новой секте. Но для самого Тиля это не поветрие, а глубоко продуманная позиция. Всё это было только скука, Безделье молодых умов, Забавы взрослых шалунов, Казалось ........ Узлы к узлам ...... И постепенно сетью тайной Россия ......... Наш царь дремал. ...... Сегодня понятно, что в 17-й строфе десятой главы "Онегина" Пушкин описал возникновение социальных сетей. Они и впрямь начинались как "забавы взрослых шалунов". А теперь отключение мобильной связи в Москве – чуть ли не конец света, и совершенно непонятно, чем станет завтра стремительное наступление искусственного интеллекта. Многим оно видится уже не спасением человечества, а угрозой. Лидеры новой технократии должны что-то делать с этой неприязнью и этой тревогой. Питер Тиль – философ по образованию. Его учителем в Стэнфордском университете был создатель миметической теории Рене Жирар. Теория эта гласит, что в основе поведения человека лежит подражание. Человек желает того же, чего желают другие. Это приводит к конкуренции и конфликту, он охватывает всё общество. Дабы избежать "войны всех против всех" по Гоббсу, общество находит козла отпущения и убивает его. С целью самооправдания убийство превращается в сакральное жертвоприношение, которое лежит в основе всех древних цивилизаций. Одно из многих подтверждений своей теории Жирар видит в словах шекспировского Брута, когда он отвечает на сомнения Кассия в необходимости убийства Цезаря: "Жрецами будем, Кай, не мясниками" (перевод Исая Мандельштама). И только христианство десакрализирует этот изначальный акт насилия, обличая палачей Христа. Тиль – верный и страстный адепт Жирара. Через учреждённый им фонд Imitatio он финансирует издание книг Жерара по всему миру, в том числе на русском языке. Существует глобальная сеть жирардианцев Colloquium on Violence & Religion с центрами в Париже, Инсбруке и Стэнфорде. Есть последователи Жирара и в России. Популярность миметической теории настолько велика, что на её основе пишется литература "самопомощи". По-русски издана, например, книга Люка Берджиса "Ловушка желаний. Как перестать подражать другим и понять, чего ты хочешь на самом деле" (как будто подражать или не подражать зависит от самого человека). Еще более интересный пример – книга-комикс для девочек Лив Стрёмквист "Внутри зеркальной галереи", в которой теория Жирара излагается в популярной форме применительно к моде. Тиль и сам пишет, убеждая читателя, что наступают последние времена. Он свободно оперирует философским наследием от Платона и Аристотеля, Томаса Мора и Фрэнсиса Бэкона, Локка и Гоббса к Владимиру Соловьеву, Карлу Шмитту и Лео Штраусу. В эссе 2019 года "Штраусианский момент" (Лео Штраус считал, что великие мыслители прошлого были вынуждены вуалировать свои истинные мысли, и пришла пора прочесть их заново), эмоциональным толчком к написанию которого стали террористические атаки 11 сентября 2001 года, он пишет: Для фило­со­фов Про­све­ще­ния вой­на всех про­тив всех закан­чи­ва­ет­ся тем, что вою­ющие сто­ро­ны при­зна­ют ирра­ци­о­наль­ность этой вой­ны... и они созда­ют обще­ствен­ный дого­вор, кото­рый ста­нет бази­сом для мир­но­го обще­ства. Посколь­ку Жирар спра­вед­ли­во отно­сит­ся к подоб­но­му под­хо­ду как к неле­по­му, он счи­та­ет обще­ствен­ный дого­вор фун­да­мен­таль­ной ложью Про­све­ще­ния... Мы можем опре­де­лить "либе­ра­ла", как чело­ве­ка, кото­рый ниче­го не зна­ет о про­шлом и об этой исто­рии наси­лия и все еще при­дер­жи­ва­ет­ся про­све­щен­че­ско­го пред­став­ле­ния об от при­ро­ды доб­ром чело­ве­ке. Мы так­же можем опре­де­лить "кон­сер­ва­то­ра", как чело­ве­ка, кото­рый ниче­го не зна­ет о буду­щем и о гря­ду­щем гло­баль­ном мире и поэто­му все еще верит, что наци­о­наль­ное госу­дар­ство или дру­гие инсти­ту­ты, уко­ре­нен­ные в свя­щен­ном наси­лии, могут сдер­жи­вать неогра­ни­чен­ное чело­ве­че­ское наси­лие. В насто­я­щем име­ет­ся риск син­те­за сле­пых пятен в этом док­три­нер­ском мыш­ле­нии, син­те­за наси­лия и гло­ба­ли­за­ции, при кото­ром все гра­ни­цы для наси­лия упразд­ня­ют­ся... Но конец све­та еще не насту­пил, и труд­но ска­зать, как дол­го будут длить­ся сумер­ки совре­мен­но­сти... [Постмодернистский] мир может ока­зать­ся гораз­до хуже или гораз­до луч­ше совре­мен­но­го —миром без­гра­нич­но­го миме­ти­че­ско­го наси­лия или цар­ством Божиим. Опус, написанный Тилем в прошлом году, называется Voyages to the End of the World, что можно перести "Путешествия на край света", но учитываая апокалиптический пафос автора следует перевести как "Путешествия к концу света". Тиль размышляет над утопией Бэкона "Новая Атлантида", которую он называет "книгой пророчеств или магических заклинаний (гримуаром)". Сочинение это изображает идеальное государство, которым фактически управляет орден ученых, хотя есть там и король, и парламент. Тиль как прилежный ученик Лео Штрауса дешифрует тайный, подлинный смысл утопии, опираясь на библейские пророчества и намеки Бэкона, и приходит в выводу, что Новая Атлантида – это технократическая империя, управляемая Антихристом, которая стоит на пороге завоевания всего мира и превращения в глобальную. Далее Тиль рассуждает о злой пародии на Бэкона – путешествиям Гулливера на населенный учеными летающий остров Лапута и страну разумных лошадей гуигнгнмов. "Джонатан Свифт, - пишет Тиль, - попытался изгнать из Англии бэконовское поклонение Антихристу... Если судить по популярности их книг, Свифт выиграл спор с Бэконом: миллионы читателей и по сей день с улыбкой читают "Путешествия Гулливера". Если же судить по влиянию их идей, то последнее слово осталось за Бэконом". Если оценивать ситуацию в целом, бэконовская наука оправдала практически все пророчества самого Бэкона. Свифт насмехался над попытками учёных осветить мир с помощью огурцов, но в 1879 году Эдисон добился успеха, изобретя лампу накаливания. Если бы внуки Гулливера захотели повторить его путешествия, они смогли бы сделать это быстро и безопасно – благодаря обшитым медью корпусам и железным креплениям, которые в 1780–1790-х годах позволили значительно увеличить скорость английских судов, не говоря уже о железных пароходах, появившихся несколько десятилетий спустя. Вакцины, автомобили, телефоны и паровозы XIX века служат оправданием Бенсалему, а отнюдь не Лагадо (столицы Новой Атлантиды и Лапуты соответственно. – Прим.РС). Заканчивается статья анализом концептуальных комиксов "Хранители" Алана Мура и One Piece Эйитиро Оды. Из всего этого с несомненностью следует, что главные враги человеческого рода – глобализация и мировое правительство. Свой цикл из четырех лекций о грядущем Антихристе Тиль впервые прочел в октябре прошлого года в Сан-Франциско. Билет стоил 200 долларов. Аудитории было запрещено фотографировать, снимать видео, пользоваться звукозаписывающими устройствами или записывать от руки, но кто-то всё-таки сумел это сделать. Лондонская Guardian добыла утечку и опубликовала краткое изложение лекций с цитатами. Предварительно пресс-секретарь Тиля просмотрел расшифровку записи и не стал оспаривать её аутентичность, сделав лишь некоторые исправления. В этих выступлениях Тиль более прямолинеен, чем в своих философских штудиях. Он утверждает, что единое мировое правительство тождественно царству Антихриста. Антихрист явится в личине спасителя человечества от экзистенциальных угроз – таких, как изменение климата или ядерная война – с тем, чтобы сосредоточить с своих руках необъятную власть. Все дело в том, что Антихрист без умолку твердит об Армагеддоне. Все мы до смерти напуганы тем, что, словно лунатики во сне, идём прямо в Армагеддон... Мы изо всех сил стремимся к миру любой ценой... Кстати, именно таков слоган Антихриста – смотри 1-е послание Павла к Фессалоникийцам, глава 5-я, стих 3: "Ибо, когда будут говорить: "мир и безопасность", тогда внезапно постигнет их пагуба"... История человечества – драма с открытым финалом, полагает Тиль. Первая холодная война, длившаяся с 1949 по 1989 год, закончилась весьма странно. Однако завершилась она тем, что я склонен расценивать как "справедливый мир" – миром, в котором, к счастью, удалось избежать ядерной войны. Как бы то ни было, наша сторона, которую я считаю стороной добра, по сути, одержала победу. В итоге мы получили пусть не идеальный, но более или менее справедливый мир. Следовательно, если произойдет Третья мировая война, она будет несправедливой. Если же начнется вторая холодная война, она может завершиться как справедливым, так и несправедливым миром... Будущее не высечено в камне, существует много вариантов, как могут развиваться события. И всё же меня не покидает мысль: если уж делать ставки, то не велика ли вероятность того, что на этот раз мы движемся в сторону "четвёртого квадранта"? К той самой четвёртой возможности, при которой вторая холодная война завершится несправедливым миром. Поскольку Тиль выступает за упразднение таких глобальных организаций, как ООН и Международный уголовный суд, его спросили: "Разве нам не следовало судить нацистских преступников?" Вот что он ответил: Существовало много мнений о том, как следует поступить. Инициатором Нюрнбергских процессов стали, собственно, Соединенные Штаты. Советский Союз хотел устроить показательное судилище. А Черчилль, насколько я понимаю, хотел просто казнить без суда 50 тысяч нацистских главарей. Мне не нравится советский подход, но я задаюсь вопросом: а не оказался бы подход Черчилля на самом деле более здравым, нежели американский? Тиль даже называет "кандидатов в Антихристы": В XVII–XVIII веках Антихристом, скорее всего, сочли бы доктора Стрейнджлава – учёного, занимающегося всевозможными безумными и зловещими научными изысканиями. В XXI веке же Антихрист – это луддит, желающий положить конец науке как таковой. Это кто-то вроде Греты или Элиезера. Грета Тунберг и Элиезер Юдковский. Экоактивистка и исследователь, предререкающий экзистенциальную катастрофу, если развитие искусственного интеллекта не будет поставлено под жесткий контроль. Тиль осторожно оценивает усилия Дональда Трампа по противодействию глобальному управлению: В лучшем случае даже самому фанатичному стороннику Трампа не следовало бы возлагать на него подобные надежды. Знаете, ни один политик – даже Рейган – не способен решить все проблемы раз и навсегда. Возможно, в 80-х годах мы оба отчасти пребывали в иллюзиях относительно Рейгана. В какой-то момент 1980-х нам казалось, что Рейган окончательно и навечно разрешил самые глубокие мировые проблемы. Но это слишком высокая планка. Она оказалась слишком высокой даже для Рейгана. И вы несправедливо завышаете эту планку для мистера Трампа. Вы просто пытаетесь хитроумно выстроить аргументацию против Трампа, и я не позволю вам этого сделать. А вот его точка зрения на Путина и современную Россию: В некотором смысле существуют, пожалуй, два претендента на роль преемников Рима. По целому ряду причин мне не особенно нравятся русские теории, в которых Путин позиционирует себя как катехон ("сдерживающий" – в христианской эсхатологии некто препятствующий окончательному торжеству зла. – Прим.РС) и последний христианский лидер мира. Трудно заглянуть кому-либо в сердце; лично у меня всегда возникает подозрение, что он скорее агент КГБ, нежели христианин. И потом, разумеется, чтобы быть "катехоном", необходимо обладать достаточной силой – такой, которая позволяла бы, при определенных обстоятельствах, стать и Антихристом. А Россия отнюдь не обладает мощью, достаточной для того, чтобы захватить власть над миром. Она просто не может быть ни "катехоном", ни "новым Римом". В концепции Питера Тиля есть очевидное противоречие, которое он очень не любит комментировать. В прошлом году колумнист New York Times Росс Досет записал с ним большое интервью (Тиль, кстати, дословно повторил в нем некоторые пассажи, опубликованные Guardian), в котором, помимо всего прочего, спросил: Будучи инвестором в сферу ИИ, вы глубоко вовлечены в деятельность компании Palantir, в военные технологии, технологии наблюдения и так далее. И когда вы рассказываете мне историю о том, как Антихрист приходит к власти и использует страх перед технологическими переменами, чтобы, так сказать, навести порядок в мире, у меня возникает ощущение, что этот Антихрист, возможно, будет использовать именно те инструменты, которые создавали вы, не так ли? Ну, то есть, разве Антихрист не сказал бы: "Отлично! Значит, никакого технологического прогресса у нас больше не будет. Зато мне очень нравится то, что к этому моменту успела сделать компания Palantir". Разве не в этом заключалась бы... ну, скажем так, ирония истории: человек, публично предостерегающий об угрозе Антихриста, сам того не ведая, лишь ускоряет его приход? Тиль отделался коротким ответом: Послушайте, существуют самые разные сценарии. Разумеется, я вовсе не считаю, что занимаюсь именно этим. А Досет не стал настаивать. Отец Паоло Бенанти в своей критике учения Тиля пошел гораздо дальше. Конечно, он не призывает сжечь миллиардера на костре в буквальном смысле – это всего лишь броский заголовок для привлечения внимания, который многие либералы восприняли как очередное доказательство обскурантизма католической церкви. На самом деле это совсем не богословское сочинение. В нем, кажется, нет ни единой ссылки на Священное Писание или отцов церкви. Францисканец Паоло Бенанти был советником папы Франциска по вопросам искусственного интеллекта и этики технологий. Ересью он называет взгляды Тиля по отношению к ортодоксальному либерализму – это либералы должны сжечь его: "Все действия Тиля можно рассматривать как длительный акт ереси против либерального консенсуса: вызов самим основам гражданского сосуществования, который он теперь считает устаревшим". "Чтобы понять траекторию, которая привела Кремниевую долину от группы утопических подростков в гаражах к нервному центру глобальной геополитической власти", Бенанти излагает основы миметической теории Рене Жирара, а затем переходит к её интерпретации Тилем: Тиль не просто изучает эту теорию: он усваивает её. Он превращает её в операционную доктрину делового мира. Там, где классический экономический разум и капиталистическая риторика прославляют конкуренцию как двигатель прогресса, Тиль через призму Жирарда видит в ней, напротив, смертельную ловушку: форму коллективного безумия, которая разрушит прибыль и уничтожит ценность. "Философской интуиции" Тиля Бенанти приписывает успех "Фейсбука" – Тиль был одним из ранних инвесторов в развитие сети. Там, где многие видели лишь очередной "гиковатый" блог для студентов, Тиль разглядел идеальную "миметическую машину" – платформу, призванную эксплуатировать фундаментальную человеческую потребность: наблюдать за другими, подражать им и желать того же, чего желают они. Особая роль в реализации идей Тиля принадлежит так называемой "мафии PayPal" – это люди, которые работали с ним в этой компании и продолжают взаимодействовать, по выражению Бенанти, "как мультипликатор силы". Если люди – это машины для подражания, то тот, кто контролирует алгоритмы, которые предлагают, кому или чему подражать, контролирует общество. По мнению Паоло Бенанти, Кремниевая долина уже ведет "ассиметричную войну против установленного порядка". Полководцы этой войны – так называемое "забытое поколение", поколение Х, оно же поколение безнадзорных детей (latchkey kids – дети с ключом на шее) бумеров и родителей поколения Z. О нем действительно забыли, и вот теперь они берут реванш. Теперь у них не ключи от квартиры на шее, а ключи от власти. Они не устраивают революций. Они делают устаревшими институты. PayPal рождается, чтобы сделать устаревшей традиционную банковскую систему; Amazon разрушает физическую коммерцию; Google лишает средства массовой информации монополии на доступ к знаниям; Tesla бросает вызов автомобильной промышленности, основанной на ископаемом топливе. Заключение Паоло Бенанти звучит довольно зловеще, и это уже не предупреждение, а констатация свершившегося факта: Когда либеральные демократии принимают его инструменты, они приобретают не просто программное обеспечение: они импортируют идеологию, которая рассматривает прозрачность как препятствие, а публичные дебаты – как неустойчивую роскошь. Принимая технологию Тиля через моделирование данных Palantir, институты неявно принимают его диагноз: общество – это миметическая масса, неспособная к самоуправлению, и единственная альтернатива апокалипсису – это технократический порядок, навязанный суверенной элитой. В этом видении демократия, понимаемая как самоуправление равных граждан, уже мертва – и всё, что остается во мраке дата-центра, – это клиническое управление её трупом. Когда-то все начиналось, как это было описано в фильме "Социальная сеть", с обиды студента Гарварда на девочку, которая отказала ему во взаимности. Но философ-бизнесмен направил идею в нужное русло. Над его взглядами можно иронизировать с обычной усмешкой атеиста. Но хихикать над его бизнес-проектом уже не получится. https://www.svoboda.org/a/prorok-kremnievoy-doliny-piter-tilj-pugaet-prishestviem-antihrista/33721526.html https://www.svoboda.org/a/prorok-kremnievoy-doliny-piter-tilj-pugaet-prishestviem-antihrista/33721526.html Tue, 31 Mar 2026 17:46:13 +0300 Мир В 1973 году Дональд Бэрр, директор привилегированной нью-йоркской школы Долтон, опубликовал научно-фантастический роман "Космические связи". В нем изображена межгалактическая империя, которой правят аристократы. На одной из планет скука и безнаказанность довели властителей до сексуального порабощения малолетних. Это, конечно, чистое совпадение, но в 1974 Бэрр взял на работу учителем математики недоучившегося студента Джеффри Эпштейна. Бывшие ученики школы вспоминают, что молодого учителя постоянно окружали девочки, причем часто во внеурочное время. "Было легкое ощущение гадливости», — говорила одна из учениц. Другой выпускник Долтона не видел в его поведении ничего особенного: "Он не трогал девушек и вообще ничего с ними не делал — все они тусовались с ним, потому что он был красавцем в своих голимых полиэстеровых штанах". Среди тусующихся с Эпштейном девочек чисто случайно оказалась дочка одного из воротил инвестиционного банка Bear Sterns, и папа пристроил туда обаятельного учителя – с этого и началась его головокружительная карьера "решалы". И уж тем более совпадение, что сын директора школы Билл Бэрр стал адвокатом Эпштейна, когда его преступления против половой неприкосновенности несовершеннолетних расследовала прокуратура Флориды, а потом Билл работал министром юстиции в первом кабинете Трампа и в 2019 отказался взять самоотвод по второму делу Эпштейна, отрицая конфликт интересов. Мы не знаем, читал ли Джеффри книгу Дональда Бэрра. Зато другую похожую точно читал и даже рекомендовал ее своей подруге, которая спросила, почему он всегда окружен толпой юных девушек. "Прочти, - сказал он. – Она повлияла на мое решение разбогатеть". Это был опять-таки научно-фантастический роман под названием "Человек из ОРГИИ". Книга вышла еще в 1965 году. Впоследствии ее автор Тед Марк сочинил еще 14 книг с тем же героем. Роман даже был экранизирован, но лавров создателям не принес. Это слабое подражание Бондиане. В заголовке скрыт каламбур: O. R. G. Y. расшифровывается как "Организация рационального воспитания молодежи". Как пишет Леланд Налли, первым узнавший о своеобразных литературных вкусах Эпштейна и потрудившийся прочесть книгу, "роман этот —невыносимое шоу ужасов. Он жесток и гротескно порнографичен, содержит сцены детских борделей и графические подробности ритуального изнасилования детей и младенцев и их подготовки к сексуальному рабству". Главный герой "с изумлением наблюдает за этим сексуальным беспределом и принимает в нем участие, используя при этом свою маскировку "исследователя секса", чтобы шпионить за сирийскими шейхами, красть советские коды запуска ракет и в конечном итоге способствовать падению Никиты Хрущева". Интересно даже не то, что человек с такими вкусами идеально вписался в мировой истеблишмент, а то, что он, по его собственным словам, стал богат, чтобы заниматься этим. "Если мы привлечем к ответственности всех, кто есть в файлах Эпштейна, вся система рухнет!" Эту фразу блогеры приписывают нынешнему министру юстиции США Пэм Бонди. Она этого не говорила, по крайней мере публично. Но именно такое ощущение возникает при знакомстве с этими файлами. Главное в файлах Эпштейна – это его невероятная глобальная network. В файлах можно найти чуть ли не любое имя из мира политики, бизнеса и шоу-бизнеса включая классическую музыку. Он знал всех, и все знали его. Он бесконечно тасовал эту колоду, сводил людей в самых немыслимых комбинациях, вряд ли по заранее обдуманному сценарию, а просто потому, что люди оказались в одно время в одном месте – авось что-нибудь да выйдет. Возможно, Джеффри Эпштейн читал не только ту макулатуру, о которой рассказано выше, но и роман Нормана Мейлера "Американская мечта". Один из его персонажей, добравшийся до вершин истеблишмента, выражается так: "Как только поймешь, где находишься, не остается ничего другого, как развешивать паутину. А я, пусть это и моя худшая сторона, паук". Еще во время своего восхождения к вершинам он совершает инцест с собственной дочерью, называя это "вратами к самым темным источникам власти". Мы дожили до момента, когда миром правят безумцы. Расследователи и конспирологи сломали голову, пытаясь объяснить, каким чудом Эпштейн занял свое положение. Но Леланд Налли, написавший на основе множества интервью лучшую статью о феномене Эпштейна, уверен, что никакой загадки тут нет: "Назвать Эпштейна аферистом — значит предположить, что он обошел некий подлинный меритократический мировой порядок, где "настоящие" профи добросовестно поднимаются по "настоящим" ступеням в олигархию, движимые лишь своими врожденнными талантами. Правда заключается в том, что мир элиты, куда вскарабкался Эпштейн, населен полчищами отвратительных, скучных, бездарных людей, живущих своей бестолковой идиотской жизнью, случайно овладевших несообразно большой долей мирового богатства. Несмотря на всю таинственность, окружающую состояние Эпштейна, его существование едва ли более загадочно, чем богатство любого из его собратьев-миллиардеров... Это и есть вся суть". Владимир Абаринов – вашингтонский журналист и политический обозреватель Высказанные в рубрике "Блоги" мнения могут не отражать точку зрения редакции https://www.svoboda.org/a/chistoe-sovpadenie-vladimir-abarinov-o-pautine-epshteyna/33692832.html https://www.svoboda.org/a/chistoe-sovpadenie-vladimir-abarinov-o-pautine-epshteyna/33692832.html Thu, 05 Mar 2026 05:22:30 +0300 БлогиМнения Юная украинка Ирина Заруцкая спаслась от ракет Путина в Киеве, но погибла от ножа безумца в Америке. Все мы видели запись из вагона метро, на которой убийца, сидевший позади нее, встает и заносит над ней нож. Как показало вскрытие, лезвие один раз угодило в яремную вену, другой – в сонную артерию. Ирина скончалась на месте. Убийца был арестован, как только вышел из вагона на платформу. Это произошло в августе. В декабре он впервые предстал перед судом. Его зовут Декарлос Браун, ему 34 года, бездомный, безработный. Камеры видеонаблюдения показали, что он в тот день несколько часов катался на метро, причем без билета. В его биографии множество столкновений с законом. Его 14 раз арестовывали за различные правонарушения, включая магазинную кражу, порчу чужого имущества, нападение на прохожих и словесные оскорбления. В апреле 2014 года он был приговорен к условному двухлетнему сроку за взлом и проникновение в чужое жилище с преступной целью. Но уже в августе его арестовали за вооруженный грабеж. На этот раз он отсидел в тюрьме почти шесть лет. Дело об убийстве Заруцкой было сразу же политизировано. "С животным, зверски убившим прекрасную молодую леди из Украины, приехавшую в Америку в поисках мира и безопасности, следует "быстро" (без сомнения!) разобраться в суде и вынести только СМЕРТНЫЙ ПРИГОВОР. Другого варианта быть не может!!!" – написал в своем блоге президент США. На губернатора Северной Каролины Джошуа Стейна и мэра города Шарлотт Ви Лайлс (оба – демократы) посыпались обвинения в забвении интересов безопасности граждан ради "левой" повестки. Помимо обвинения в преднамеренном убийстве (это юрисдикция штата) подозреваемому предъявлено федеральное обвинение в «действиях, повлекших смерть в общественном транспорте». Однако эта статья карает за терроризм, и далеко не факт, что такая формула обвинения устоит в суде. Для праворадикальных активистов особая привлекательность дела Брауна состоит в том, что он – афроамериканец, убивший белую женщину. Это разрушает стереотип левой пропаганды "белый расист убивает беззащитного черного". Тем временем легислатура Северной Каролины, большинство в обеих палатах которой составляют республиканцы, приняла "закон Ирины" (а губернатор-демократ подписал его), в числе прочего ускоряющий процедуру обжалования смертных приговоров. Законодательство штата предусматривает смертную казнь за преднамеренное убийство с отягчающими обстоятельствами, но с 2006 года приговоры о высшей мере не исполняются вследствие неразрешимого спора о конституционности способа казни – смертельной инъекции. В настоящее время в очереди на казнь в штате значатся 124 человека. "Закон Ирины" предусматривает альтернативные способы умерщвления преступника: расстрел, удушение газом, электрический стул. Но вполне вероятно, что Декарлос Браун избежит наказания. Его сестра рассказала журналистам, что у брата диагностирована шизофрения, что он страдает галлюцинациями и паранойей, ведет себя агрессивно и верит в то, что "правительство имплантировало ему чип", чтобы контролировать его поведение. Мать, по ее словам, пыталась добиться принудительной госпитализации сына, но у нее ничего не вышло, так как она не является его опекуном. Полицейские источники подтверждают, что он в этом году несколько раз звонил по номеру 911 и требовал расследовать чипирование. Уже после убийства на вопрос сестры, зачем он убил Заруцкую, он будто бы ответил: "Она читала мои мысли" (на видео видно, что перед смертью Ирина читала свой айфон). Северокаролинцы искренне горюют о смерти Ирины Заруцкой. Ее именем назвали бабочку из семейства голубянок. Но правосудие в отношении ее убийцы может и не сработать. У Брауна отличная команда адвокатов, для которых такое дело – подарок судьбы. На прошедшем слушании они подали ходатайства о психиатрическом обследовании своего клиента и о переносе суда в другое место: в Шарлотте, мол, присяжные отнесутся к нему предвзято. В итоге следующее судебное слушание назначено на апрель будущего года. Президент Трамп между тем издал указ, в котором говорится о приоритетном федеральном финансировании программ борьбы с бездомностью в тех штатах, которые будут направлять бродяг с психическими отклонениями на принудительное лечение. Указ этот неисполним не только ввиду острой нехватки койко-мест, но и по юридическим основаниям. В свое время Америку потряс фильм Милоша Формана "Пролетая над гнездом кукушки" (1975). Ужасы принудительного лечения душевнобольных заставляли вспомнить о карательной психиатрии СССР. Борьба за "деинституализацию" психиатрической помощи получила мощный импульс. В 1980 году президент Джимми Картер подписал Закон о системах психического здоровья. Место больших государственных больниц должны были занять общественные центры психического здоровья на местах, которым выделялись федеральные гранты. Сменивший Картера Рональд Рейган решил, что деинституционализация обходится слишком дорого и урезал финансирование, переложив проблему на штаты и местные органы власти. Но у них просто не было для этого ресурсов. Отсюда возник мем "Рейган закрыл психбольницы и выпустил психов на улицы". Сегодня принудительно госпитализировать душевнобольного в США исключительно трудно. Для этого, как правило, требуется решение суда, а для суда требуется, чтобы пациент представлял угрозу для окружающих или самого себя. В результате душевнобольной оказывается или на улице, или в тюрьме. По оценке Национального альянса борьбы с бездомностью, 31 процент бездомных страдает острыми психическими заболеваниями. Доля психически больных в американских тюрьмах – 37 процентов. Может быть, Декарлос Браун и животное. Но ведь животных не судят и не казнят. В его деле, как в капле воды, отразилось множество проблем современной Америки. Владимир Абаринов – вашингтонский журналист и политический обозреватель Высказанные в рубрике "Блоги" мнения могут не отражать точку зрения редакции https://www.svoboda.org/a/babochka-i-kukushka-vladimir-abarinov-ob-ubiystve-v-sharlotte/33621421.html https://www.svoboda.org/a/babochka-i-kukushka-vladimir-abarinov-ob-ubiystve-v-sharlotte/33621421.html Tue, 23 Dec 2025 08:51:45 +0300 БлогиМнения Приступая к своей "Истории Рима", Тит Ливий писал, что начинает свой труд в прискорбные времена, "когда мы ни поро­ков наших, ни лекар­ства от них пере­но­сить не в силах". Есть ощущение, что именно этой точки достигла современная Америка. Окончание самого продолжительного в истории страны шатдауна не принесло умиротворения в боевые порядки противостоящих друг другу воинств. В январе все может повториться с прежним, если не бóльшим ожесточением. Государственная машина работает с опасными сбоями. Общественность и в Америке, и особенно в России почему-то уверена в том, что американская политическая система – это несокрушимая скала. На самом деле это тонкий часовой механизм, который держится на честном слове – в буквальном смысле. Конституция США писалась джентльменами. В их сочинениях то и дело встречаются слова "честь", "стыд", "позор". Вот, например, рассуждение Джона Джея, первого председателя Верховного Суда США: Что касается продажности, то подобное предположение следует вовсе исключить. Только человек, озлобленный на весь мир, склонный всех подозревать в коррупции, может допустить, что президент и две трети сенаторов на это способны. Подобная мысль слишком чудовищна, слишком оскорбительна, чтобы отнестись к ней серьезно... Все, что способно влиять на сознание человека, – клятва, совесть, любовь к родине, семейные привязанности и родственные узы – является гарантией их порядочности. Этому прекраснодушию пришел конец. Что произошло в октябре, когда пришел срок утверждать новый государственный бюджет? Демократы встали в позу. Они сказали, что не проголосуют за бюджет, если в нем не будет предусмотрено продление государственных субсидий на медстраховку, которые граждане получали по реформе Обамы. Республиканцы, много раз обещавшие лучшую реформу медстрахования, ничего так и не придумали, но субсидии отменили. У демократов нет большинства ни в одной из палат Конгресса. Но в Сенате у них есть безотказное орудие меньшинства – филибастер, тактика обструкции. В отличие от нижней палаты, в Сенате продолжительность дебатов не ограничена регламентом. Пользуясь своим правом беспрепятственно говорить, члены фракции меньшинства умышленно затягивают дебаты. Сенаторов, самовольно покинувших зал, пристав палаты может вернуть на место принудительно. Чтобы подвести черту под прениями, необходимо квалифицированное большинство – 60 голосов из ста. Такого большинства у республиканцев нет. Но в том-то и дело, что никакого филибастера демократы не учинили. Я еще помню сравнительно недавние времена, когда ораторы говорили, сменяя друг друга, часами и сутками, а члены палаты слушали их лежа на раскладушках, которые специально держат в Сенате на этот случай. Последний раз это сделал сенатор-демократ Кори Букер 1 апреля этого года. Он говорил 25 часов 5 минут и побил рекорд, установленный в 1957 году. Но это было шоу, не имевшее реального смысла – Букер не блокировал никакой законопроект. Теперь никто не дает себе труда выходить на трибуну. Оппозиция лишь угрожает филибастером, и этого оказывается достаточно, чтобы сорвать голосование. В полночь с 30 сентября на 1 октября дедлайн для утверждения бюджета миновал, правительство осталось без денег на текущие расходы. Федеральные ведомства сократили свою активность до минимума. На 20-й день шатдауна около 750 тысяч госслужащих числились в неоплачиваемом отпуске. 1,4 миллиона, занятые в критически важных сферах, продолжали работать без оплаты. В январе 2019 года, когда разразился предыдущий шатдаун, президент Трамп, принимая в Белом Доме футбольную команду Clemson Tigers, выигравшую студенческий чемпионат, демонстративно угощал ее фастфудом, купленным на его деньги. На этот раз он столь же демонстративно устроил в своем флоридском поместье роскошную вечеринку в стиле "Великий Гэтсби". Спустя несколько часов после этого мероприятия Министерство сельского хозяйства США объявило, что средства, выделенные на продовольственную помощь малоимущим, исчерпаны. Миллионы американцев – многодетные семьи, старики, инвалиды – не получили свой ежемесячный платеж на еду. Деньги невелики: в зависимости от дохода размер помощи не превышает 292 долларов на одинокого человека и 975 на семью из четырех человек. Это при том, что пропитание 9-11-летнего ребенка обходится, по оценке того же Минсельхоза, не менее чем в 262 доллара. Эти данные не учитывают возникший в последний месяц affordability crisis ("кризис доступности") – удорожание продуктов питания вследствие повышенных таможенных пошлин, вынудивший президента снизить пошлины на говядину, кофе, чай, какао, овощи, фрукты, пряности, орехи и многое другое. Человечество еще не придумало общества, где нет детей, стариков и калек. О них кто-то должен заботиться. Президент Трамп уверен, что программа дополнительной продовольственной помощи – это просто кормушка для лентяев, которую устроил Джо Байден, что на нее может записаться каждый желающий. Это не так. Работоспособный проситель обязан трудиться, его доходы проверяются по федеральным базам данных. Но почему демократы с легкостью допустили лишение помощи нуждающихся? Они исходили из принципа "чем хуже, тем лучше" и рассчитывали, что возмущение избирателей будет направлено на республиканцев. Но когда осознавшие бессмысленность дальнейшего упрямства восемь сенаторов-демократов проголосовали вместе с республиканцами за прекращение шатдауна, самое крикливое крыло Демпартии заклеймило их как трусов и предателей и заявило, что будет добиваться отставки лидера фракции Чака Шумера как не обеспечившего должную партийную дисциплину. Тот самый случай, когда лекарство вреднее болезни. Владимир Абаринов – вашингтонский журналист и политический обозреватель Высказанные в рубрике "Блоги" мнения могут не отражать точку зрения редакции https://www.svoboda.org/a/lekarstvo-i-boleznj-vladimir-abarinov-ob-urokah-shatdauna-/33594747.html https://www.svoboda.org/a/lekarstvo-i-boleznj-vladimir-abarinov-ob-urokah-shatdauna-/33594747.html Fri, 21 Nov 2025 09:30:00 +0300 БлогиМнения 9 июня 1968 года в газете "Советская Россия" появилась статья "О чем поет Высоцкий". Ее подписали двое жителей Саратова: Г. Мушта и А. Бондарюк. Про Бондарюка было сказано "наш корр.", про Мушту – "преподаватель консультационного пункта Государственного института культуры". Авторы обвиняют Высоцкого в двуличии: с эстрады, мол, он исполняет приличные песни, а вот для "избранных" под видом искусства преподносится обывательщина, пошлость, безнравственность. Высоцкий поет от имени и во имя алкоголиков, штрафников, преступников, людей порочных и неполноценных. Это распоясавшиеся хулиганы, похваляющиеся своей безнаказанностью. Разумеется, это "клевета на нашу действительность". Не нравится им и то, что "артист... уродует родной язык до неузнаваемости", и то, что он издевается над достижениями советского народа (Мушта и Бондарюк здесь ошибочно приписали Высоцкому песню Юрия Визбора "Рассказ технолога Петухова" – "Зато мы делаем ракеты"). Но более всего их возмущает его неуважение к военному подвигу: У него, например, не находится добрых слов о миллионах советских людей, отдавших свои жизни за Родину. Странно, но факт остается фактом: герои Отечественной войны, судя по одной из песен Высоцкого, – это бывшие преступники, которые "не кричали "ура", но явились чуть ли не главной силой и не будь их –нам не удалось бы победить врага. Галина Андреевна Мушта – не простой преподаватель. Она была авторитетным человеком в Саратове, видной общественной деятельницей, орденоносцем, председателем Совета ветеранов войны, труда, правоохранительных органов и вооруженных сил Ленинского района Саратова. Впоследствии она говорила, что написала статью по собственной инициативе, поскольку тревожилась за сына: Мой сын с утра до ночи слушал эти песни. Тогда я разозлилась, села и написала эту статью. В 2010 Галина Мушта стала еще и почетным гражданином города. Саратовский писатель Роман Арбитман опубликовал по этому случаю фельетон под названием "Если бы Дантес был нашим земляком": Если бы Георгий Осипович Дантес (Georges Charles de Heeckeren d’Anthes) был бы уроженцем не Эльзаса, а, к примеру, Саратова, то он мог бы запросто стать Почетным гражданином нашего города. Судите сами: мсье Дантес – кавалергард, депутат, сенатор Франции, орденоносец, командер Почетного Легиона, добросовестный налогоплательщик, уважаемый отец семейства… Вы спросите: а как же Пушкин? А что, собственно говоря, Пушкин? Заладили: "Пушкин, Пушкин…" Его ведь убили и давно, и далеко, к тому же вовсе не на территории нашего региона. Откуда такая злая ирония по отношению к ветерану? Да просто к тому времени стало совершенно очевидно, что Мушта писала статью вовсе не по собственной инициативе. Это была кампания травли, оркестрованная из Москвы. Тогда Роман Арбитман еще не знал, что Мушта – самозванка, фейковый ветеран. Обвинители-добровольцы Граждан СССР и России напрасно обвиняют в особой склонности к доносительству. Институт доноса существовал еще в древних Афинах. Это был массовый промысел. Назывались профессиональные доносчики сикофантами. Выдающийся историк-античник Фаддей Зелинский называет их порождением судебной реформы Солона: Представительства сторон не допускалось; только потерпевший мог обвинять, только обвиняемый мог защищаться... Если потерпевшим было государство (в случаях государственной измены, растраты государственных сумм и т. д.) или беспомощное существо, то обвинял "всякий желающий". Это опасное, но за неимением государственной прокуратуры неизбежное постановление повело со временем в Афинах к возникновению так называемых сикофантов (sykophantes, слово темное), то есть обвинителей-добровольцев, под видом соблюдения государственных или общечеловеческих интересов занимавшихся вымогательствами и ставших таким образом одной из язв общественной жизни Афин. Аристофан вывел их в нескольких своих комедиях. В речи против сикофанта Аристогитона Демосфен рисует выразительный портрет шантажиста: Он проходит через рыночную площадь подобно змее или скорпиону, подняв жало, озираясь по сторонам и выбирая, кого бы оклеветать, кому бы причинить горе или какое-либо другое зло, кого ввергнуть в страх, у кого выманить деньги. Он необщителен, неудачлив, у него нет друзей. Ему не свойственны ни благодарность, ни любовь, ни что-либо другое из того, что присуще уравновешенным людям. С какими атрибутами живописцы изображают нечестивцев в Аиде, с такими же – с проклятиями, хулой, завистью, мятежностью и бранью – проходит Аристогитон по городу. (Перевод Андрея Тыжова) Вот совсем свежий пример. Первому заместителю госсекретаря США Кристоферу Ландау не понравилась реакция находящихся в США или собирающихся приехать туда иностранцев на убийство пропагандиста-трамписта Чарли Керка, и он написал в своем блоге: Мне было неприятно видеть, как некоторые пользователи социальных сетей восхваляют, рационализируют или недооценивают это событие, и я дал указание нашим консульским работникам предпринять соответствующие действия. "Соответствующие действия" – это аннуляция виз. Ландау пригласил свою аудиторию сообщать ему о случаях неуважительного отношения чужеземцев к национальному герою-мученику. Пожалуйста, не стесняйтесь доводить до моего сведения подобные комментарии иностранцев, чтобы Госдеп мог защитить американский народ. Под этим постом сейчас стоит 78 тысяч лайков и множество сообщений о неблагонадежных иностранцах. Шестерых уже лишили виз на этом основании. В современном английском слове sycophant значение "доносчик" или "шантажист" слилось со значением "льстец, подхалим". В угодничестве перед клиентом уличен искусственный интеллект, и творцы больших языковых моделей уже озабочены его "перевоспитанием". Вучетич возмущен Нападки на Высоцкого начала не "Советская Россия", а "Правда". В номере от 14 апреля 1968 года она опубликовала статью героя соцтруда скульптора Евгения Вучетича "Прекрасное – в каждый дом". Начинается она таким рассказом: Недавно мне довелось быть в интеллигентной, рабочей семье... Пока хозяйка накрывала на стол, ее муж предложил послушать последние магнитофонные записи сына: – Модные песенки, поет один актер. Сын записал... В комнату ворвалась дикая блатная мелодия Сухаревки времен нэпа. Исполнитель не пел, а сипло причитал, смакуя воровской жаргон. Песенки, если то, что неслось из магнитофона, можно назвать песенками, были пересыпаны намеками дурного свойства, видимо, претендующими на "творческую" смелость. Вучетич риторически вопрошает: Почему такие пленки переписывают некоторые молодые люди, почему они увлекаются подобной "музыкой", такой манерой исполнения? Только ли потому, что они лишены верного вкуса? И дает самому себе неожиданно либеральный ответ: Думаю, что нет. Молодежи свойственно обостренное чувство неприятия всего лакированного, прилизанного. Ее увлекает острота, обнаженность человеческих чувств и отношений. Молодежи свойствен скепсис к обывательской благопристойности. И этого не следует пугаться. Молодое вино всегда бродит. Но вывод автора банален: Размышляя об этом случае, я думаю о том, как пока еще слабо поставлена у нас пропаганда всего истинно прекрасного и как она сейчас необходима. Это было лишь начало атаки. 31 мая в "Советской России" вышла статья специальных корреспондентов из Куйбышева "Если друг оказался вдруг..." Авторам не понравился концерт Высоцкого, состоявшийся в городе. Ажиотаж вызвал главным образом "репертуар". Но не те по-настоящему хорошие песни из "Вертикали" и других фильмов, которые исполнил Высоцкий в Куйбышеве, а те, из его же "репертуара", что крутят по вечерам в подворотнях, в темных аллеях да на пьяных вечеринках. Статья Мушты и Бондарюка была третьей, а за ней последовали выпады в тюменских газетах. 14 июня отличился "Тюменский комсомолец" ("Крик моды за трешницу"), а 7 июля в "Тюменской правде" вышла статья "С чужого голоса" за подписью второго секретаря Тюменского горкома ВЛКСМ Е. Безрукова. Смотрим недавно – фланирует по Тюмени заросший отрок в немыслимых клешах. По швам бубенцы. На животе - портативный магнитофон и, простите, песни. Про "халяву рыжую", "Нинку-наводчицу"... Парнишка млеет от сознания новомодности и интереса прохожих к себе, не замечая, что интерес-то примерно того же порядка, что к экспонату в паноптикуме "женщина с бородой". "Наводчица", 1964 Это "Тюменский комсомолец". Заметим попутно, что у Высоцкого – не халява, а шалава рыжая, но это выражение в редакции, вероятно, сочли совсем нецензурным. А это товарищ Безруков: Оговоримся сразу. Это не песни. У них нет своей мелодии. Это поделки-речитативы под два-три затасканных аккорда. Но у них есть свой четкий замысел – уходи от деятельности, от общественных обязанностей, от гражданского долга, туда – к водке, к психам, на дно… Читатель по имени Виктор Калашников дерзнул не согласиться со вторым секретарем, прислал письмо в редакцию. И получил гневную отповедь: Неужели ты, Виктор, не увидел во многих его “песнях” призыв к аполитичности, к устранению от общественной деятельности, от борьбы, призыв к этакому мещанскому существованию под девизом “Моя хата с краю”. Ты не согласен? А ну-ка, вспомни такие строчки: …Лечь бы на дно, как подводная лодка. И это в наше-то время, когда так обострена классовая борьба, когда все мы ежедневно, ежечасно чувствуем, как враги атакуют нашу идеологию, пытаются подорвать изнутри социалистический строй. Сикофанты-ветераны Среди современных сикофантов едва ли не чемпион – организация "Ветераны России". Она автор доносов на сопредседателя "Мемориала" Олега Орлова, на Аллу Пугачеву и Максима Галкина, на квадроберов и на кассира-трансгендера в "Пятерочке". Это практически главное содержание деятельности активистов организации, которой они очень гордятся. До всего им есть дело. Их последняя инициатива – предложение запретить гражданам РФ посещать страны НАТО (в том числе, конечно, и Турцию). Не стоит думать, что сикофантство ветеранов началось вместо с войной в Украине и статьями кодексов за дискредитацию Вооруженных Сил РФ. Поводы для доносов у "Ветеранов России" и тесно связанных с ними "Офицеров России" хватало и прежде. Например, в июле 2021 года председатель СКР Бастрыкин поручил своим подчиненным проверить сигнал об оскорблении ветеранов в спектаклях театра "Современник". "Офицеры России", сообщал "Коммерсант", "в своем обращении критиковали монолог героини Лии Ахеджаковой, которая ругалась матом над могилой прошедшего войну мужа, также они сочли "неприкрытой пропагандой однополой любви" поцелуй двух мужчин на сцене. После премьеры с похожим обращением выступила организация "Ветераны России", которая, в частности, просила лишить госпожу Ахеджакову звания народной артистки". В итоге театр внес цензурные изменения в монолог героини Ахеджаковой. Но травля актрисы на этом не закончилась. В феврале 2023 года "Современник" снял с репертуара единственный спектакль, в котором она была занята, а в сентябре ГУВД Москвы начало проверку по доносу Виталия Бородина о дискредитации Ахеджаковой ВС РФ. Из театра она уволилась, но из России не уехала. Почему именно ветераны оказались в лидерах доносительства? Ветераны как особая социальная группа – и само обозначающее их слово – появились в Древнем Риме. Военная реформа Гая Мария открыла дорогу в армию представителям неимущих слоев. После демобилизации их необходимо было обеспечить источником дохода. Таким источником стал земельный надел. "Наделяя ветеранов земельными участками в Италии, - пишет историк Александр Колобов, – императоры, как мы полагаем, в первую очередь заботились об увеличении личной клиентелы, а также о возрождении мелкого и среднего землевладения. Ведь, как известно, собственники малых и средних рабовладельческих хозяйств являлись одним из важнейших социальных оплотов принципата". При Августе ветераны получили целый ряд привилегий, прежде всего налоговых, в городах появились ветеранские коллегии, превратившиеся в потомственные корпорации, ветераны активно избирались в магистратуры. Ясно, что их политические позиции были в полной мере конформистскими. Схожее положение ветераны занимали в наполеоновской Франции, за которое платили политической лояльностью режиму. Немецкие ветераны Первой мировой стали в Веймарской Германии социальной базой национал-социалистов. В России инвалиды Первой мировой объединились после февральской революции во Всероссийский союз увечных воинов, возникли многочисленные региональные союзы фронтовиков. Большевики поначалу отнеслись к ним терпимо, но после целого ряда эксцессов, в некоторых случаях переросших в восстания, все эти организации были ликвидированы. Ветераны Второй мировой могли стать движущей силой политических перемен в СССР. Солдаты и младшие командиры, быстро мужавшие на полях сражений, возвращались домой победителями, с геройскими звездами на груди, они отвыкли от назойливого партийного и гебистского контроля, повидали Европу, приобрели чувство собственного достоинства и научились принимать самостоятельные решения. Сталин боялся этих новых декабристов, и потому в последние месяцы войны СМЕРШ развернул в действующей армии массовую охоту на вольнодумцев. Ту же цель преследовала послевоенная кампания борьбы с "низкопоклонством перед Западом". Австралийский историк Марк Эделе в своей книге "Советские ветераны Второй мировой войны. Народное движение в авторитарном государстве, 1945-1991" подробно прослеживает попытки создания ветеранской организации в СССР. Ее удалось учредить лишь в годы хрущевской оттепели, но и тогда проект преследовал чисто пропагандистские цели: "Советскому руководству захотелось использовать международное ветеранское движение, представляемое Всемирной федерацией ветеранов, в качестве площадки для пропаганды коммунистической идеологии". Советский комитет ветеранов войны был учрежден постановлением ЦК КПСС. Это была всецело сервильная институция, занимающаяся "патриотическим воспитанием" и не предусматривающая формального членства и отделений на местах. Распределением благ и льгот она занялась лишь под давлением самих ветеранов. В 80-х к военным ветеранам добавились ветераны ГУЛАГа. При Горбачеве, оценившем политических потенциал ветеранов, "ветеранское движение превратилось в институциональную опору политической системы". В 2014 году социологи Владимир Беляев и Ирина Иванова провели опрос ветеранов в Татарстане с целью выяснить их общественно-политические взгляды. Они отмечают, что для большинства опрошенных характерна "сугубо патерналистская позиция": они уверены, что "правительство должно обеспечить работой каждого нуждающегося" (65,1 процента), на вопрос "должно ли государство устанавливать цены на продукты питания" утвердительно ответили 60,1 процента опрошенных, с тем, что "государство должно ограничить доходы богатых" согласились 57,5 процента. "Скорее не согласны" или "категорически не согласны" с этим лишь 10,4 процента респондентов. 52,5 процента татарских ветеранов считают, что капиталистическая система России не подходит. Наконец, с тем, что "Запад стремится превратить Россию в экономическую колонию, чья роль ограничивается снабжением мировой экономики сырьем и энергетическими ресурсами", полностью или в основном согласны 53,9 процента, скорее или полностью не согласны – 12,4 процента. Среди опрошенных только 23 процента были ветеранами Великой Отечественной. Остальные 77 процентов – участники последующих локальных войн и конфликтов, как советских, так и постсоветских. Лица, принимавшие участие в военных действиях в Украине в составе вооруженных формирований "ДНР" и "ЛНР", не опрашивались, поскольку на них федеральный закон "О ветеранах" тогда не распространялся (соответствующая поправка вступила в силу в апреле 2023 года). Сегодня ветераны "СВО" претендуют на особый статус и учат моральным ценностям российских детей. Мифические ордена Мушты Хотела того Галина Мушта или нет, но ее статья против Высоцкого – главное, чем она запомнилась саратовцам. Высоцкий пытался оправдаться, писал письма в агитпроп ЦК и КГБ. Но диатриба Мушты имела далеко идущие последствия. Спустя 11 лет, летом 1979 года, Высоцкий должен был дать в Саратове 13 концертов, напечатали афишу, но концерты не состоялись: областное управление КГБ "не рекомендовало". Начальником областного управления был в то время полковник Пасс Прокопьевич Смолин, прежде служивший в Пятом управлении КГБ (борьба с идеологической диверсией) и прославленный – точнее, ославленный – Владимиром Войновичем как один из сотрудников КГБ, пытавшихся отравить его в 1975 году. Высоцкий: "Мои произведения никто никогда не разрешал, но и никто никогда не запрещал", 1979 За год до смерти Галина Андреевна жаловалась саратовскому корреспонденту "Московского комсомольца", что ей пришлось даже поменять номер телефона: Его цифры были написаны на стенах всех телефонных будок. Поклонники Высоцкого звонили мне днём и ночью, они считали, что Мушта — это мужчина, и крыли меня отборной руганью, не стесняясь в выражениях. Через двадцать лет, в период перестройки, когда начались теледискуссии о значении Высоцкого, я видела, что экземпляры моей статьи лежат на всех столах — она стала символом травли гения. Мнение о Высоцком она так и не изменила: "Свой талант великого артиста он губил алкоголем и наркотиками, не был идеальным семьянином". Разве что сожалела, что не знала, когда писала статью, всех его военных песен: Я, наверное, не написала бы того, что вышло в "Советской России", если бы тогда услышала весь цикл его фронтовых песен: "На братских могилах", "Сыновья уходят в бой", "Он не вернулся из боя". Хотя и сейчас я считаю, что войну выиграли не штрафные батальоны, а гвардейские части. В 2016 году саратовский журнал "Общественное мнение" уличил ее в самозванстве. Коротко говоря, она действительно была на войне, но почти никогда на передовой, занимала должности делопроизводителя, писаря и командира отделения топографов и боевых наград не имеет. На большинстве фотографий китель товарища Мушты покрывают так называемые мифические "ордена" и "медали"... На колодке представлены ленточки исключительно государственных наград. И в общей массе хорошо различимы ленты от трех медалей, которые Галина Андреевна иметь никак не может. Мало того. Она выдавала себя за вдову погибшего на войне офицера, который на самом деле был женат на другой женщине. Она даже ездила в Польшу на его могилу. И это еще не все. У Галины Мушты никогда не было детей. Был племянник, которого она воспитывала, но в момент написания статьи ему было восемь лет от роду – вряд ли он в таком возрасте увлекался Высоцким. Начиная свое расследование в отношении Мушты и других "ряженых ветеранов", саратовский журналист Александр Крутов отмечал: "Мы столкнулись с глубоко эшелонированной и неплохо финансируемой системой". И это отнюдь не безобидная страсть к побрякушкам на груди. Стоило Крутову наступить на больные мозоли, как он сам попал под раздачу: Не так давно в "Российской газете" я прочитала, что в 90-е годы многие наши журналисты побывали на стажировках в Европе под руководством политологов США. Учились внедрению новой идеологии в России. Возможно, Александр Крутов эти курсы успешно прошел? Так риторически вопрошала саратовский ветеран труда Валентина Гольцева. Отсюда уже один шаг до "иноагента". Александр Крутов умер в результате обширного инфаркта в апреле 2017 года, ему была 57 лет. Галина Мушта скончалась 22 января 2019-го, на 97-м году жизни. Ее похоронили со всеми почестями, невзирая на разоблачения. https://www.svoboda.org/a/vysotskiy-i-sikofanty-veterany-v-liderah-donositeljstva/33580008.html https://www.svoboda.org/a/vysotskiy-i-sikofanty-veterany-v-liderah-donositeljstva/33580008.html Sat, 08 Nov 2025 17:00:45 +0300 ИсторияКультурный дневникВыбор Свободы Тема "художник и власть" не теряет своей актуальности. Свободен ли артист, выступающий на казенной сцене? В феврале 1917 года артистам императорских театров показалось, что они обрели долгожданную творческую свободу. 25 февраля 1917 года "весь Петербург" – впрочем, тогда он уже назывался Петроградом – был на премьере в Александринском театре. Давали "Маскарад" в постановке Всеволода Мейерхольда. Спектакль поразил публику необыкновенной роскошью сценографии. Этим зрелищем попрощалась с миром и канула в небытие императорская Россия. "В последней картине, – рассказывал критик под псевдонимом Homo novus (Александр Кугель), – пели панихиду по отравленной Арбениным Нине. Режиссер сделал из этой панихиды целое представление. Явились какие-то старушки в шубках и салопах, пел хор Архангельского… Где-то в отдалении стреляли и просили хлеба…". После спектакля бенефицианту Юрию Юрьеву, исполнителю роли Арбенина, торжественно вручили подарок императора – золотой портсигар с бриллиантовым орлом. Сам Николай II в это время находился в своей ставке в Могилеве. До отречения оставались считанные дни. "Площадь перед театром, – вспоминал художник Юрий Анненков, – была безлюдна. Я сделал несколько шагов, когда неожиданно где-то поблизости затрещал пулемет. Перейдя с опаской пустыню Невского проспекта, я завернул за угол и увидел перед собой баррикаду, сложенную из опрокинутых саней, каких-то ящиков и столбов". "Это пустое и громоздкое зрелище, – писал художник Александр Бенуа в своей рецензии "Напрасная красота", подписанной псевдонимом Amadeo, – было последним бесцельным фейерверком на фоне только что умершего прошлого". Наутро все проснулись в новой стране. Что делать с внезапно наступившей свободой, никто из актеров и режиссеров толком не знал. Министерство императорского двора, управлявшее казенными театрами, прекратило свою деятельность. Театры остались без призора. Начались бесконечные собрания и совещания, суть которых сводилась к требованию автономии по образцу театра "Комеди франсез", устав которого Наполеон подписал в Москве. Как сообщает мемуарист (оперный певец Василий Безпалов, назначенный комендантом петроградских государственных театров), директор императорских театров Владимир Теляковский, "ознакомившись с пожеланиями трупп, очень верно охарактеризовал их, сказав, что отныне за дирекцией артисты признают лишь две обязанности: передавать автономным труппам деньги из казначейства и подметать театральные коридоры". А 14 марта (1-го но старому стилю) Теляковского арестовали. В своем дневнике он рассказывает: Сегодня утром, едва я кончил пить кофе, как к подъезду моему подъехал автомобиль, в котором было несколько человек вооруженных, и потребовали меня вниз... Вольноопределяющийся Волынского полка Вышневецкий, драматический артист, мне заявил, что меня требуют в Думу, при этом он обратился к своим коллегам и сказал: "Вот в каких царских хоромах живут сановники, в то время как народ голодает". В Думе никто приказа об аресте не отдавал, и Теляковского, разобравшись, в тот же день отпустили, попросив продолжать исполнять обязанности. В театрах царило брожение умов. Практически каждый спектакль превращался в митинг. Еженедельник "Театр и искусство" сообщал: Первый спектакль в Мариинском театре 12 марта, "Майская ночь", был ознаменован рядом манифестаций во славу революции. Перед началом спектакля хор вышел на сцену и спел новое произведение г. Черепнина: "Не плачь над трупами" (точное название сочинения - "Не плачьте над трупами павших бойцов", текст Лиодора Пальмина, 1865. – В. А.). После этого оркестром и хором было исполнено "Эй, ухнем" в оркестровке А. К. Глазунова. 0бе вещи были биссированы по единодушному требованию публики. Затем г. Ершов прочел свое стихотворение "Свобода". Послe этого исполнитель партии Левко г. Большаков обратился к публике со словами: – Почтим павших борцов за свободу вставанием! Хор спел "Вечную память". Опустился занавес. Из оркестра раздались могучие звуки марсельезы. Ко второму антракту в театр приехали некоторые члены Исполнительного Комитета и представители от Совета Рабочих и Солдатских Депутатов. В "царской" ложе находились Гвоздев и Скобелев, которым публика устроила грандиозную овацию. Они оба кланялись из ложи и в небольших речах говорили о наступившей свободе. Они также приветствовали артистов-граждан, закончив свои речи словами: – Да здравствует свободное искусство! Из ложи, где сидели представители Совета Рабочих и Солдатских Депутатов, оратор заявил, что paбочиe, получив свободу, будут стремиться к красоте, и поэтому приветствует граждан-артистов, которые присоединили свой голос к великой российской революции. Бывшие на сцене артисты и хор шумно приветствовали оратора. Овация была также устроена и члену Г. Думы Чхеидзе, который сидел в боковой ложе. Кузьма Гвоздев, Матвей Скобелев и Николай Чхеидзе – члены временного исполкома Петроградского совета, меньшевики. В парадоксальном положении оказался Всеволод Мейерхольд. Будучи авангардистом в режиссуре, он благодаря своей последней постановке ассоциировался с царским режимом. Поэтому ему приходилось теперь демонстрировать свою левизну. Вместе с Маяковским, Ильей Зданевичем, Натаном Альтманом, Александром Родченко и Владимиром Татлиным Мейерхольд вошел в группу авангардистов "Свобода искусству", которая просуществовала около двух недель, но ярко проявила себя на собрании деятелей искусства в Михайловском театре 11 марта. В числе прочих там присутствовали члены комиссии по охране художественных ценностей во главе с Горьким. Комиссия была создана по инициативе Бенуа вслед за сообщениями о начавшемся разрушении памятников. "Левые" художники видели в комиссии прообраз министерства искусств. Мейерхольд в своем выступлении требовал "освободить искусство от всяких Бенуа, которые стараются примазаться к новому ведомству изящных искусств, мечтают о Владимире в петличку и с вожделением ждут освободившихся казенных квартир". "Ему кричали из партера и лож: "Перестаньте сводить старые счеты и перемывать старое белье…", – но он упорно продолжал свою речь, а затем невозмутимо стоял, скрестив руки на груди", – вспоминает мемуаристка. Председательствовавший на собрании управляющий делами Временного правительства Владимир Набоков строго отчитал Мейерхольда в газете "Речь": Откровенно скажу, что ничего подобного я не ожидал, и что те четыре (приблизительно) часа, которые я провел в председательском кресле, оказались для меня поистине нравственной пыткой. Я не имею в виду внешней стороны собрания, а только касаюсь содержаний ораторских выступлений. Среди них особенно тяжелое впечатление произвели лично на меня – думаю, что и на других – слова В. Э. Мейерхольда. Правда, он имеет достаточное основание враждебно относиться к А. Н. Бенуа. Ничья критика, наверное, так больно его не задевала. Но если не что иное, то простой художественный вкус, казалось бы, должен был удержать в такую минуту от тех личных нападок и оскорбительных намеков, которые председатель не успел вовремя остановить. Однако даже и эта неприглядная сторона бледнеет перед узким и ограниченным фанатизмом, деспотически требующим, чтобы прекратилась всякая свободная инициатива в вопросах искусства. 14 марта Мейерхольд снова выступал, на этот раз в стенах Тенишевского училища. Он говорил, что "искусство по духу родственно революции, что в силу неких причин сейчас эта связь оборвана и что вина за это в театре возлагается на сонный, равнодушный партер. Когда в партер придет пролетариат, искусство театра воспрянет к новой жизни". Корреспондент "Речи" ехидно комментировал эту декларацию: Мысли выражены почти правильные, но, право, нельзя было без краски в лице слушать это из уст художника, вся деятельность которого протекала именно для партера, служила его нездоровому гурманскому любопытству. Может быть, это неправда? Может быть, полтораста тысяч на постановку “Маскарада” истрачены для того, чтобы сделать его доступнее пониманию широких масс? Может быть, вообще все то пряное и тряпичное великолепие, которое создало славу д-ра Дапертутто, все чисто эстетские приемы игры, насаждаемые им, звали народ, поверх голов партера, к освобождению духа – единственной достойной искусства революции? Даппертутто – псевдоним Мейерхольда, заимствованный из рассказа Гофмана "История о пропавшем отражении". На одном из общих собраний актеры александринской труппы скопом ополчились на Мейерхольда. Патриарх театра 68-летний Владимир Давыдов "наговорил ему тьму неприятностей", а когда тот заявил, что не уйдет из театра ни при каких обстоятельствах ("пускай в меня стреляют – я, как офицер, на посту останусь"), первый любовник Роман Аполлонский сказал, что его влияние на театр "так же растлевающе, как Распутина на бывший царский двор". Оскорбленный Мейерхольд покинул совещание, пообещав вызвать Аполлонского на дуэль. Имя Распутина было в те дни притчей во языцех. Пресса публиковала скабрезные сплетни об интимной связи старца с царицей и даже царскими дочерьми. В театрах ставились состряпанные на скорую руку фарсы с завлекательными названиями: "Ночные оргии Распутина", "Царскосельская благодать", "Царские грешки", "Гришкин гарем". Одно из непременных действующих лиц этих пьес, фрейлина Анна Вырубова, в это время, тяжело больная, томилась в Петропавловской крепости. "Царскосельскую благодать", сочинение актрисы Веры Балле, писавшей под псевдонимом "Маркиза Дляокон", приехали было играть перед матросами Кронштадта, но кронштадтский совет рабочих и солдатских депутатов "запретил играть этот фарс как порнографический". Спустя несколько дней после стычки с Мейерхольдом Аполлонский разразился большой статьей под заголовком "Новый строй и "мейерхольдовщина". Как Распутин фальсифицировал религиозную истину, профанировал самое сокровенное и заветное, – наше старчество, – и внес в общественную жизнь растление и разложение, так мейерхольдовщина вносит фальсификацию в театральную истину, профанирует самое ценное в искусстве и развращает актерство... Мейерхольд нам навязан старым театральным режимом, мы должны были терпеть это уродство прежнего театрального самовластия. Неужели же новый строй только закрепит в театре мейерхольдовщину? Да не будет этого! Своим секундантом режиссер выбрал актера Николая Ходотова, который и передал Аполлонскому формальный вызов, заметив при этом, что сам он предпочел бы третейский суд. Дуэль не состоялась. О третейском суде тоже ничего не известно. Мейерхольд остался в театре и продолжал ставить спектакли, в том числе с Аполлонским в главной роли. Летом 1917 года он получил известие, что Игорь Стравинский согласен, чтобы его оперу "Соловей" ставил Мейерхольд. В государственных, бывших императорских театрах вообще мало что изменилось. Хотя на общих собраниях одна за другой принимались резолюции и "конституции" об автономии, все они по умолчанию носили временный характер, поскольку считалось, что окончательно отношения театров с властью определятся тогда, когда этой властью станет Учредительное собрание. В репертуаре почти ничего не поменялось кроме того, что была снята опера "Жизнь за царя". Режиссер Александринки Евтихий Карпов (Блок писал о нем: "Искусство кончается там, где начинается Евт. Карпов") поставил на сцене Михайловского театра свою старую пьесу "Зарево" из жизни пролетариев, где действует и революционерка (это был бенефис в пользу вторых режиссеров и суфлеров). Рецензент "Речи" назвал спектакль "слишком дешевой данью переживаемому историческому моменту". Но публика решительно изменилась. Не только в партер, но и в ложи пришел тот самый зритель, о котором мечтал Мейерхольд: рабочие, солдаты, матросы. Вместе с новой публикой пришли и новые проблемы. Как сообщала "Петроградская газета", "прежнее запрещение входа за кулисы на казенных сценах ныне отменяется. Теперь кулисы открыты для всех, и артисты очень довольны этим, так как имеют возможность во время спектакля выслушивать мнения о своей игре и исправлять свои ошибки". "Публика Мариинского театра, – сокрушается критик "Обозрения театров", – теперь не только опаздывает к началу спектакля, но ухитряется опаздывать и к началу каждого последующего действия, несмотря ни на продолжительные антракты, ни на предупредительные звонки... Начало каждаго акта проходит под гомон и гул вторгающихся в зал процессий. Толкаются, разговаривают, роняют с шумом бинокли и коробки конфект, наступают на мозоли. Не слышно оркестра, не видно открывающейся сцены". Неудивительно, что из театров стали пропадать личные вещи сотрудников, предметы реквизита и обстановки. 27 марта в Мариинском театре были похищены два пальто и фуражка, принадлежавшие курьеру и плотнику. "Доношу Конторе, – сообщал в рапорте заведующий зданием граф Менгден, – что произвести расследование... не представляется возможности, так как доступ на сцену и вообще во все помещения театра был совершенно свободный и кто хотел, мог проникнуть куда угодно". "В театрах начинают учащаться пропажи и воровство, – записывает в дневнике Теляковский 21 апреля. – На днях из моей ложи пропали бронзовые часы... В Мариинском театре украдено несколько инструментов у артистов, и видели, как какой-то солдат за 15 рублей продавал в музыкальном магазине фагот". Днем раньше, в том же дневнике: "Опять поступило заявление из Мариинского Театра о пропажах у хористок каракулевой шубки и муфты, причем шубка оценивается в 600 р. Удивительно, как хористы, жалуясь на недостаток содержания и заработка, имеют столь ценное платье. У курьера оркестра тоже пропало пальто". 24 мая заведующий освещением Мариинского театра Леонов сообщал своему начальству: "13-го сего мая заметили пропажу 6-ти штук свечных одиночных бра (бронзовых). Осветитель Василий Капитонов, находясь по личным делам на Толкучем Александровском рынке, встретил поденного осветителя Мариинского театра Ивана Васильева, продававшего 4 бра, очень похожих на пропавшие". А 21 сентября в Мариинском театре обокрали нидерландского дипломата, которого "Петроградская газета" называет "посланником Дендейком" (Виллем Одендайк, возглавлявший миссию с июля 1917 года). "Выходя из театра, – сообщала газета, – посланник обнаружил кражу бумажника, в котором находилось более 1000 рублей, 100 гульденов и документы". 1 октября в Михайловском театре произошел, как выразилась газета "Обозрение театров", "неслыханный в летописях нашего Государственного театра постыдный скандал". В этот вечер там давали драму Островского "Грех да беда на кого не живет". В ложе бенуара расположилась компания из четырех человек: солдата, двух штатских и женщины. Газета продолжает: Компания эта, не стесняясь, у всех на виду пила лимонад, разбавленный спиртом, и делала громкие замечания по адресу игравших артистов. Постепенно пьянея, субъект в солдатской форме дошел до того, что положил ноги на барьер и толкал сидевшего в соседней ложе офицера. Поведение неприличных посетителей вызвало единодушные протесты всей зрительной залы. Возмущенная публика требовала вывести пьяных скандалистов из театра. В ответ на это из литерной ложи раздалось улюлюканье, пьяное мычанье и горделиво-пьяный возглас: "Посмотрим, кто смеет меня вывести, я член Исполнительного Комитета Совета Рабочих и Солдатских Депутатов". По наблюдению корреспондента "Петроградской газеты", "лицу, одетому в солдатскую рубашку, особенно не нравилось поведение на сцене г. Студенцова, игравшего роль Бабаева. При каждом появлении артиста из ложи раздавались крики: – "Вон буржуя!.. Чего он втирается в крестьянскую семью?!.." Актриса Елизавета Тиме была вынуждена прервать свой монолог, потому что из ложи раздалось особо громкое "мычание". В конце концов находившийся в зале Батюшков вызвал комендантский наряд, который и выдворил пьяную компанию. Солдат оказался бомбардиром 4-й сибирской артиллерийской бригады Семеном Комаровым, никакого отношения к исполкому совета не имевшим. 3 октября "Петроградская газета" рассказала об инциденте в Александринском театре, где проходил благотворительный спектакль. В то время, как артисты проходили для сбора пожертвований в фойе, двое мазуриков легко обокрали заслуженного артиста В. Н. Давыдова. Один из них срезал у него золотую цепочку и вытянул вместе с ней золотые часы, осыпанные бриллиантами, а другой залез в карман артиста и вытащил кошелек с деньгами. По окончании своей "работы" воры намеревались смешаться с массой публики. Однако это им не удалось. Артист государственной балетной труппы А. А. Орлов обратил внимание на "сжавших" В. Н. Давыдова субъектов и запомнил их физиономии. Артист крикнул на весь фойе: – Господа, у Владимира Николаевича Давыдова украли золотые часы с цепочкой! Дежурившие в театре агенты уголовной милиции перекрыли входы и выходы, а Орлов бросился в погоню и, "увидя что-то сжатое в руке одного из мазуриков, ловким ударом вышиб кошелек В. Н. Давыдова". У задержанных помимо вещей Давыдова нашли еще одни золотые часы, два серебряных портсигара и бумажник с деньгами. Александр Орлов, солист Мариинского балета и дягилевской антрепризы, которого многие вспомнят по эпизодическим ролям в советских фильмах, к примеру, в "Свадьбе в Малиновке" (поп) и "Интервенции" (конферансье), был человеком отнюдь не субтильного телосложения. Посреди всех этих передряг артистов по-прежнему волновал вопрос об управлении театральным делом. В бывших императорских театрах появились невиданные прежде организации – месткомы. Рабочие "начали выражать свое негативное отношение к сложным, требующим большой технической работы постановкам". Романистка Софья Смирнова-Сазонова, близко знакомая с обстановкой в театрах, записывала в дневнике: В казен[ных] театрах происходит то же, что и на казен[ных] заводах. Актеры собираются и заявляют, что им не нужно начальство, они хотят управлять театрами сами. Собрания устраивают совместно с плотниками, вообще с театральными рабочими. Один из них заявил претензию, почему их не приглашают в репертуарн[ый] совет. Вот ставили «Маскарад», т[ак] сколько им работы было, они просто с ног сбили[сь]. В феврале забунтовал хор Мариинского театра. В опере "Майская ночь" он пел пианиссимо. На третьей картине публика не выдержала, послышались возмущенные крики. Хористы объяснили, что требуют прибавки к жалованью. Демарш повторился и на следующий день в "Севильском цирюльнике". В марте сотрудники Александринского театра провели выборы во временный организационный комитет. В него вошли не только актеры, но и рабочие сцены, машинисты, гардеробщики и капельдинеры. Общее собрание Мариинского театра выбрало свой художественный совет и отстранило главного режиссера Иоакима Тартакова. "Его функции, – пишет "Петроградская газета", – будет выполнять распорядительный комитет, заведующий художественной частью". В собрании участвовал назначенный Временным правительством комиссар над бывшими учреждениями Министерства двора депутат Госдумы от Прогрессивной партии Николай Львов. Бас-баритон Павел Андреев произнес вдохновенную речь, в которой сказал: "Ярко загорелось солнце свободы, и мы хотим, чтобы пышный рассвет родины озарил бы и нас". На это комиссар Львов "ответил пожеланиями свободного развития проявлений русского народного творчества и гения и закончил свою речь возгласом: "Да здравствует свободная Россия!". Управляющим оперной труппой выбрали выдающегося пианиста и дирижера Александра Зилоти. В Москве учинили демонстрацию на сцене артисты Большого театра. Во время спектакля "Искатели жемчуга" солист Леонид Собинов выступил с речью. "В трудные дни рождения русской свободы, – сказал он, – и наш театр, представлявший до сих пор неорганизованное собрание людей, “служивших” в Большом театре, слился в единое целое и основал свое будущее на выборном начале, как самоуправляющая единица… И мы, вся наша громада, сейчас обращаемся к представителям общественных организаций и Советам рабочих и солдатских депутатов поддержать Большой театр и не дать его на административные эксперименты петроградским реформаторам". В частных театрах обстановка тоже накалилась. В апреле владелица Суворинского театра актриса Анастасия Суворина в письме труппе заявила, что «не позволит играть революционных пьес, а тем более пьес, в которых будет допущено издевательство над особой государя и его семьи, а также духовенством, а тем, кто не согласен с ее программой», предлагала оставить театр. Труппа в ответ обвинила ее в деспотизме и антиобщественной деятельности. На спектакле 8 апреля произошел инцидент, о котором пишет газета "Театр": Когда в последнем акте на сцене появилась "хозяйка" театра А. А. Суворина, из публики раздались протестующие возгласы: –Вон со сцены! Долой ее! Таким здесь не место! Публика вскакивала с места, топала ногами, свистела. Занавес опустили и через несколько минут подняли вновь, пытаясь, по-видимому, продолжать спектакль, но протесты публики продолжались. Тогда занавес опустили опять. А. А. Суворина покинула театр. В конце концов она была вынуждена отказаться от руководства театром. В мае Теляковский записал в дневнике: В Москве то же случилось с Оперой Зимина, служащие которой потребовали, чтобы Зимин за все платил, но ни во что не вмешивался бы. Ему сохранили право давать деньги и сидеть в ложе – все остальное принадлежит служащим. Зимин от этого отказался, и Опера прекратила свое существование. 6 мая Временное правительство удовлетворило прошение Теляковского об отставке по состоянию здоровья. После октябрьского переворота большевики лишили его пенсии, и Теляковский пошел служить кассиром на железнодорожном вокзале. Вся эта вольница продолжалась до конца октября, пока к власти не пришли большевики. Мейерхольд все месяцы между февралем и октябрем работал. Его ученица Александра Смирнова-Искандер вспоминает о встрече с ним в квартире его сестер в Москве в сентябре 1917 года: На этот раз встреча наша получила неожиданный оборот. Не произошло разговора ни о кино, ни о театре. В связи с предстоящими выборами в районные советы Мейерхольд говорил о великом вожде пролетариата – Ленине, о том, что за большевиками победа, и на выборах при голосовании они должны получить большинство голосов, что необходим мир, и что за это бьются большевики. Октябрьский переворот кардинально изменил положение государственных театров. В первых числах ноября Мейерхольд пришел в Смольный на совещание с Луначарским и другими комиссарами. Кроме него, в совещании участвовали Маяковский, Блок, Лариса Рейснер, Натан Альтман, Давид Штеренберг. Мейерхольд, по словам участника встречи, "очень горячо выступал с целым рядом активных предложений, которые должны были сломать саботаж и бойкот со стороны подавляющей части художественной интеллигенции". Вскоре Мейерхольд был назначен заведующим театральным отделом Наркомпроса. Петроградский Военно-революционный комитет учредил пост комиссара государственных и частных театров и назначил на него Михаила Муравьева, режиссера Суворинского театра, который после Февральской революции проявил себя как активист профсоюзного движения. Для надзора за порядком и охраны имущества ему было придано 150 солдат. Муравьев разослал в театры циркулярное письмо, в котором предлагал всем артистам и служебному персоналу "оставаться на своих местах, дабы не разрушать деятельности театров", и предупреждал, что "всякое уклонение от выполнения своих обязанностей будет считаться противодействием новой власти и повлечет за собой заслуженную кару". В ответ артисты Александринского, а за ними и Мариинского театра на общем собрании постановили, что они "не могут считаться с предписаниями самозваных комитетов" и в знак протеста временно прекращают спектакли. Возглавлял эту фронду литературовед Федор Батюшков, которого Временное правительство назначило главноуполномоченным при петроградских государственных театрах. "Именно он, Батюшков, – писал впоследствии актер Яков Малютин, – первый произнес слово "саботаж", которое, как сладкая отрава, проникло в души неустойчивых и не разобравшихся в событиях актеров". Вероятно, Муравьев предлагал наркому просвещения Анатолию Луначарскому закрыть все театры и дело с концом, потому что 14 ноября нарком писал ему: Организованный пролетариат достаточно мудр и опытен, чтобы решать такие вопросы только с самой разумной, строго хозяйственной точки зрения. Сократит ли закрытие заведений, о которых идет речь, расход топлива, с другой стороны – увеличит ли эта мера армию безработных? В данном случае решение вопроса нетрудно: экономии никакой, тридцать тысяч человек безработных. Труженики сцены могут с доверием ждать ответа организованных рабочих. Мы совершенно уверены, что впредь до самой крайней нужды театры и пр. закрыты не будут. К 28 ноября в Петроград съехались избранные депутаты Всероссийского Учредительного собрания, хотя и далеко не все. В этот день, как сообщала газета "Наш век" (бывшая "Речь"), в Мариинском театре давали "Князя Игоря". Перед третьим действием публика требовала исполнения революционного гимна. Оркестр исполнил Марсельезу, которую все слушали стоя. По окончании Марсельезы раздались возгласы: "Да здравствует Учредительное собрание!" Оркестр снова исполнил Марсельезу. По указанию управляющ. театром А. И. Зилоти был поднят занавес, и один из публики, находясь в ложе, произнес горячую речь, посвященную первому дню Верховного Хозяина Русской Земли. Аналогичная манифестация состоялась и в Михайловском театре. Луначарский попытался договориться с театрами. Он опубликовал открытое письмо, в котором писал: Мне известно, что совершенно бесполезные для театра чиновники, до сих пор безраздельно там господствующие, путем нелепых запугиваний стараются добиться от артистов государственных театров, хора, оркестра и технического персонала политических демонстраций против рабочего и крестьянского правительства, призывают их к забастовкам и т. д. Я предупреждаю, что контора и весь бюрократический персонал управления театрами будут на днях самым решительным образом реформированы. Я приглашаю солистов и артистов петербургских театров, представителей хора и оркестра и технического персонала войти со мной в непосредственные сношения для полного соглашения о дальнейшей судьбе театров. Я могу принять их делегации в любой день в министерстве народного просвещения от 2- до 4-х, начиная со среды 6 декабря. Призыв не встретил отклика. Тогда нарком послал грозное письмо Батюшкову: Мне известно, что жизнь театра нарушена острыми разногласиями среди тружеников государственной сцены. В то время как одни, исходя из интересов дела, которому они служат, стоя на чисто профессиональной точке зрения, идут навстречу желанию крестьянского и рабочего правительства урегулировать отношения демократии и театра в республике, – другие оказываются жертвой контрреволюционной политики и озлобленной агитации, не останавливающейся перед обманами, запугиваниями и посулами. Прошу вас немедленно пожаловать ко мне в министерство для объяснений по поводу этого факта. Предупреждаю вас, что в случае отказа от такого объяснения в понедельник, 11 декабря, вы будете немедленно уволены. Батюшков пожаловать не изволил. Он опубликовал письмо Луначарского, присовокупив к нему свой ответ: Вам угодно было прибегнуть к угрозе немедленного увольнения, если я не приду на ваш зов. Я не привык подчиняться угрозам, поэтому я не могу прийти. Никаких острых разногласий среди тружеников сцены нет. Наоборот, артисты и большинство служащих при государственных театрах движимы чувствами полной солидарности в отстаивании независимости искусства от политических партий и в признании автономного управления художественных коллективов. Мне неизвестно, о какой контрреволюцинной политике вы изволите писать. Не понимаю упреков в обманах, запугиваниях и посулах и оправдываться в них счел бы ниже своего достоинства. В моих глазах название контрреволюционеров заслуживают лишь те, кто покушается на великие завоевания русской февральской революции и прежде всего на свободу, которую я продолжаю считать величайшим благом человека во всех ее проявлениях: свободу слова, совести, неприкосновенность личности и т. д., свободу, опирающуюся на понятия права и правды... Как пишет "Наш век", артисты государственных театров на общем собрании 10 декабря всецело поддержали позицию Батюшкова, разногласия возникли лишь по вопросу, отвечать Луначарскому или проигнорировать его послание. Но современный исследователь рисует более нюансированную картину: На общем собрании трупп государственных театров, состоявшемся в Мариинском театре 10 декабря, актер Г. Г. Ге от имени труппы Александринского театра (настроенной наиболее оппозиционно по отношению к большевикам) зачитал проект заявления в поддержку Батюшкова, в котором резко осуждалось ("…считаем совершенно недопустимым") "…посягательство на свободу действий нашего избранника и представителя" со стороны "…политических партий, неузаконенных во власти волею всего народа". В течение следующих суток это обращение редактировалось в других труппах и постепенно становилось все более "осторожным" в формулировках. Художественно-репертуарный комитет балетной труппы в своем варианте исключил упоминания об обеспокоенности тяжкими переживаниями России, ремарку о партиях, "неузаконенных волею народа", и характеристику Батюшкова как "нашего избранника" (оставив только "представителя"). В обеих труппах было и левое крыло. Яков Малютин, актер Александринки, которому тогда шел 32-й год, вспоминает в своих мемуарах, изданных в 1959 году: Кое-где раздавались визгливые протестующие, открыто враждебные голоса актеров и актрис, которых Октябрьская революция заставила разоблачить себя. Это были отъявленные черносотенцы, поддерживавшие Временное правительство только потому, что с ним они не без оснований рассчитывали рано или поздно найти общий язык. Зато теперь, когда Временное правительство пало, они неистовствовали, брызгали слюной и проклинали Керенского за то, что он не сумел удержаться у власти. Большинство из этих людей впоследствии эмигрировало и бесславно закончило свой актерский путь в жалких белоэмигрантских театриках или в белогвардейских кабаках, обслуживавших парижских и берлинских толстосумов. Но не этими одинокими, истерическими выкриками характеризовалась господствовавшая в нашем театре в те дни атмосфера. Громко и страстно звучал тогда могучий бас Ильи Матвеевича Уралова, первого в нашем коллективе большевика, который не только сам с восторгом встретил Великую Октябрьскую социалистическую революцию, но и сумел сплотить вокруг себя значительную часть актеров среднего и младшего поколения. Илья Уралов не был большевиком в строгом смысле, но он действительно собрал вокруг себя группу единомышленников, упивавшихся, по выражению одного из них, Доната Пашковского, "красным евангелием". Но они составляли меньшинство. Однако артистам надо было трудиться, зарабатывать на хлеб. Батюшкову удалось договориться об аренде пустующего здания театра "Аквариум" на Каменноостровском проспекте, и с 27 декабря спектакли Александринки давались там. Луначарский исполнил угрозу. "Я даю вам срок в 24 часа, – извещал он Батюшкова публично в "Известиях" от 13 декабря. – Если вы не пришлете мне за это время категорическое заявление о том, что вы подчиняетесь моему распоряжению, сдаете свою должность и очищаете занимаемую вами квартиру в трехдневный срок, что вы отказываетесь от дальнейшей интриги с каким-то высшим Советом, то я обращусь в Военно-следственную комиссию с просьбой немедленно арестовать вас, как чиновника, не подчиняющегося Революционной Власти и противодействующего ей". Новым распоряжением Луначарский упразднил должности управляющих труппами. "Русская музыкальная газета" сообщала: Управляющий труппой Мариинского театра А.И. Зилоти подал в отставку, которая была принята художественно-репертуарным комитетом. В ночь на 13-е января А.И. Зилоти был арестован и отправлен в Кресты. Но это явилось причиной нового конфликта: 8-го января спектакль был отменен, т.к. хор и оркестр отказались выступить, ввиду принятия Комитетом отставки г. Зилоти. Кроме того, забастовщики потребовали удаления из труппы режиссера Мейерхольда, дирижеров Малько и Асланова, певиц Коваленко и Владимировой, тенора Ершова и представителя технической части инженера Графа, примкнувших к большевикам. Аресту Зилоти предшествовали следующие события. В конце декабря на царской ложе Мариинского театра появилась табличка "Ложа Учредительного собрания". 29 декабря Луначарский обратился к Дзержинскому: Как выяснилось, управляющий Мариинским театром А. Зилотти ведет против нас все время самую злостную агитацию, результатом которой явилось неподчинение до сих пор Рабочей и Крестьянской власти Государственных театров. Вчера мне стало известно, что А. Зилотти передал ключи от правительственных лож представителям правых фракций Учредительного Собрания и что по соглашению с ними он имеет намерение сделать 5-го января Мариинский театр ареной демонстрации против Советской власти. 30 декабря нарком просвещения направил к Зилоти своего заместителя Юрия Флаксермана с указанием "потребовать от А. Зилотти ключи от правительственных лож и подписки о недопущении каких бы то ни было спектаклей под политическими лозунгами без моего специального разрешения. В случае отказа выполнить это мое распоряжение А. Зилотти подлежит немедленному аресту, на что я уполномочен Советом Комиссаров". Флаксерман явился в квартиру Зилоти на Крюковом канале в сопровождении отряда красногвардейцев. На требование отдать ключи Зилоти ответил: "Вы можете взять их только силой". Так передает его слова Флаксерман в своих написанных на склоне лет мемуарах "В огне жизни и борьбы". Как явствует из протокола допроса, проведенного в квартире на Крюковом (его нашел в архиве неутомимый исследователь этой темы петербургский историк Петр Гордеев), Зилоти отвечал, что ключей у него нет, они, вероятно, у театральных курьеров, что же касается "провокационного" представления в поддержку Учредительного собрания, "то таковое отменено уже 29-го декабря, так как срок открытия (Учредительного собрания. – В. А.) стал сомнительным". Засим Зилоти был препровожден на Гороховую в штаб-квартиру ВЧК, где его допросил лично Дзержинский. После допроса его отпустили. 2 января у дверей театральной дирекции была выставлена стража. Служащим конторы объявили, что они уволены. Комиссаром государственных театров Луначарский назначил эсера Владимира Бакрылова. В тот же вечер комиссар разослал уволенным предписание в семидневный срок "очистить" казенные квартиры. "Товарищ Бакрылов, – пишет Луначарский, – был человеком немного нажимистым и несколько самоуверенным, но его твердая рука хотя кое–где и прижимала довольно больно тот или иной пункт, но оказалась, на первое время по крайней мере, целесообразной. Некоторые говорили потом, что с Бакрыловым повеяло новым воздухом". 5 января (18-го по новому стилю) в Таврическом дворце открылось первое заседание Учредительного собрания. Оно же оказалось и последним. 6 января вышел декрет ВЦИК о его роспуске. Зилоти подал в отставку. Художественно-репертуарный комитет ее принял. 7 января перед утренним спектаклем "Евгений Онегин" хор на экстренном совещании постановил в полном составе уйти в отставку и покинул здание театра. Когда об этом было объявлено публике, она, как сообщает "Новая Петроградская газета", не только отнеслась сочувственно к хору, но сразу стала на его сторону... Кто-то заинтересовался позицией оркестра. Концертмейстер Вальтер сказал от имени оркестра что-то туманное. Дирижер А. К. Коутс сделал заявление, что уходит в отставку. Далее на сцену вышли солисты и один за другим заявили, что присоединяются к хору. В заключение публика пропела "Вечную память" и разошлась мирно из театра. Эта манифестация стала причиной повторного ареста Зилоти в ночь с 11 на 12 января. "Директор Мариинского театра Зилотти вел себя настолько развязно и нагло, что мне пришлось отдать приказ об его аресте", – писал впоследствии Луначарский в статье 1931 года "На советские рельсы". Судя по протоколу заседания Совнаркома от 30 декабря (старый стиль), решение принималось именно этим органом по докладу Луначарского. В документе сказано: Дать тов. Луначарскому по вопросу о правительственных ложах и Зилоти carte blanche. Арестовать Зилоти и не освобождать его без согласия Луначарского. Поручить тов. Штейнбергу расследовать обстоятельства, при которых был освобожден Зилоти (т. е. в первый раз. – В. А.). На сей раз Зилоти заключили в "Кресты". Врач Иван Манухин, назначенный Временным правительством врачом Чрезвычайной следственной комиссии и продолжавший наблюдать за здоровьем политзаключенных при большевиках, узнав об аресте Зилоти, которого он лично знал, бросился к Луначарскому. О дальнейшем он рассказал в своих воспоминаниях: Взволнованный, расстроенный, какой-то растерянный, он шагал из угла в угол комнаты, стал жаловаться на невероятные трудности, которые встречает новая власть, на саботаж. Об освобождении Зилоти не хотел и слышать: он держит всю оперу под своим влиянием, он виновник, что театр бастует. "И вы увидите, –решительно заявил Луначарский, – без него опера откроется". После долгих переговоров и настойчивых увещаний и упрашиваний Луначарский в конце концов пошел на компромисс: из Крестов он Зилоти выпустит, но при условии, что я перевезу его к себе на квартиру, а у меня он должен сидеть, не выходя на улицу и не пользуясь телефоном. Ответственность за исполнение этих условий возлагается на меня. С какою радостью помчался я в Кресты с документом об освобождении в руках! А. И. Зилоти я застал в маленькой тесной камере с грязными обшарпанными стенами и тусклым от грязи оконцем. Трудно было вообразить большего несоответствия своеобразно-изящного облика А. И., его тонкой музыкальной души с окружавшей его обстановкой! Со свойственной ему непринужденной веселостью встретил он весть о свободе и, прежде чем я успел опомниться, со смехом повлек меня куда-то в конец галереи, в уборную. "Полюбуйтесь, нет, вы полюбуйтесь на эту архитектуру! Это же черт знает что!.. –восклицал он. –Следующий свой концерт я дам в пользу переустройства этого учреждения в Крестах"... А затем, когда мы вернулись в камеру, указал на надпись на грязной стене. Там значилось: "Здесь сидел вор Яшка Куликов". А вот я сейчас и продолжу, сказал А. И. и четко выписал карандашом "и ученик Листа Александр Зилоти". Александр Ильич Зилоти с семьей покинул Россию в 1919 году. С 1922 жил в США, преподавал, концертировал, во время войны жертвовал средства в советский Фонд обороны. Артисты, обратившие на себя внимание новой власти своей "левизной", продолжали лелеять мечту о театральной автономии. "Но по тогдашнему времени, – вздыхает Луначарский, – даже автономия Пашковского (не говоря уже о злостном автономизме правого крыла) представляла собою некоторую опасность". В итоге коллективный орган – директории – сменились просто директорами. Балетная труппа Мариинского театра вела себя в этих обстоятельствах осторожно. В России не было частных балетных театров, куда танцовщику казенной сцены можно было бы уйти по примеру оперных певцов или актеров драмы. Артисты балета участвовали в общих собраниях сотрудников императорских театров, но своих собраний почти не проводили. Батюшков на одном из заседаний чиновников бывшего Министерства двора рассказал, что получил поддержку большинства артистов Мариинского театра на общем собрании 10 декабря (после обмена открытыми посланиями с Луначарским), при этом добавив: "Однако и среди артистов нашелся большевик (из балетной труппы), который выразился, что хотя Батюшков и против большевиков, однако деньги не брезгует получать из их рук". Имени он не назвал, и у историков нет никаких предположений, кто бы это мог быть. Сергей Бертенсон, работавший в то время заведующим постановочной частью петроградских театров, вспоминает характерный случай. В декабре Мариинский театр подготовил юбилейный спектакль оперы "Руслан и Людмила" (ее премьера состоялась 9 декабря 1842 года). По этому случаю на партию Фарлафа был "выписан" Шаляпин. Михаил Фокин работал над обновлением хореографии. Его очень беспокоил марш Черномора. По договоренности с Зилоти и дирижером Коутсом перед шествием в четвертом акте был опущен занавес, и Фокин устроил "тихую репетицию". Марш шел со специальными световыми эффектами, для которых один из осветителей спускался с колосников на небольшом балкончике, называвшемся на профессиональном языке "люлькой". С этой "люльки"осветитель манипулировал лучом света, двигая им в разных направлениях... Но находившийся в тот вечер в "люльке" осветитель почему-то оказался не в духе и, в самый разгар последних режиссерских штрихов Фокина, шепотом отдававшего распоряжения артистам, репетировавшим марш, громко закричал: "Эй, вы там, довольно уж повторять одно и тоже! Мне надоело висеть тут, спускайте меня скорее вниз!" Рабочие исполнили его желание и спустили его вниз. На Фокина этот случай произвел громадное впечатление, и, как он мне рассказал много лет позднее, под его влиянием в нем сложилось окончательное решение покинуть Мариинский театр и родину. Самое авторитетное лицо балетной труппы, Тамара Карсавина, возглавлявшая художественно-репертуарный комитет, поссорилась с главным балетмейстером Михаилом Фокиным и сложила с себя полномочия председателя, а в начале января слегла с тяжелой болезнью. Александр Бенуа, принимавший участие в постановке "Петрушки" (из-за отъезда Фокина премьера состоялась лишь в ноябре 1920 года), записал в дневнике 9 января (22-го по новому стилю): Одно для меня ясно: театр разваливается. На место дельного Мецнера (одного из видных чиновников бывшей Дирекции) воссела какая-то баба в валенках; новоназначенных комиссаров осаждают артисты с разными требованиями, и они никак не могут разобраться в ворохах бумаг и т. д. Хуже всего – самоопределение разных частей всего этого чудесно налаженного внушительного механизма б. Императорских театров... Бенуа дважды навещал Карсавину у нее дома и оставил об этом записи. Первый визит: "...лежит в постели и выглядит под своей лисьей шубой "прелестным затравленным зверьком". Ей кажется, что у нее тиф (по городу ходит слух, что свирепствует сыпной голодный тиф). В ужасе от того, что творится в театре". Запись о втором посещении: "Рассказывала, что у них по соседству на Марсовом поле каждую ночь происходят убийства". Фокин в те дни уже всецело был поглощен хлопотами об отъезде и не хотел ссориться с властями. Поэтому общее собрание балетной труппы 8 января приняло сравнительно мягкую резолюцию. В ней было мало дельных предложений, но много пафоса: Правильная художественная работа балетной труппы в Государственном Мариинском театре может продолжаться только при полной гарантии сохранения ее автономии, при полной гарантии неприкосновенности ее выборных представителей, руководящих ее деятельностью, и при сохранении всех приобретенных ею прав. При нарушении этих условий, ответственность за могущие быть последствия должна пасть на лиц, своим вмешательством разрушающих одно из самых высоких проявлений творчества Русского духа, одну из величайших художественных ценностей, единственную во всем мире – Русский Балет. 23 января Фокин получил разрешение на выезд за подписью Луначарского. С женой и сыном он ехал в Швецию "для устройства балетных спектаклей". При этом им также разрешалось "вывезти и ввезти обратно костюмы и другие относящиеся сюда предметы". Ввозить обратно не понадобилось. Фокин не вернулся. 26 января делегация артистов балета была на приеме у Луначарского со своим проектом "автономии". Они предложили наркому устроить "балетный спектакль для народа" и обсудили с ним "новые усиленные нормы артистического труда" (в смысле усиленной его оплаты). На этом балетная фронда закончилась. Тамара Карсавина вышла на сцену Мариинского театра в последний раз 18 мая в "Баядерке". Летом того же 1918 года он выехала в Лондон с мужем, британским дипломатом Генри Брюсом, и их сыном Никитой. Мейерхольд всю зиму и весну продолжал трудиться над "Соловьем". Решение поставить оперу Стравинского было принято дирекцией императорских театров еще в 1915 году, вскоре после успешной дягилевской премьеры в Париже. Сюжет китайской сказки Андерсена с его гимном чистому искусству был невероятно далек от злобы дня. Премьера состоялась 30 мая 1918 года. По словам единственного рецензента, "Соловей" не имел успеха. Недоуменное чувство овладело зрительным залом... Скука и уныние, издавна царствующие в Мариинском театре, не пожелали покинуть насиженные места хотя бы и для такой залетной птицы, как "Соловей". Апатия сквозила и в исполнении солистов, более напоминавших загробные тени. Но "бывают странные сближения". В последней сцене "Соловья" больного императора мучают кошмары. На груди у него сидит Смерть в императорской короне, с его саблей и знаменем в руках. Его ложе обступают призраки. Вот как описывает это Андерсен: То были злые и добрые дела императора, смотревшие на него, в то время как Смерть сидела у него на сердце. – Помнишь это? – шептали они попеременно. – А это помнишь? – и рассказывали ему о многом таком, отчего на лбу у него выступал холодный пот. – Я совсем не знал об этом! – говорил император. – Музыку сюда, музыку! Большой барабан! Чтоб я не слышал их слов! На помощь монарху приходит Соловей. Он поет о том, как прекрасен его сад. Он пел, а призраки, обступившие умирающего императора, стали тускнеть, и в ослабевшем теле императора кровь потекла быстрее; сама Смерть заслушалась соловья и все повторяла: “Пой, пой еще, соловушка!” (Перевод Анны и Петра Ганзенов) На рассвете придворные входят в опочивальню, ожидая увидеть там тело покойного императора. Но их правитель жив. Он выздоровел. А смерть исчезла. Николай II и его семья в день премьеры находились в Екатеринбурге, в доме Ипатьева. До расстрела оставалось шесть недель. "Дорогой товарищ, – писал Мейерхольд Луначарскому в октябре 1918 года. – Вы меня забыли. И я очень огорчен. Работать можно весело, лишь находясь в постоянном контакте с вожаком... Я рад, что уже почти в партии (имею кандидатский билет), хоть Вы и не оставили мне обещанной рекомендации". Мейерхольд был принят кандидатом в члены РКП (б) в партийной ячейке Школы актерского мастерства в Петрограде в августе. Спустя год, 26 августа 1919 года, Совнарком издал декрет "об объединении театрального дела". Отныне все они подчинялись Центральному театральному комитету (Центротеатру) при Наркомпросе. Их имущество объявлялось "национальным имуществом". В декрете были слова об автономии театров. Однако они обязаны были давать "ежегодный отчет Центротеатру как о художественной, так и о материальной жизни за год", и Центротеатр имел право "давать автономным театрам известные указания репертуарного характера в направлении приближения театра к народным массам и их социалистическому идеалу". "Декрет об объединении театрального дела в России, – объяснял Луначарский, – является крупнейшим шагом вперед в направлении перерождения театра в своеобразный народный институт художественной пропаганды жизненной мудрости, даваемой в самой приятной, в самой увлекательной форме". https://www.svoboda.org/a/kak-meyerholjd-aktera-na-duelj-vyzval-i-drugie-teatraljnye-istorii/33532992.html https://www.svoboda.org/a/kak-meyerholjd-aktera-na-duelj-vyzval-i-drugie-teatraljnye-istorii/33532992.html Tue, 23 Sep 2025 16:37:18 +0300 История Стоило Дональду Трампу на пару дней пропасть из топа новостей и собственного блога, как по соцсетям разнеслась весть: Трамп умер. Реакция одних была панической, других – злорадно-ликующей. Масла в огонь подлил вице-президент Вэнс, сказавший в интервью: "Если, упаси Боже, произойдет ужасная трагедия, я не могу придумать лучшей подготовки, чем та, какую я получил за последние 200 дней". Типа готов занять пост. Президент в конце концов нашелся и еще, возможно, припомнит Вэнсу опрометчивые слова. Интернет-слухи показали, до какой степени Трамп доминирует в информационной повестке и во многом создает эту повестку. Если он и не вправду контролирует, то создает видимость единоличного контроля за всем происходящим в стране. Без него все остальное просто не имеет значения. Ну а где же его оппоненты? Чем занимаются демократы? Они собираются выигрывать выборы 2026 года? Во всяком случае, вожди демократов блистательно отсутствуют в новостях. Мелькает лишь губернатор Калифорнии Гэвин Ньюсом, да и то в контексте сопротивления намерению Трампа ввести Национальную гвардию в Лос-Анджелес. То есть информационноый повод создал опять же Трамп. Между тем ставки на ближайших выборах как никогда высоки. Если республиканцы потеряют большинство в нижней палате, а для этого демократам нужно победить лишь в трех округах, законодательные планы президента рухнут. Мало того: демократическое большинство инициирует парламентские расследования действий президента, предположительно выходящих за рамки его конституционных полномочий. История говорит, что на промежуточных выборах партия президента проигрывает. С 1938 года это правило было нарушено лишь дважды. В пользу этой теории говорит и низкий рейтинг президента, а ведь партию персонифицирует он один. С другой стороны, небывало низка популярность и Демократической партии. Она до сих пор не справилась с шоком поражения 2024 года. Ее раздирают внутренние противоречия – налицо "кризис идентичности". Но тут не стоит обманываться. Сам Дональд Трамп – яркое олицетворение того, что быть популярным и быть избранным – не одно и то же. Вероятно, к моменту голосования избиратели в полной мере почувствуют последствия экономической политики Трампа, прежде всего его тарифной войны, для собственных кошельков. Президент прекрасно сознает угрозу и готовит почву для выборов уже сегодня, за 14 месяцев до голосования. С его благословения республиканские правительства штатов устраивают перекройку избирательных округов с тем, чтобы в каждом из них оставить либеральный электорат в меньшинстве и обеспечить себе лишние места в Конгрессе. Ту же цель преследует его атака на голосование по почте, причем в этом вопросе он ссылается на мнение Владимира Путина, который действительно скептически высказывался по поводу почтового голосования в США, что не помешало ему ввести его в России. Ближайшее поле битвы, на котором могут сразиться демократы и республиканцы, – возможная приостановка финансирования правительства. Вследствие политической поляризации, когда фракции Конгресса уже забыли, что такое договариваться друг с другом, утверждение бюджета давно уже не проходит по предусмотренной законом процедуре. Расходы правительства утверждаются резолюцией, имеющей предельный срок. Последний раз Конгресс голосовал за такую резолюцию в марте. В полночь 30 сентября наступит новый дэдлайн. Лидер демократов в Сенате Чак Шумер в сложном положении. Ему все еще не могут простить "предательства" в марте, когда он счел за благо согласиться на временное финансирование. Если теперь он будет стоять до конца, федеральные служащие останутся без зарплаты. Но ирония в том, что президенту это только на руку: он борется с вашингтонской бюрократией, к тому же это новый повод обвинить демократов в забвении нужд американцев. Куда ни кинь – всюду клин. Иногда кажется, что демократам и так хорошо: зарплата та же, а ответственности никакой. Им нужны новые идеи, еще нужнее – яркие личности, с которыми избиратель будет ассоциировать партию. Долгое пребывание в оппозиции развращает так же, как и долгое пребывание у власти. Партия в этом положении деградирует и в конечном счете сходит с политической арены. Владимир Абаринов – вашингтонский журналист и политический обозреватель Высказанные в рубрике "Блоги" мнения могут не отражать точку зрения редакции https://www.svoboda.org/a/gde-demokraty-vladimir-abarinov-o-krizise-identichnosti/33521343.html https://www.svoboda.org/a/gde-demokraty-vladimir-abarinov-o-krizise-identichnosti/33521343.html Mon, 08 Sep 2025 08:30:00 +0300 БлогиМнения Главные действующие лица истории окружены множеством персонажей, чья роль в больших событиях кажется незначительной или ничтожной. Но стоит присмотреться – и выясняется, что роль эта может быть и значительной, и даже решающей. Сегодня, когда российские власти охвачены шпиономанией и кого ни попадя объявляют "иноагентом", уместно рассказать о незаурядной женщине, которую историки и мемуаристы объявили шпионкой в угоду занимательности. Она жила на рубеже XVIII и XIX веков. Впервые я узнал ее имя много лет назад, читая книгу Натана Эйдельмана "Грань веков", посвященную заговору против императора Павла Петровича. Вот что там про нее написано: К осени 1800 г. дело зашло далеко. Заговор едва не погиб, когда (по словам Палена) царь чуть не обнаружил у него конспиративную записку Панина к наследнику; в серьезную "мужскую интригу" вторгается прекрасная агентка Наполеона некая госпожа Бонейль (другой платной шпионкой Франции была актриса Шевалье – влиятельная фаворитка Кутайсова и Павла). Близость "красотки Бонейль" с Ростопчиным и одновременно с Паниным, судя по французским источникам, помогла компрометации Панина и тем облегчила русско-французский альянс. Ростопчин, Кутайсов, Панин, Пален... Первые сановники империи! И тут же подвизается "прекрасная агентка". Кто такая эта госпожа Бонейль? Эйдельман ссылается на книгу Казимира Валишевского о Павле и на мемуары графа Армана Франсуа д’Аллонвиля – роялиста, эмигрировавшего в Россию и поступившего на русскую военную службу. Книжки занятные, но им в свою очередь не хватает ссылок на первоисточники. Вот еще один исторический опус – Николай Троицкий, "Гражданин Бонапарт": Все это в общих чертах, а многое и в подробностях Наполеон узнавал из разных источников. Кроме дипломатии, прессы и слухов он использовал свою, довольно необычную, платную агентуру в Петербурге. То были две "красотки", вкравшиеся в доверие к наиболее влиятельным особам петербургского двора, вплоть до самого Павла, и добывавшие, а затем доставлявшие Наполеону ценнейшую информацию. Одна из них, актриса по фамилии Шевалье, стала фавориткой царского любимца графа И. П. Кутайсова, а возможно, и царя... Другая разведчица первого консула, некая Каролина де Бонейль (она же Аделаида Рифлон), "дочь золотаря-живодера из Буржа", как пишет К. Валишевский, была близка с вице-канцлером Н. П. Паниным, который ратовал за союз России с Англией против Франции, и одновременно с фактическим руководителем Коллегии иностранных дел Ф. В. Ростопчиным – сторонником русско-французского союза. Такой альянс позволял разведчице добывать и сообщать в Париж вдвойне полезную информацию. И ссылки на Эйдельмана с Валишевским. Что ж, смотрим Валишевского: Близкий человек к супругам Шевалье, пьемонтец по имени Мерш, или Мермес, попался вместе с ними в одном скверном деле из-за взяточничества. Он замешал туда же одну француженку, Каролину де Бонёйль, или по-настоящему Аделаиду Рифлон, эмигрантку, по ее словам, тоже состоявшую, как полагали, на службе у Первого Консула, несомненную авантюристку, и, несмотря на это, все же принятую в Гатчине... Эта авантюристка, дочь золотаря-живодера из Буржа, уже объездила Европу и испробовала свои способности к обольщению и интриге при Мадридском дворе. Приехав через несколько месяцев в Берлин, она хвалилась перед Бёрнонвилем (посол Франции при прусском дворе. – В. А.) услугами, оказанными ею в Петербурге. Она хвасталась "нежной дружбой", связывавшей ее с Ростопчиным, и намекала на то, что другие отношения позволили ей, благодаря частым встречам, оказать еще выше влияние, полезное французскому делу. В возрасте, который трудно было определить, она сохраняла еще некоторую прелесть и, по-видимому, старалась обратить внимание на красоту молодой девушки, выдаваемой ею за свою племянницу. Кажется, сам Панин вкусил прелести той или другой. Откуда взялся "золотарь-живодер"? Валишевский себя ссылками не утруждает. Наконец, у нас есть подробный текст под названием "Похождения французской авантюристки в Испании и России при Павле I", опубликованный в журнале "Исторический вестник" в 1901 году. Я скопировал его давным-давно и задвинул в долгий ящик в надежде когда-нибудь покопаться в этом сюжете. Это пересказ статьи Эрнеста Доде из журнала La revue hebdomadaire. Эрнест Доде – сводный брат писателя Альфонса Доде и, что немаловажно в данном случае, монархист. Он тоже написал кучу романов, а в промежутках сочинял беллетризованные исторические очерки в духе Эдварда Радзинского. В 1903 году он выпустил книгу "Заговорщики и комедианты". В нее вошел и очерк про авантюристку. Именно в этом сочинении впервые появляется "золотарь и живодер" (книга Валишевского "Павел I" вышла в 1912 году). "Последующее расследование, – пишет Доде, – показало, что ее отец был maître des basses в Бурже – иными словами, ассенизатором и живодером". Словарь Французской Академии объясняет, что maître des basses – это "мастер низких работ", должностное лицо муниципалитета, в задачу которого входили "уничтожение трупов, очистка уборных, прочистка канализации, истребление бродячих собак и т. д." "Как ей удалось до такой степени скрыть низость своего происхождения? – вопрошает Эрнест Доде. – Каким образом она приобрела такое воспитание, образование, придавшие ей столько шарма, элегантности, подчеркивавшей ее красоту, изысканность манер, чистоту вкуса – короче говоря, аристократизм? В этом отношении мы можем только гадать, поскольку мы ничего не знаем о ней до момента ее прибытия в Мадрид". Не мы, а вы, как говорит персонаж советской комедии. Дама, о которой пишет Эрнест Доде, не принадлежала к высшей французской знати, но и к низам общества тоже. Мишель де Бонней (если пользоваться современными правилами транслитерации) родилась в 1748 году на острове Бурбон – заморском владении Франции в Индийском океане (Бурбоном пожелал назвать его Людовик XIV, а теперь он называется Реюньон). Ее отец Жан Сотуари был генеральным прокурором, а впоследствии губернатором острова и по совместительству плантатором (Реюньон специализируется на возделывании сахарного тростника). В семье было четверо детей, из них три дочери. О сыне ничего не известно, а дочери оставили заметный след во французской культуре и истории. Отец отправил их к тетке в Бордо, где они и воспитывались и получали образование. Их называли креолками за экзотическую по тем временам внешность – вероятно, креолкой была их мать. В Париже две сестры вошли в кружок модных поэтов и художников, к которому принадлежали Эварист Парни и Антуан Бертен (оба – уроженцы Реюньона), познакомились с портретисткой Элизабет Виже-Лебрен, скульптором Жан-Батистом Лемуаном, живописцем Александром Росленом и другими. Бертен сделал своей музой старшую из сестер, Мари-Катрин. В его элегиях Les Amours она выведена под именем Эвхарисы. (Так зовут нимфу из романа Франсуа Фенелона "Приключения Телемака", в которую влюблен главный герой.) Отец, однако, не благословил их брак, и Мари-Катрин вышла за богатого судовладельца, а Бертен утешился с другой музой. Мишель Бонней, в свою очередь, воспевал под именем Камиллы Андре Шенье, а Парни – под именем Элеоноры. Третья, младшая сестра Франсуаза-Огюстена рано вышла замуж, родила двух дочерей, овдовела, стала хозяйкой политического салона, вышла вторым браком за Жан-Жака Франсуа Дюваль д’Эпремениля, юриста и политика, чья запутанная судьба привела в конце концов их обоих на гильотину. Средняя сестра тоже в девках не засиделась. Мужем Мишель стал Жан-Сирил Гюнон де Бонней – дворянин на службе у графини д’Артуа, жены младшего брата короля. Когда муж был назначен первым камердинером старшего брата короля графа Прованского, Мишель стала одним из главных украшений его резиденции – Люксембургского дворца. Перечислять ее титулованных любовников можно долго. Она была знакома с разоблачителем масонов и иллюминатов аббатом Огюстеном Баррюэлем и с графом Калиостро, посвятившим ее в свои тайны и обряды египетского масонства, что бы это ни значило (муж ее сестры Дюваль д’Эпремениль был адвокатом Калиостро на знаменитом процессе об ожерелье королевы). Когда грянула революция, Мишель де Бонней приняла участие в различных контрреволюционных проектах, в том числе в неудачной попытке организации побега королевской семьи. Помогла мужу бежать из Парижа накануне Сентябрьской Резни – серии повальных бессудных казней в сентябре 1792 года. Участвовала в попытках роялистов спасти Людовика и Марию-Антуанетту от гильотины, за что была арестована и заключена в тюрьму Сен-Пелажи. Каким-то чудом спаслась от смертной казни, ушла в подполье, под именем Жанны Рифлон была связной с шуанами Вандеи. Этой яркой биографии уже достаточно для захватывающего повествования. Но наша история только начинается. В июле 1796 года Мишель де Бонней прибыла в Испанию. *** В ту самую ночь с 20 на 21 июля 1791 года, когда из дворца Тюильри бежал со своим семейством Людовик XVI, то же самое сделал его старший брат Луи-Станислас-Ксавье граф Прованский, он же, по официальной титулатуре, Месье. Но ему, в отличие от короля, побег удался. Никому ничего не сказав, он покинул свой Люксембургский дворец в английском платье вместе с приближенным, гардеробмейстером Антуаном Луи Франсуа де Безиардом, который все это и организовал. Они сели в фиакр, имея на руках паспорта англичан Майкла и Дэвида Фостеров. На набережной де Конти у Колледжа четырех наций их ждала дорожная карета. Вскоре они были в Австрийских Нидерландах, в Брюсселе. Когда в Париже 21 января 1793 года казнили Людовика XVI, граф Прованский провозгласил королем своего семилетнего племянника Луи-Шарля, а себя – регентом (хотя еще жива была мать короля, Мария-Антуанетта). Поскольку король томился в узилище, граф Прованский стал вождем французских роялистов. В июне 1795 года Людовик XVII умер, и граф Прованский с полным основанием и по праву объявил себя королем Людовиком XVIII. Однако европейские державы признавать его законным монархом не спешили. Якобинскую диктатуру сменила Директория, но и при новой власти Франция продолжала воевать со всей Европой, и воевать успешно. Державы хотели мира, а король осложнял эту задачу. Даже постоянного местожительства у него не было. В апреле 1796 года Венецианская республика, напуганная итальянской кампанией генерала Бонапарта, изгнала короля-скитальца из принадлежавшей ей Вероны. И вовремя: 4 июня французские войска заняли Верону. Людовик временно поселился в Бланкенбурге, городе во владениях герцога Брауншвейгского. Еще несколько лет назад он был успешным предпринимателем, дельцом, зарабатывающим деньги отнюдь не феодальным способом (историк Филип Мэнселл называет его "самым капиталистическим из Бурбонов"), но теперь потерял все и должен был полагаться на щедрость европейских монархов, прежде всего Екатерины II. Однако и матушка, уклонившись от участия в коалиции, не спешила приглашать к себе монарха без королевства, хотя охотно принимала его посланцев. "Он больше не был тем блистательным графом Прованским, самым язвительным человеком при дворе Людовика XVI; он был изгнанником – изгнанником, облаченным в латы своего упорства и своих иллюзий, и даже тягостные испытания ссылки не заставили его отказаться от своих прав". Так пишет Доде о Людовике этого периода в другой своей работе – "Бурбоны и Россия во время французской революции»" Представители Людовика находились при европейских дворах на полуофициальном положении, в том числе в тех столицах, которые уже заключили мир с Францией и аккредитовали у себя послов Директории. Именно такая ситуация сложилась в Испании. Вскоре после Пруссии, в июле 1795 года, она подписала в Базеле мирный договор с Францией. За это первый министр королевства Мануэль Годой получил титул "князь мира" (príncipe de la Paz). Послом Франции в Мадриде стал бригадный генерал Катарин-Доминик Периньон. Агентом Людовика в Испании был Жозеф-Анн-Огюст-Максимильен герцог де Крой д’Авре. "Я содрогаюсь, видя столь важные интересы в настолько простодушных руках", – писал о нем тот самый Безиард, что устроил бегство Месье из Парижа и получивший в награду титул графа д’Аваре. Мануэль Годой, хоть и подписал вынужденный мир с республикой, благоволил французским роялистам, коих собралось тогда в Мадриде немало. Осенью 1795 года герцог д’Авре сообщил о своих переговорах с Годоем представителю Людовика в Англии герцогу Франсуа-Анри д’Аркуру, а тот показал депешу русскому послу в Лондоне Семену Воронцову. "Король Испании, – гласило послание, – полностью признал права Его Величества Короля Франции, и что он всегда готов в полной мере их поддерживать с того самого момента, когда Его Величество будет восстановлен на своем Троне". На это Воронцов саркастически замечал: "Никогда не видел ничего столь смешного, смешанного с такой жестокостью". Хуже того: в августе 1796 Годой и Периньон от имени своих стран заключили военный союз против Англии. *** Именно в этот момент перед Периньоном предстала, дабы завизировать свой паспорт, француженка, назвавшаяся мадам Рифлон. Посол, пишет Доде, "был буквально ошеломлен, увидев красивую, стройную брюнетку с редкой утонченностью черт, на чьем очаровательном лице сияли очень большие и выразительные глаза". Но еще больше его, человека отнюдь не знатного происхождения, впечатлила ее манера держать себя. "Все в ее речи свидетельствовало об изысканном образовании, большой образованности, многочисленных и блестящих связях и глубоком знании людей и вещей своего времени". В Мадрид она приехала будто бы потому, что вложила свои средства в одно здешнее коммерческое предприятие. Вскоре она уже царствовала в посольстве, а его штат исполнял ее малейшие прихоти. Интимная связь мадам Рифлон с послом ни для кого не была секретом. В то же самое время она завязала близкие отношения с герцогом д’Авре, а тот устроил ей аудиенцию у первого министра Годоя. "Дело в том, – объясняет Доде, – что она приехала туда с намерением вступить в интимную связь с генералом Периньоном, герцогом д’Авре и Князем Мира и продать их тайны тому, кто больше заплатит, даже если это означало бы обмануть их всех". В довершение картины добавим ускользнувший от внимания Доде факт интимной связи герцога д’Авре с супругой Периньона. Но Годой, фаворит королевы Марии Луизы, человек, как выражается Доде, "прогнивший пороками", остался равнодушен к чарам креолки, хотя и осыпал ее драгоценностями. Было бы удивительно, если бы во французском посольстве не нашлось желающих доложить в Париж о сомнительном знакомстве посла. Это сделал первый секретарь по фамилии Лабен. Как выясняется из его письма министру иностранных дел Шарлю Делакруа, он был специально приставлен к послу для наблюдения за этим "благородным и прекрасным человеком, ни никуда не годным дипломатом". "Это чистая правда, гражданин министр, – писал Лабен, – что Рифлон полностью обманула посла. Каждый день, покидая его объятия, она раскрывала герцогу д’Авре тайны посольства". Периньон покаялся перед министром, но так и вошел в историю как жертва "медовой ловушки", да еще и рогоносец. Между тем мадам Рифлон едет в Лондон, обольщает там представителя Людовика XVII герцога д’Аркура, а оттуда отправляется к королю в Бланкенберг, "горячо рекомендованная" обоими агентами. Принял ли ее король – неизвестно, архив молчит. "В Бланкенберге мы внезапно теряем след прелестной француженки, – пишет Доде. – Подобно метеору она исчезает либо потому, что король не пожелал вступать с ней в контакт, либо потому, что, будучи мудрее д'Авре, он оценил ее как существо ужасно опасное, всегда готовое предать за деньги и, следовательно, недостойное доверия". Зная заслуги Мишель де Бонней перед монархией, можно не согласиться с такой характеристикой (Доде их не знал, но до Людовика эти сведения почти наверняка дошли), но правда и то, что в те годы многие отличились своей беспринципностью (самый яркий пример – конечно, Талейран, служивший и Директории, и Наполеону, и Людовику). Позволительно высказать и еще одно предположение: Бонней могла исполнять функцию посредника между королем-скитальцем и Парижем, где зрела идея конституционной монархии. В сочинении Доде еще масса всяких занимательных подробностей, но нас интересует ее пребывание в Петербурге. Покуда она обольщала послов в Мадриде и Лондоне, в России 6 ноября 1796 года сменился самодержец: Екатерина II почила в бозе, и на престол взошел ее сын Павел Петрович. Это почти сразу же изменило и положение Людовика XVIII, и всю вообще ситуацию в Европе. Мишель де Бонней суждено было сыграть в этих перипетиях немалую роль. Мы не знаем, каким образом она попала в Россию. Еще в феврале 1793 года Екатерина II подписала именной высочайший указ "О прекращении сообщения с Франциею, по случаю происшедшего в оной возмущения и умерщвления короля Людовика XVI", согласно которому, в частности, строжайше возбранялся въезд в империю французов, за исключением тех, "которые чужды быв неистовства своих соотечественников, захотят жить при исповедании природной их христианской веры под защитой Наших законов; но и таковые не инако впускаемы быть долженствуют, как по свидетельству французских Принцев и именно обоев братьев покойного Короля, графа Прованскаго и графа д'Артуа, также принца Конде и по предварительном через ближайших Наших к ним Министров испрошении дозволения Нашего на прибытие таковым в Россию для вступления в службу, или же для художеств и ремесл, с тем, что по въезде их в границы Наши обязаны они учинить сказанное в шестой статье сего указа под присягой отрицание" (то есть дать присягу на верность королю). Указ этот оставался в силе и при Павле. То есть о въезде Бонней в Россию должны были ходатайствовать сам король или его братья, родной или двоюродный, причем дозволение должно было быть получено через российского посла. Так что, всего вероятнее, Людовик ее все же принял и, более того, послал в Россию. Разумеется, ни в какую службу она не поступила и никакими художествами и ремеслами не занялась. Она вела светский образ жизни и через салон мадам Шевалье свела близкое знакомство с графом Федором Васильевичем Ростопчиным, занявшем при Павле пост первоприсутствующего Иностранной коллегии, оттеснив на вторые роли Никиту Панина. Ростопчин выступал за сближение с революционной Францией и был верным паладином Павла, а Панин – англофилом и участником заговора против Павла. После того, как в октябре 1797 года Австрия подписала мир с Директорией, Англия единственная осталась в состоянии войны с Францией. Вот, кстати, еще одно свидетельство, на которое обычно ссылаются при упоминании имени Бонней. Его автор – драматург Август Коцебу, директор Немецкого театра в Петербурге. Он рассказывает о том, как один из Нарышкиных пытался добиться пересмотра завещания родственницы в свою пользу (именно эту историю пересказывает Валишевский). Для ведения своего дела он избрал одного пьемонтца, человека, известного своею честностью, и поручил ему расположить в свою пользу госпожу Шевалье. Пьемонтец открылся господину балетмейстеру (мужу артистки. – В. А.), который сейчас спросил, на какую прибыль он мог разсчитывать. — "Вот в задаток ожерелье для madame", был ответ: "кроме того, приготовлено 60.000 рублей". —Шевалье потребовал вперед половину этой суммы. И на это наконец согласились. Тогда граф Кутайсов обратился к государю; но домогательство показалось Павлу несправедливым; он отказал наотрез и запретил впредь ему говорить об этом деле. Долго скрывал Шевалье эту неудачу, пока наконец пьемонтец, через десятые руки, не проведал о ней. С ожерельем, пожалуй, готов он был разстаться, но 25.000 стал он требовать назад. Все было напрасно: насмешки и угрозы были ему единственным ответом. В такой крайности он прибегнул к одной француженке, которая появилась в Петербурге весьма загадочно: никто не хотел ее знать, а между тем император терпел ее в Гатчине, и она успела войти в сношения с некоторыми высокопоставленными лицами. Ее вообще считали – и по всей справедливости – агентом перваго консула. Француженка все рассказал графу Ростопчину, а тот решил попробовать "ниспровергнуть своего конкурента Кутайсова. В итоге пострадал посредник при даче взятки, бедный пьемонтец. Его высекли кнутом, вырвали ноздри и отправили в нерчинские рудники. В примечании к француженке Коцебу сообщает: "Каролина Бонейль (Bonoeil), приехавшая в Петербург в мае 1800 г. Не о ней ли говорит m-me Lebrun". И указывает номера томов и страниц мемуаров знаменитой портретистки, работавшей и жившей в Петербурге. Действительно, в указанных местах Элизабет Виже-Лебрён упоминает Mme. de Bonneuil, но всякий раз вскользь, в качестве своей компаньонки и любительницы хорошо провести время, как правило, с прибавлениями: "замечательная свой красотой", "хорошенькая как всегда". Но все эти упоминания относятся к парижскому периоду жизни мемуаристки. Если верить Коцебу, Мишель Бонней прибыла в Россию уже после переворота 18 брюмера (9 ноября 1799 года), в результате которого Наполеон стал первым консулом с фактически неограниченными полномочиями. Император Павел Петрович ненавидел революцию и безоговорочно признавал права Людовика на королевскую корону. Взойдя на престол, он уведомил об этом, в числе других монархов Европы, и Людовика, который упал было духом, узнав о кончине Екатерины ("Известие о ее смерти разразилось надо мною как громовый удар", – говорит он в записанных с его слов воспоминаниях), но, получив собственноручное послание Павла, тотчас приободрился. Вскоре Павел объявил, что принимает в русскую службу корпус принца Конде, составленный из эмигрантов и оставшийся без применения и довольствия после подписания австро-французского мира. А затем последовало и приглашение Людовику переехать в Россию (в ответ, впрочем, на его просьбу). "При каждом случае, – писал Павел, – могущем споспешествовать вашему счастию и спокойствию, я буду всеми мерами стараться предупреждать ваши желания". Резиденцией ему был назначен дворец в Митаве (ныне Елгава, Латвия), построенный Бартоломео Растрелли для фаворита Анны Иоанновны герцога Курляндского Эрнста Бирона. Короля встретили с большой помпой. "Ремесленные корпорации, в церемониальных нарядах, предшествуемые местными военными и гражданскими властями, встретили меня при въезде в город; вдоль дороги к замку по обеим ее сторонам, расставлены были войска развернутым фронтом; из артиллерийских орудий гремели салюты", – так описал церемонию сам Людовик, называя прием "прямо-таки королевским". В ноябре 1798 года Павел не только вступил во вторую антифранцузскую коалицию, но и возглавил ее. Русские войска вошли в Италию и Швейцарию. Эскадра вице-адмирала Ушакова направилась в Средиземное море. *** Но вернемся к Мишель Бонней. Откуда взялась теория о том, что она была шпионкой Наполеона? О как сложно разобрать, что в ту эпоху было шпионажем, а что политической интригой, любовным приключением или просто сплетней! Часто все это было неотделимо одно от другого, еще чаще мнимое принималось за действительное. Источник этой теории – все тот же опус Эрнеста Доде. В июне 1801 года Мишель Бонней объявилась в Берлине. Она пришла к французскому послу Бёрнонвилю, чтобы поставить визу в паспорт, выданный ей министром иностранных дел, теперь уже бывшим, Делакруа. Пьер Риэль де Бёрнонвиль знал ее прежде, но не видел почти полтора года. Естественно, он поинтересовался, где она пропадала. Мишель сказала, что пропадала она в России и если бы не унесла вовремя ноги, могла бы оказаться и в Сибири. Дальше она принялась рассказывать о своих российских приключениях, а посол записывать и пересылать эти россказни министру Талейрану. "Не думаю, – пишет Доде, – что в обширном собрании дипломатических документов, хранящемся в архиве Министерства иностранных дел, найдется более пикантная политико-галантная история, чем этот отчет Бернонвиля Талейрану". И хотя Бернонвиль заклинал Талейрана не слишком доверять словам интриганки, Доде убежден: "в историях, которые Бёрнонвиль усердно повторяет, доля правды, по-видимому, значительно перевешивает долю лжи. Некоторые утверждения мадам де Боннёй настолько полно подтверждаются событиями, о которых она рассказывает, что приходится признать: на этот раз она была искренна, и всё, о чём она рассказывает, происходило именно так, как она рассказывает". Доде, между прочим, цитирует Коцебу – насчет загадочности ее появления в Петербурге. И объясняет загадку покровительством Ростопчина (он называет их отношения "искренней и продолжительной дружбой"), которому она сумела внушить, что действует по поручению первого консула, желающего, как и Ростопчин, нормализации отношений между Парижем и Петербургом. По ее словам, она "часто виделась с императором". Она, однако, отрицала, что сделалась его фавориткой, хоть это предположение ей и льстило. Бонней, по-видимому, довольно быстро разобралась в обстановке при дворе и кознях "английской партии", а также в том, почему император покровительствует Людовику XVIII и не желает идти на сближение с Французской республикой. Об интимной связи Бонней с графом Паниным в отчете ничего не говорится, равно как и о соперничестве любовниц двух фаворитов Павла, Ростопчина и Кутайсова. Валишевский пишет в бульварном стиле, не затрудняя себя ссылками на источники: "В возрасте, который трудно было определить, она сохраняла еще некоторую прелесть и, по-видимому, старалась обратить внимание на красоту молодой девушки, выдаваемой ею за свою племянницу. Кажется, сам Панин вкусил прелести той или другой". А Эйдельман излагает такую затейливую интригу: Любопытно, что оплачиваемая Наполеоном красавица Шевалье, сама того не подозревая, работала против своего шефа и помогала Палену в его сложной комбинации. Однако рядом другая дама, тоже выполняющая инструкции Парижа, – госпожа де Бонейль. Она, по-видимому, непосредственно отчитывается перед главой наполеоновской секретной службы Жозефом Фуше. Согласно публикатору материалов по ведомству Фуше, Бонейль как будто угадывала контригру противной стороны и старалась работать на первого консула, сначала сблизившись с Паниным и выведав некоторые его тайны, а затем через посредство "покоренного" Ростопчина. В результате получилась ситуация совершенно в духе Александра Дюма – конкуренция двух авантюристок, подстрекаемых из одного центра, Парижа, но ненавидящих, не доверяющих друг другу. Остроумно, ведь Ростопчин и Кутайсов – и впрямь конкуренты. Но источник сомнителен, о чем мы еще скажем. А вот сюжет из переписки Бернонвиля с Талейраном. В свое время в Мадриде (Павел уже взошел на престол) герцог д’Авре показал Мишель Бонней только что расшифрованную депешу из Митавы. Ее автором был граф д’Аваре (звучит похоже, но пишется по-разному: d’Havre и d’Avaray). В Митаве не было недостатка в сведениях о происходящем в Петербурге. Депеша д’Аваре содержала исключительно нелестные характеристики Павла и его царедворцев. "Вот каковы люди, к которым вы хотите ехать", – будто бы сказал своей пассии герцог. Пассия же мгновенно сообразила, что это идеальный компромат, "нашла возможность завладеть оригиналом депеши" (то есть попросту украла) и привезла ее с собой в Петербург. Удобный, по ее мнению, случай пустить депешу в ход подвернулся в июне 1800 года, когда Павел согласился принять посланника Людовика по имени Луи-Шарль-Виктор де Рике де Караман. Мишель показала депешу Ростопчину, тот отнес ее императору. Павел пришел в бешенство и приказал взломать шифр Карамана и тщательно следить за его перепиской. В России дело перлюстрации и дешифровки дипломатической почты было поставлено отлично еще со времен Елизаветы Петровны. Вот откуда эта фраза в книге Эйдельмана: "Близость "красотки Бонейль" с Ростопчиным и одновременно с Паниным, судя по французским источникам, помогла компрометации Панина и тем облегчила русско-французский альянс". И ссылка на Валишевского, который цитирует депеши Бернонвиля Талейрану по очерку Доде (кажется, даже по русскому пересказу). Так в чем же заключалась компрометация Панина? Еще одна цитата из Эйдельмана: 18 декабря. Фактический разрыв с эмигрантским французским двором Людовика XVIII, находившимся в России. 2 января 1801 г. его вышлют из страны, а Людовика XVIII лишат русской ежегодной пенсии размером в 200 тыс. руб. При этом в руки Ростопчина и Павла попадут, при помощи госпожи Бонейль, какие-то свидетельства о самостоятельных переговорах Панина с Бурбонами, и это усугубит опалу бывшего вице-канцлера. О переписке Панина с Митавой стало известно из перехваченных депеш Карамана. Это и есть вклад Мишель де Бонней в политическую интригу, представлявшую собой главный нерв тогдашних международных отношений. С этого дня начинается стремительное сближение Павла и Наполеона. Но жить Павлу осталось немного. В ночь с 11 на 12 марта заговорщики убили императора. Это был очень странный заговор. Все о нем знали или догадывались. Граф фон дер Пален, первый сановник империи и шеф Тайной канцелярии, вел себя замысловато: императора заверял, что нарочно примкнул к заговорщикам, чтобы вовремя пресечь преступные планы, однако же не пресек, а в самый решительный момент вдруг исчез и объявился лишь после убийства Павла. Если бы заговор не удался, он стал бы его палачом. Теперь мы наконец подошли к вопросу о шпионаже. Еще раз повторим цитату из книги Эйдельмана: Она, по-видимому, непосредственно отчитывается перед главой наполеоновской секретной службы Жозефом Фуше. Согласно публикатору материалов по ведомству Фуше, Бонейль как будто угадывала контригру противной стороны и старалась работать на первого консула... Кто же этот публикатор? Это граф Арман Франсуа д'Аллонвиль, французский эмигрант, поступивший на русскую службу и воевавший с Наполеоном с составе русских войск. Во Францию он вернулся только после реставрации монархии. Ссылка Эйдельмана ведет в восьмой том его воспоминаний, изданный в Париже в 1834 году, на страницу 103, где имеется такой абзац: Мадам де Бонней вскоре была выслана из России после перехвата одного из её конфиденциальных писем к Фуше, в котором были обнаружены следующие слова: "Я присутствовала на коронации императора. Я видела, как он выходил из Кремля. Впереди него шли убийцы его деда, рядом с ним – убийцы его отца, а позади – его собственные!!!" И это – доказательство шпионажа в пользу Наполеона? Откуда д’Аллонвилю это известно? Он служил в армии, а не в тайных канцеляриях, доступа к архиву Фуше не имел. Где это перехваченное письмо опубликовано? И неужели же это цитата из шпионского донесения? Факт насильственной смерти Павла Петровича, равно как и Петра III, был известен Наполеону и без агентов Фуше. Наконец, по информации Доде, никто мадам де Бонней из России не высылал. После смерти Павла Панин вернулся на свой пост в Коллегии иностранных дел, и Бонней попросила у него паспорт для возвращения во Францию. Никита Петрович, пишет Доде (ссылаясь, разумеется, на слова самой Бонней), умолял ее остаться, объясняясь при этом в нежных чувствах к ней. Но она осталась неумолима. *** Рассказывая все это Бернонвилю, она говорила, что ей необходимо встретиться с Талейраном: у нее целый портфель дипломатических документов, добытых посредством перлюстрации, которые она, в свою очередь, добыла на письменном столе графа Ростопчина. "Я видел в ее руках портрет Ростопчина и просмотрел сорок или пятьдесят записок, которые он ей писал, – сообщал Бернонвиль Талейрану. – Она также показала мне свою переписку с месье Паниным. Но эта последняя связь, похоже, не зашла так далеко". Помимо корреспонденции, добавляет посол, в ее портфеле есть также различные дипломатические шифры. "Ее сопровождает, продолжает Бернонвиль, - молодая особа тринадцати или четырнадцати лет, которую она готова использовать, если потребуется, чтобы добиться своих целей. Она называет ее племянницей, но я полагаю, что это ее дочь, в существовании которой она не хочет признаться ради 28 лет, которые она себе дает. (У Мишель была внебрачная дочь Эвелина от связи с правым политиком Жаком Казалесом; ее муж официально удочерил ее. Но в Европе она была действительно с племянницей Клементиной – дочерью своей сестры Франсуазы-Огюстены д’Эпремениль, погибшей на эшафоте. – В. А.) Вчера она нанесла визит барону Криденеру (русский посланник в Берлине. – В. А.), через которого она получает письма от месье Панина". Зимой 1801/1802 года она появляется то в Париже, то в Мадриде, то в Лондоне, ее сопровождает целая свита прислуги, племянница и секретарь, она всем показывает осыпанный бриллиантами портрет Годоя и аккредитив на тысячу фунтов стерлингов, говорят, что у нее большой кредит в банкирском доме Coudert в Гааге. Впоследствии к ней присоединяется англичанин по имени лорд Спенсер, занимавший в прошлом министерский пост. Она также называет себя родственницей члена государственного совета графа Реньо де Сен-Жан д’Анжели. Прочитав об этом в газетах, граф написал письмо французскому послу в Голландии маркизу Семонвилю о том, что дама, выдающая себя за его родственницу, – самозванка и ее надо немедленно арестовать. "Мадам де Бонней – моя теща, – писал он. – Она уже два года не покидала Париж". Жену графа в девичестве звали Луиза Гюнон де Бонней. Это дочь Мишель и Николя де Бонней. Значит, и впрямь самозванка? Учинили следствие, в ходе которого вскрылись многие обстоятельства похождений Бонней. Парижская полиция перехватила письмо, адресованное жене первого консула Жозефине Бонапарт. Оно было подписано именем Александра Бельгарда – французского эмигранта на русской службе, участника итальянского и швейцарского походов Суворова, а потом и войны 1812 года. В царствование Павла он участвовал в интригах кружка, к которому принадлежала Бонней (Доде считает их любовниками, но это лишь его предположение). В частности, ездил за границу с посланием о том, что русский император готов к контакту с первым консулом. Автор письма сообщал г-же Бонапарт, что готов рассказать о кознях англичан и о заговоре против первого консула. Сличили почерк – оказалось, письмо написано Мишель де Бонней. В конце концов жандармский поручик Мекенем (Доде предполагает, что это бывший паж Людовика XVI Филипп-Мари де Мекенем д'Артуа) получил задание разыскать Бонней. Поручик нашел ее в голландском городе Бреда. Он отрекомендовался посланцем г-жи Бонапарт и предложил ей отправиться с ним в Париж. Но уловка не сработала, Бонней в свою очередь заморочила голову поручику. Она рассказал ему, что, находясь в Бреда, держит в руках нити английского заговора против Бонапарта и "своим влиянием удерживает убийц, а это непростая задача, потому что тому, кто нанесет смертельный удар Бонапарту, обещано десять тысяч луидоров". Она знакомит недоверчивого поручика с лордом Спенсером как одним из участников заговора. "Я не мог понять, – пишет в своем рапорте Мекенем, – был ли англичанин сообщником или обманутым болваном". Дабы окончательно убедить поручика, она берет со стола только что изданные мемуары Коцебу и показывает ему то место, где говорится о ее необыкновенном влиянии при дворе императора Павла. Когда поручик спустя несколько дней вернулся в дом для новой встречи, Мишель де Бонней исчезла неизвестно куда вместе с племянницей. Мекенем пошел по следу и вскоре узнал, что она находится в княжестве Пирмонт. Он запросил у Семонвиля бумагу на арест, и посол бумагу прислал, но добавил, что последнее слово принадлежит князю Вальдек-Пирмонтскому. Князь Георг I, прочитав бумагу, молвил: "Возможно ли, чтобы в моих владениях арестовали такую красивую женщину!" Поручик настаивал, и тогда князь сказал, что она, скорее всего, уже уехала из Пирмонта, потому что третьего дня простилась с обществом на балу. Поручик начал было описывать авантюры Бонней, но князь прервал его фразой: "В таком месте, как Пирмонт, когда вы видите женщину, вас не волнует, кто она и откуда, главное – чтобы она была молода и красива". "Мекенем догадался, что его августейший собеседник тоже находится под действием ее чар и что мадам де Боннэй соблазнила его во время своего пребывания в Пирмонте", – пишет Доде. Далее следуют подробности погони поручика за неуловимой авантюристкой (в какой-то момент он понял, что ему нарочно не дают лошадей на почтовых станциях). В октябре 1803 года Мишель де Бонней появилась в Гамбурге, но опять ускользнула от полиции, а потом ее след простыл. "И это все. На задворках истории мы часто встречаем странные персонажи, которые, заняв сцену на некоторое время, внезапно исчезают и больше о них не слышно. Так случилось и с Рифлон, так называемой графиней Бонней". Этими словами заканчивает свое увлекательное повествование Эрнест Доде. *** Однако это далеко не все. Доде считает блефом историю о заговоре. Но заговор был. Доде считает лорда Спенсера Джорджем Спенсером, 2-й графом Спенсером, который был в кабинете Уильяма Питта-младшего членом Тайного совета, лордом-хранителем печати и первым лордом Адмиралтейства. Но это ошибочная идентификация. Британский историк Эндрю Робертс нашел письмо, адресованное лорду Каслри (Роберт Стюарт, викнт Каслри, 2-й маркиз Лондондерри). В то время он был секретарем по делам Ирландии. Письмо датировано 22 июня 1803 года. В этом послании некто Уолтер Спенсер просит вернуть 150 фунтов стерлингов ему и 1000 фунтов стерлингов Мишель де Бонней. Эти деньги, объясняет Спенсер, были потрачены на "задуманную лордом Каслри операцию с целью похищения Бонапарта в 1803 году", которую координировал мистер Листон, британский посланник в Гааге. Эти сведения опубликованы в книге Робертса "Наполеон Великий", вышедшей в 2015 году. Слово "похищение", добавляет Робертс, было иносказательной заменой слова "покушение". В этом письме, продолжает Робертс, не было бы ничего криминального для правительства (мало ли какие шантажисты пишут министрам), если бы в ответном послании Джордж Холфорд, член парламента и ближайший друг Каслри, не написал бы, что если мистер Спенсер "даст себе труд обратиться на Даунинг-стрит, то его светлость примет его". Некоторые другие источники утверждают, что весной 1802 года Мишель де Бонней встречалась в Эдинбурге с жившим там младшим братом короля графом д’Артуа, который дал ей рекомендательное письмо к генералу Пишегрю, проживавшему в Лондоне. Жан-Шарль Пишегрю, успешный полководец, в августе 1795 года вступил в тайные сношения с Бурбонами. Когда измена открылась, его сослали в Гвиану. Пишегрю сумел бежать в голландский Суринам. Оттуда он отправился в США, а из Америки – в Англию. Вместе с Жоржем Кадудалем – еще одним военачальником, разочаровавшимся в революции – он задумал заговор против Наполеона. В январе 1804 года Кадудаль, Пишегрю и еще три десятка заговорщиков высадились в Нормандии и к марту добрались до Парижа, чтобы там напасть на первого консула. Мишель де Бонней предоставила им одну из конспиративных квартир на улице Карем-Пренан. И она же на них донесла, а сама отправилась в Пирмонт с паспортом на имя мадам де Бельгард. В Пирмонте за ней погнался ничего не подозревавший жандармский поручик... "Есть, однако, во всей этой истории что-то таинственное, необъясненное и необъяснимое, – писал о заговоре Пишегрю Марк Алданов. – Сказать с уверенностью, что в ней не было провокации, едва ли возможно". Фуше любил такие провокации. Достаточно вспомнить "Заговор кинжалов", – нападение на Бонапарта 10 октября 1800 года на выходе из оперы – устроенный фактически под его контролем. Мишель де Бонней после Реставрации будто бы исполняла еще кое-какие поручения Талейрана в Берлине и Касселе, а потом удалилась на покой и получала от короля пенсию. Умерла 30 декабря 1829 года в Париже, не дожив двух месяцев до 82 лет. Ее сын Амедей-Дуи Деспан де Кубьер, которого она родила от маркиза Симона-Луи-Пьера де Кубьера, сделал военную карьеру, участвовал в наполеоновских войнах и войне 1812 года в России, в битве при Бородине потерял трех убитых под ним лошадей. В 1839-1840 занимал пост военного министра, в 1847 был осужден по обвинению в коррупции, но сумел добиться реабилитации. Великий офицер ордена Почетного Легиона, кавалер орденов Святого Людовика и Святого Фердинанда. https://www.svoboda.org/a/prekrasnaya-avantyuristka-priklyucheniya-mishelj-de-bonney/33489363.html https://www.svoboda.org/a/prekrasnaya-avantyuristka-priklyucheniya-mishelj-de-bonney/33489363.html Thu, 07 Aug 2025 15:02:37 +0300 ИсторияКультурный дневник Служба радиоразведки Вооруженных Сил США собирала послания, которыми обменивались Москва и советские дипломатические представительства за рубежом, начиная с 1939 года. Но их расшифровка оказалась задачей исключительной сложности. Советские шифровальщики пользовались системой одноразового блокнота: шифр применялся в течение суток и больше никогда не повторялся. Но зимой 1941/42, в самый отчаянный период войны, случился сбой: шифровальные блокноты были продублированы. Этого было достаточно, чтобы американские криптографы нашли в шифровках статистические закономерности. Операция получила название "проект «Венона»". Основной массив радиограмм был дефишрован уже после войны. Публикация материалов проекта началась в июле 1995 года. Но и сегодня в этих документах можно найти следы незаурядных судеб. Шпионка13 августа 1943 года в Сан-Франциско с борта советского парохода "Севастополь" сошла на берег 29-летняя женщина. "Севастополь" занимался перевозкой военных грузов по ленд-лизу – тихоокеанский маршрут был самым безопасным. Да и сам этот пароход СССР получил по ленд-лизу: он был построен на американской верфи и еще полгода назад назывался De Witt Clinton. Вероятно, женщина выдала себя за члена экипажа. Но в тот же день она получила от сотрудника советской разведки американский паспорт на имя Эдны Маргарет Паттерсон. На самом деле ее звали Франсия Яковлевна Митинен. Это упрощенный вариант ее настоящей фамилии Метияйнен. Этническая финка, она родилась в Австралии. В книгах российских историков разведки ей уделена в лучшем случае пара абзацев, и то лишь потому, что это был уникальный способ легализации агента. Австралийский исследователь Майкл Коннор тщательно изучил ее предысторию. Родители Франсии Джеймс (Яков) и Джули (Юлия) эмигрировали из Российской империи еще до революции. Как свидетельствуют документы, они прибыли в Сидней из Нагасаки на японском лайнере в мае 1912 года. С ними был их родившийся в Петербурге двухлетний сын Виктор. Через год у них родилась дочь Леонора (Лена), еще годом позже – дочь Фрэнсис. Семья поселилась в пригороде Сиднея – Парраматта. Отец трудился в железнодорожных мастерских. В то время в Австралии насчитывалось, по данным переписи 1911 года, 4456 выходцев из России. К 1914 году их число выросло примерно на 500 человек за счет революционеров всех мастей. Как пишет дальневосточный историк Галина Каневская, из статьи которой взяты эти данные, "здесь была представлена вся палитра революционных течений в России: большевики и меньшевики, эсеры и бундовцы, члены ППС (Польская социалистическая партия. – В.А.) и анархисты, между которыми шли постоянные дискуссии". Коммунистической партии Австралии тогда не существовало – она была основана в 1920 году. Участвовал ли Яков Метияйнен в революционном движении в России, мы не знаем, но после революции 1917 года он явно сочувствовал большевикам. В 1919 году он был задержан в сиднейском парке Домейн, аналоге лондонского Гайд-парка, во время митинга за торговлю без лицензии коммунистической газетой Knowledge and Unity. Суд приговорил его к одному месяцу тюремного заключения или штрафу в пять фунтов. Вероятно, Яков выбрал штраф. В 1923 году он подрался с соседом. Суд оштрафовал обоих. В 20-е годы Яков оставался активистом компартии, жертвовал мелкие суммы ее местному органу Workers’ Weekly и был секретарем Австрало-азиатской ассоциации за экономическое развитие СССР (загадочная организация, не оставившая никакого следа в анналах истории). В 1928-1934 годах Коминтерн потратил на поддержку австралийской компартии семь миллионов долларов США. Дети между тем росли. В 1931 году Виктор женился на англичанке Корал Сатклифф. Вероятно, из-за политических убеждений Виктора, а может быть и Корал, венчания не было. Она была тоже из рабочей семьи, работала помощником пекаря, а потом стала портнихой. В 30-е до Австралии докатилась Великая депрессия. А Советскому Союзу требовались для индустриализации квалифицированные рабочие руки. В апреле 1930 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление о привлечении иностранных специалистов, мастеров и квалифицированных рабочих в СССР. В нем говорилось: "Сверх намеченного планом ВСНХ приглашения 1.700 иностранных специалистов привлечь дополнительно не менее 3.000 мастеров и квалифицированных рабочих в 1929/30 г. и не менее 10.000 в 1930/31 г". Состоявшийся в июне – июле 1930 года XVI съезд партии подтвердил эту линию. По всему миру развернулась кампания по вербовке (официальный термин) на работу в СССР. В Австралии при поддержке Коминтерна умножила свои ряды и активизировалась компартия. Она организовала Общество друзей СССР, следуя инструкциям Москвы, успешно провела инфильтрацию в профсоюзы. Советский Союз охотно приглашал к себе молодых партийных вожаков, часто остававшихся на учебу в Международной ленинской школе. В марте 1932 года решили отправиться в СССР и Виктор с Корал. Они записались в рабочую делегацию, приглашенную на первомайские торжества. Поездка была организована Обществом друзей СССР и финансировалась Москвой. Судя по всему, возвращаться в Австралию супруги не планировали. В Марселе путешественники сошли на сушу и продолжали путь через Париж и Берлин. В Берлине секретарь Общества дружбы, увидев перед собой евреев, поляков, англичан и финнов, недоуменно спросил: "А где же австралийцы?" Виктор и Корал остались в Москве, сняли комнату, нашли работу. В 1934 году у них родилась дочь Каола Викториана. В семье ее звали Коалой. Мы не знаем точно даты их ареста. Скорее всего, это произошло в 1938 году. В воспоминаниях Веры Шульц, молодой актрисы театра-студии Рубена Симонова, арестованной по обвинению в шпионаже, есть несколько страниц, посвященных Корал, с которой она встретилась в Таганской тюрьме. Итак, я после приговора оказалась в новой камере. И здесь произошла самая памятная и глубоко всколыхнувшая меня встреча. Мое внимание привлекла мальчишеская фигура светловолосой молодой женщины, очень интеллигентной, с лукавинкой в светло-зеленых глазах. Она мне кого-то очень напоминала... И я вдруг поняла, что она похожа на Буратино. Здесь, в "узилище скорби", у нее сохранились внутренний покой и ясные глаза. Меня неудержимо потянуло к ней. Вечером мы уже лежали рядом на полу и шепотом, чтобы не мешать другим – камера расположилась спать, – вели жгучий, томительный разговор двух бедствующих душ, кинутых в пустоте друг к другу. Ее звали Кэрол Митянина. Австралийка, она родилась в Сиднее в скромной семье служащих... И как же велика была вера в непогрешимость нашей великой страны! Она глубоко верила в справедливость людей и в логику того, что совершается в мире. Они с мужем ни в чем не виноваты, и это не может не выясниться. А если они погибнут до этого, то страна вместо них воспитает и сделает людьми их сыновей (или ошибка памяти, или следствие плохого знания английского. – В. А.). В том, что она была абсолютно искренна, я ни минуты не сомневаюсь. Я объясняла себе ее непонимание того, что вокруг творится неладное, тем, что она находится в чужой стране, совсем плохо знает ее язык, и круг людей, с которыми она общалась, был очень узок. И если она в этой ужасной обстановке находила утешение как мать и жена в непоколебимой вере в конечную государственную справедливость – не мне было разрушать ее. Помочь вершившемуся ходу вещей это все равно не могло. Но отраду в каком-то горячечном общении мы находили. Я рассказала Кэрол об английских корнях своей бабушки. Я плохо знала английский, она плохо знала русский, и мы поверяли друг другу свою жизнь, свои мысли и чувства на какой-то невообразимой обжигающей смеси из обоих языков. Мы ощущали рождавшуюся между нами родственность, возникали связи, благодаря которым мы больше не были чужими. Возвышенные бредни?.. Не знаю. Но как они нас обогатили в ту унылую страшную пору всеобщей оторванности и одиночества! На замызганном каменном полу камеры Таганской тюрьмы мы засыпали, прижавшись друг к другу и больше не одинокие. В ту пору Кэрол тоже уже знала свой приговор: 10 лет лагерей. О муже не знала ничего. Это было только начало, а впереди – холод, непосильная работа, голод и бесчеловечность, возведенная в норму. Тогда мы этого еще не знали... Всему приходит конец. Вскоре Кэрол вызвали с вещами. Мы крепко обнялись на прощание. Сквозь застилавшие глаза слезы я не отрываясь смотрела на это ставшее таким близким и дорогим лицо. Лукавые серо-зеленые глаза Буратино в последний раз улыбнулись мне. И больше никогда, ничего. Но я до последнего дня помню своего безвинно обреченного тюремного друга. Помню с яростью непрощения! На Колыме ли, в Магадане поглотила и хранит вечная мерзлота ее кости? Коалу отдали бабушке и дедушке, которые к тому времени вместе с младшими детьми тоже перебрались в СССР. Арестовывали ли их самих, неизвестно, но, судя по всему, именно тогда произошла вербовка Франсии. Возможно, своим согласием она купила свободу родителей и старшей сестры. О том, как готовилась операция ее переброски в США, американцы узнали уже после войны из шифрограмм советской разведки. Однако они еще долго не могли идентифицировать агента, обозначенного в депешах как "Австралийка" или "Салли". Сегодня мало кто знает, что у Главного штаба Военно-морских сил СССР был свой разведорган – Первое управление наркомата ВМФ – с резидентурами в разных странах, в том числе в США. Переброской и внедрением Франсии занималось именно оно. Первая радиограмма датирована 31 декабря 1942 года. Это один из самых длинных и содержательных документов в досье "Веноны". Из нее ясно, что "Австралийку" решено легализовать как американку. Его автор, предположительно военно-морской атташе СССР в Вашингтоне капитан 1-го ранга Иван Егорычев, подробно излагал свои соображения о предстоящей операции. В том числе и такие: По одежде и внешнему виду наших женщин легко отличить от местных. Они отличаются своими чулками, беретами (американки носят шляпы), сумочками и неряшливостью. Они не заботятся о своих прическах и макияже. Костюмы и пальто среднего качества почти не отличаются от американских. Документы, используемые для легализации, скорее всего, были подлинными. "Мы использовали паспорта умерших", – писала в своих воспоминаниях советская нелегалка Надежда Улановская. Впоследствии выяснилось, что в США действовала целая фабрика по подготовке таких документов. 5 марта 1943 года резидент получил инструкцию из Москвы. Франсии достался паспорт Эдны Маргарет Паттерсон, родившейся в Сиэтле. Поэтому от сотрудника резидентуры требовались подробности. Для легенды АВСТРАЛИЙКИ установите точно: Номер дома, в котором она жила с 1938 по настоящее время.Сколько этажей в каждом из домов, в которых она жила, а также в школе, где училась.Если возможно, фамилию классной дамы / директора BALLARD HIGН SCHOOLКем работал ее отец (профессия) с 1910 по 1929 год.Адрес магазина, в котором работала ее мать.Адрес магазинаWO... (далее не расшифровано, предположительноWOOLWORTH)Описание зданий всего квартала и (не расшифровано) 16-й улицы и 9-й авеню.При первой же возможности пришлите фотографии зданий и улиц, использованных в легенде.Депеша от 12 мая сообщает, что прибытие Австралийки предполагается в начале июля в Портленд, Сан-Франциско или Лос-Анджелес. 13 мая резидент запрашивает размер обуви Австралийки, а также касается вопроса нижнего белья и туалетных принадлежностей. В послании от 17 мая из Москвы устанавливаются приметы, по которым Австралийка и Джон (кодовое имя сотрудника резидентуры, оставшегося не идентифицированным) должны узнать друг друга при встрече в Нью-Йорке. На голове у нее будет повязан зеленый шарф, на левой стороне груди – белая брошь. Опознавательные знаки Джона не расшифрованы. Если встреча по какой-либо причине сорвется, она должна приходить в условленное место по понедельникам и пятницам в течение двух недель. Далее сообщается, что Австралийка прибудет, скорее всего, в Сан-Франциско, но это решение еще может измениться. Наконец, указан размер обуви Австралийки – 36. В шифрограмме от 10 июня у Австралийки уже новое кодовое имя – Салли. В ней начальник строго отчитывает подчиненного: "У вас было восемь месяцев, чтобы подготовиться к встрече САЛЛИ в порту назначения. Мало того, у вас столько людей, что это позор – обращаться за помощью к СОСЕДЯМ". "Соседями" назывались смежные разведслужбы – НКГБ и ГРУ. Далее следуют указания: Салли отбывает из Москвы 10 июля, к концу июля должны быть готовы ее полная "экипировка" и другие детали. В Сан-Франциско она должна была снять номер в отеле Bellevue и записаться под своим американским именем. 12 июля Москва сообщила место встречи Салли и Джона – Восьмая авеню в Нью-Йорке (точнее расшифровать не удалось). 14 августа резидент сообщил Центру о благополучном прибытии Салли. Больше в переписке резидентуры с Центром о ней нет ни слова. О том, какие задания выполняла Франсия Яковлевна Митинен и выполняла ли их вообще, не знают ни рассекреченные документы, ни историки разведки. Известно лишь, что она покинула территорию США в 1956 году. Вернулась ли она в СССР, в Австралию или отправилась еще куда-нибудь – опять-таки не известно. НевозвращенкаВ феврале 1944 года в американский порт Портленд прибыл советский сухогруз "Псков". Он был построен там же, в Портленде, по знаменитому проекту Liberty, особенностью которого был цельносварной, без заклепок, корпус. Спущен на воду в апреле 1943-го и назывался тогда "Джордж Л. Шуп" в честь первого губернатора Айдахо. Но уже в мае пароход был передан Советскому Союзу по ленд-лизу и переименован. 9 февраля 1944 года вместе с другими членами команды на берег сошла второй помощник капитана Елизавета Кузнецова. Обратно на борт она не вернулась. Она не стала жертвой преступления или несчастного случая. Она стала невозвращенкой. В годы войны побег с гражданского судна приравнивался к дезертирству и квалифицировался как измена родине. Америка была союзником СССР и без особых проблем выдавала беглецов Москве. Елизавета Кузнецова была на хорошем счету у руководства, имела все возможности сделать успешную профессиональную карьеру. У нее должны были быть очень серьезные причины, чтобы решиться на такой шаг. Ее внешность и манеры наверняка обращали на себя внимание. Вспомним депешу военно-морского атташе Егорычева о том, чем отличаются советские женщины от американок. Франсию Митинен хотя бы приодели и научили, как заказывать номер в отеле и открывать счет в банке, не говоря уже о паспорте. У Кузнецовой ничего этого не было. Тем не менее ей удавалось скрываться от ищеек НКВД целых 14 месяцев. Чтобы понять ее возможные мотивы, надо вернуться на два с лишним года назад. Тогда, в 1941-м, она занимала ту же должность на танкере "Майкоп" в составе Дальневосточного морского пароходства. Елизавете был тогда 31 год. В середине ноября 1941 года "Майкоп" вышел из Владивостока и проследовал в порт Сурабая на индонезийском острове Ява. Там "Майкоп" загрузился двумя тысячами тонн масла (в одном источнике сказано "кокосового", в другом – "пальмового") и лег на обратный курс. Дата выхода танкера из порта точно неизвестна. Согласно одному источнику, воспоминаниям ветерана Дальневосточного пароходства Константина Борисенко, "Майкоп" вышел в море за трое суток до начала боевых действий на Тихом океане – нападения японцев на Перл-Харбор, Гонконг, Филиппины, Таиланд и Малайю. Все это произошло в один день, 8 декабря (в США из-за разницы часовых поясов датой нападения на Перл-Харбор считается 7 декабря). Значит, плавание "Майкопа" началось 4 декабря, когда Тихий океан был еще мирным. С началом войны, о котором капитан узнал по радио, танкер, пишет Борисенко, согласно имеющейся инструкции вернулся в тот же порт, из которого вышел. И лишь через неделю, получив от начальника пароходства радиограмму с указанием продолжать рейс, "Майкоп" повторно покинул Индонезию. В беллетризованном рассказе известного владивостокского писателя-мариниста Льва Князева "Ночь над Минданао" читаем иное. По его версии, "Майкоп" вышел в море 17 декабря. Капитан Левченко, утверждает Князев, принял решение, уже зная о начале войны от голландских колониальных властей (правительство Нидерландов в изгнании продолжало контролировать свои ост-индские владения). Более того: по сведениям Князева, уже в море из радиоперехвата команда узнаёт о том, что японцы потопили сухогруз "Перекоп", следовавший обратным курсом из Владивостока в Сурабаю. Это произошло 18 декабря в Южно-Китайском море в районе архипелага Натуна (Нидерландская Ост-Индия). Восемь членов эпипажа погибли. Остальные высадились на один из островов и вернулись на родину лишь в ноябре 1943 года. Ни о каком возвращении "Майкопа" в Сурабаю у Князева речи нет. Танкер благополучно проходит Яванское море, Макассарский пролив и через море Сулавеси выходит в Тихий океан. "Левченко надеялся, – пишет Князев, – обойдя Филиппинские острова с востока, проскочить мимо района боевых действий, и теперь, когда перед танкером расстилалась бескрайняя гладь океана, надежда перерастала в уверенность, что рейс будет удачным". Ведь Япония и Советский Союз тогда не воевали. Однако надежда не оправдалась. Обстоятельства гибели "Майкопа" часто излагаются в литературе неточно или даже неверно. Обычно сообщается, что он был потоплен 20 декабря японской авиацией в Целебесском море у Филиппин. На самом деле, как гласит наиболее авторитетное исследование на эту тему, "Майкоп" был затоплен 26 декабря 1941 года собственной командой в бухте Сарангли залива Давао (остров Минданао, Филиппины) после тяжелых повреждений, нанесенных судну 14 и 21 декабря японской морской авиацией берегового базирования. Но и в этом утверждении есть неточность. Именно эта неточность и важна для нашего рассказа о Елизавете Кузнецовой. "Майкоп" был атакован японской авиацией близ филиппинского острова Минданао. На Минданао располагалась американская военно-морская база Давао. 8 декабря 1941 года японское соединение под командованием контр-адмирала Кедзи Кубо совершило воздушный налёт на Давао. Но десант на Минданао японцы пока не высаживали. Сегодня мы знаем, что атаку на остров осуществил кокутай (авиагруппа) "Такао" японского императорского флота, базировавшийся на острове Формоза (ныне Тайвань). Капитану "Майкопа" удалось увернуться от сброшенной торпеды, но бомбы и пулеметный огонь на бреющем полете причинили судну значительные повреждения. Шестеро моряков получили ранения, один человек, радист Евгений Дианов, был убит. Левченко поставил танкер на якорь в трех милях от Минданао. Ему предстояло решить, продолжать плавание или остаться, сославшись на повреждения и опасность. Битва за Филиппины шла уже полным ходом, хотя Левченко мог и не знать об этом (одна из японских бомб разрушила радиорубку). "Я не знаю, о чем думал в эту ночь капитан Левченко, – пишет Князев. – Я не знаю об этом, потому что встретился с ним лишь через тридцать шесть лет после описываемых событий, когда и сам Анатолий Васильевич едва ли помнил в деталях свои переживания. Но в том, что он не спал в эту первую ночь после бомбежки, что перебирал в уме все прошедшие события последних дней и мучительно размышлял как поступить дальше – в этом нет никакого сомнения". Князев домысливает внутренний монолог своего героя: "Гораздо легче было бы сообщить в пароходство: «Не имею разрешения на выход, остаюсь в порту». Он имел на это полное право. Кто обвинил бы его в том, что он проявил известную осторожность и нерешительность?.. А груз, необходимый стране? Груз, за который уплачено полновесной валютой, что с ним?.. Опасно? А разве не опасно твоим товарищам, доставляющим грузы там, на Севере?.. Что же делать?" Наутро Левченко, по словам Князева, созвал было совещание командного состава, но посовещаться не успели – начался новый налет звена бомбардировщиков. На этот раз, однако, обошлось без повреждений и потерь. Капитан изменил место стоянки. Сойдя на берег, он встретился с высоким должностным лицом – генералом Сантосом. Князев называет Сантоса командиром местного филиппинского гарнизона, но это не совсем так. Генерал-лейтенант Паулино Сантос – личность хорошо известная, оставившая заметный след в истории Филиппин. К началу войны он вышел в отставку и занимал пост главноуправляющего южной части провинции Котабату. Именно на берегу залива Сарангани, где бросил якорь "Майкоп" (Князев ошибочно называет его проливом), военачальник основал город, который носит сегодня его имя – Хенераль-Сантос. В настоящее время население города составляет свыше полумиллиона человек, а в 1939 году в поселке насчитывалось всего 62 жителя. Генерал отнесся к советским морякам с полным пониманием. Раненых отправили в ближайшую больницу, остальным предоставили жилье – здание школы христианской миссии. Князев пишет: Сантос сообщил капитану Левченко, что Япония объявила войну Советскому Союзу. Как можно понять из текста, Левченко и его первый помощник Александр Левин отнеслись к сообщению недоверчиво. Уместно будет сказать, что генерал Сантос не внял призыву американского генерала Макартура ко всем филиппинцам развернуть партизанскую войну против японских оккупантов. Когда сам Макартур в марте 1942 года бежал с семьей и штабом с острова Коррехидор, оставив в окружении свои войска, и Минданао был захвачен японцами, Сантос стал сотрудничать с ними. Благодаря этому население острова пережило войну в относительной безопасности. Решив бытовые вопросы, капитан заново созвал совещание. По версии Князева, он заявил лицам командного состава, что судно потеряло навигационное оборудование и продолжать самостоятельное плавание не может. В ответ раздался призыв электромеханика Петра Попкова "не отдать судно в руки врага". Это означало затопление. В ту же ночь танкер был отведен на середину бухты, где глубина составляла 400 метров. Донкерман Петр Владыкин открыл кингстоны. Вероятно, корпус "Майкопа" по сей день лежит на дне залива. Совсем по-другому излагает этот эпизод Константин Борисенко: "Противник больше никакой активности не проявлял. И вдруг 26 декабря ночью от капитана поступил странный приказ: открыть кингстоны и затопить танкер. И это тогда, когда никакой реальной угрозы захвата его врагом не существовало, остров Минданао самураями был оккупирован лишь спустя почти пять месяцев". На пятом месяце пребывания моряков на Минданао, в апреле 1942-го, на общем собрании команды произошел конфликт между капитаном и Елизаветой Кузнецовой, о которой до этой сцены Князев не упоминает. (В книге Георгия Руднева "Огненные рейсы", посвященной работе моряков Дальневосточного морского пароходства в годы войны, опубликованы судовые роли судов, подвергшихся нападению японцев; в списке команды "Майкопа" имя Кузнецовой отсутствует: там есть первый и третий помощники капитана, а второго нет.) Первый помощник капитана, удрученный бездействием и какой-то кожной инфекцией, поразившей многих "майкопцев", обратился к команде со следующим призывом: "Товарищи, нас спасет только дисциплина, идеальная чистота и уверенность в завтрашнем дне". "Причем тут вера, – будто бы заявила Кузнецова, – когда мы в ловушке?" В ответ на требование капитана пояснить свои слова второй помощник сказала: "Не надо было нам, во-первых, уходить из Сурабаи, а во-вторых..." Но во-вторых Левченко не дал ей ничего сказать – приказал молчать, а если у Кузнецовой есть сомнения в правильности действий капитана, то пусть она изложит их на "командирском совете". "А почему мы должны скрывать их от команды?" – возразила Кузнецова, но продолжать не стала. Лев Князев рисует отталкивающий портрет Кузнецовой: "Высокая женщина лет тридцати с длинным лицом и тонкими губами", "критикесса", "застарелая холостячка", "правдоискательница"... И неудивительно – ведь он писал свой художественный очерк со слов Левченко, у которого, как мы сейчас увидим, не было оснований симпатизировать своему второму помощнику. "Капитан Левченко, впрочем, был не очень удивлен вспышкой Елизаветы Кузнецовой, – повествует Князев. – Давно уж он замечал, что там, где около нее собирается кучка, обязательно идет так называемая «ревизия» его распоряжений. На командирских совещаниях она молчала, зато потом настраивала моряков на свой лад. Причем совершенно невозможно было предусмотреть, в каком именно моменте будет она не согласна с остальными в следующий раз. Все свои разговоры она объясняла «правом на свободу слова». Капитан припоминал, где была Кузнецова во время бомбежки, и никак не мог вспомнить, видел ли ее фигуру. Спрашивал у других – и они пожимали плечами. Зато когда опасность миновала – ее скрипучий голос слышался в самые неподходящие моменты". После захвата Минданао японцы интернировали команду "Майкопа", затем перевели ее в Шанхай, где в сентябре 1942 года передали сотрудникам советского консульства. Из Шанхая поездом через Харбин моряки наконец вернулись на родину. Дата возвращения не указана ни у Князева, ни у Борисенко. Родина встретила скитальцев сурово. "Руководство пароходства, – сообщает Борисенко, – квалифицировало действия капитана Левченко и его помощника Левина как ошибочные и нанесшие государству в военное время большой ущерб. Капитан и помполит (Левин; здесь и далее ошибка памяти: Левин был первым помощником капитана, должность помполита, то есть помощника капитана по политической части, появилась в торговом флоте позже, после записки наркома ГБ Меркулова, о которой будет сказано ниже. – В. А.) танкера оказались на скамье подсудимых военного трибунала Тихоокеанского флота и были сурово осуждены. Получив по приговору 10 лет лишения свободы, они оказались в штрафных ротах". Совершенно в ином тоне пишет об этом Князев, стыдливо умалчивая о штрафбате: "На фронт решением суда были отправлены капитан Левченко и помполит Левин. За что? Да за то самое, что согласно инструкции затопили танкер. Им, судьям, было лучше видно здесь, на берегу, как следовало поступить команде «Майкопа». Что же – война есть война..." 21 марта 1943 года рядовые Левин и Левченко участвовали в бою в Мгинском райне Ленинградской области в составе 157-й отдельной штрафной роты 55-й армии. Александр Левин погиб. Анатолий Левченко получил тяжелую контузию. Их накрыло одним снарядом. Что касается Елизаветы Кузнецовой, то ее мнение было признано правильным – "Майкопу" следовало остаться в Индонезии. Она была зачислена на прежнюю должность на "Псков". Моряки "Майкопа", по-видимому, считали Кузнецову виновной в осуждении Левченко и Левина. Наверняка дурная слава докатилась и до "Пскова". Вполне вероятно, что Кузнецова решилась на побег, не выдержав травли. Уже на следующий день после исчезновения Кузнецовой руководитель легальной резидентуры НКГБ в Сан-Франциско Григорий Хейфец сообщил о побеге шифровкой в Москву. "Легальной" на языке госбезопасности называется резидентура, действующая под крышей официального учреждения. Хейфец значился вице-консулом. ВИКТОРУ 9 февраля в ПОРТЛЕНДЕ второй помощник капитана Елизавета Митрофановна КУЗНЕЦОВА, 1910 года рождения, дезертировала с парохода "ПСКОВ". Не имея разрешения иммиграционных властей остаться в США КУЗНЕЦОВА скрылась. По этому вопросу направляем в ПОРТЛЕНД МАЖОРА ХАРОН "Виктор" – это генерал-майор Павел Фитин, руководитель внешней разведки, начальник начальник 1-го Управления НКГБ СССР. "Харон" – Хейфец. Как вице-консулу ему не составило труда выяснить, что к представителям американских иммиграционных властей Кузнецова не обращалась – следовательно, перешла на нелегальное положение. На поиски в Портленд был направлен из Сан-Франциско сотрудник резидентуры Вячеслав Александрович Мыслюк ("Мажор"). 11 марта Хейфец шлет Фитину новую шифрограмму, текст которой почти весь не расшифрован. Дешифровщикам ФБР удалось прочесть лишь обрывки фраз: "ВИТАЛИЙ и ИГОРЬ посетили... ", "иммиграционные власти, которые согласны с нашей версией о..." и еще два подобных фрагмента. "Виталий" – это Ревизоров Павел Кузьмич, сотрудник резидентуры НКГБ, работавший под крышей представителя наркомата морского флота в Портленде. "Игорь" – неустановленный сотрудник. 30 марта, "Харон" – "Виктору": МАЖОР" [не расшифровано] марта 1944 докладывает, что КУЗНЕЦОВА все еще скрывается в ПОРТЛЕНДЕ. К-13, Е-14 и "ИГОРЬ" сотрудничают в поисках. 12 апреля – новое известие: Кузнецову все еще не нашли. 11 июля, донесение от преемника Хейфеца Григория Каспарова ("Дар"): По слухам, КУЗНЕЦОВА вышла замуж за водителя такси, живет в САН-ФРАНЦИСКО. Слухи, по всей вероятности, не подтвердились. Охота на невозвращенку продолжалась больше года. Наконец, 16 апреля 1945 из Сан-Франциско в Москву прилетела долгожданная весть: По нашим сведениям, предатель КУЗНЕЦОВА находится в госпитале в районе ПОРТЛЕНДА (у нее туберкулез). Резидентура разрабатывает план, как выманить ее оттуда при помощи ее знакомого, которому она доверяет. Агентурное имя знакомого – "Брамс". Под этим псевдонимом зашифрован механик парохода "Баку" и тайный осведомитель НКГБ Пугаев. В переписке резидентуры с Центром поражает настойчивость, с какой Хейфец и Каспаров ищут беглянку, а также высокий ведомственный уровень: ее поисками озабочен сам Фитин. А ведь перед Хейфецом стояли несравненно более важные задачи: в его руках сходились важнейшие нити атомного шпионажа. Стремление во что бы то ни стало найти Кузнецову объясняется тем, что это был далеко не первый и не последний побег советских моряков в США. Советские суда, перевозившие грузы по ленд-лизу, стояли в портах Западного побережья США под погрузкой и ремонтом неделями, иногда по полтора-два месяца. Предотвращение побегов было вечной головной болью резидентур. В своих донесениях в Москву они жалуются на то, что такие длительные стоянки разлагают дисциплину на борту. Только в одной шифровке от 1 июня 1945 года перечисляются пятеро матросов, бежавших с советских судов в марте и июне 1944-го, причем четверо бежали с одного и того же судна, то есть это был групповой побег. Им удалось получить легальный вид на жительство: о троих сказано, что они служат на американских судах. Случались инциденты и с военными моряками, однако добиться их выдачи было легче – они были дезертирами юридически. В июне 1943 года во флоридском порту Тампа, где строились минные тральщики для советского ВМФ, бежало четверо матросов. Представитель советской стороны обратился за содействием в поимке к американцам. Уже через три недели беглецы были арестованы, под конвоем перевезены в Новый Орлеан и там переданы капитану советского танкера "Азербайджан", с грузом нефти направлявшегося через Панамский канал во Владивосток. Проблема стояла весьма остро. 29 августа 1944 года резидентура получила от Центра выговор, подписанный кодовым именем "Семен" (кто это, установить не удалось). "Семен" ругает резидента за "слабую работу" по предупреждению побегов, обнаружению и экстрадиции "дезертиров" и требует большей эффективности от "стажеров". Стажерами в лубянском коде назывались информаторы из числа членов команды. В шифрограмме из Москвы говорится, что таких "стажеров" насчитывается уже больше 500 человек, а толку мало. "Стажеры" должны были выявлять преступный замысел на ранней стадии. Однако были случаи, когда сами "стажеры" пытались совершить побег. Один такой случай описан в донесении от 1 сентября 1944 года. Штурман парохода "Брянск" Валентин Лукьянович Соловьев, сам агент НКГБ с псевдонимом "Зоркий", на пути из бухты Провидения к тихоокеанскому побережью США поведал о намерении остаться в Америке помощнику машиниста Павлюченко. Но тот сам оказался "стажером" по кличке "Атаман" и сообщил об откровениях Соловьева куда следует. "Семен" направлял эту информацию сан-францисской резидентуре для принятия соответствующих мер. Занимая официальный пост вице-консула, Хейфец и Каспаров имели возможность приносить протесты на решения иммиграционных властей, что они и делали. И не без успеха. В частности, из тех пятерых матросов, о которых сказано выше, двое, Георгий Середа и Александр Никитин, были по настоянию Каспарова лишены иммиграционного статуса и переданы сотрудникам генконсульства. За матросом Чижковым (возможно, Чижиковым), сбежавшим с судна "Уралмаш" в 1940 году, охотились четыре года и в конце концов все же добились его выдачи: в шифровке от 7 января 1944 говорится о его отправке во Владивосток. Несмотря на все усилия, пресечь побеги не удавалось. В донесении от 16 апреля 1945 года сообщается о побеге сразу трех моряков с сухогруза "Лозовский", стоявшего в порту Такома (штат Вашингтон). Один из троих, Роман Деевич Порубов, был "стажером" по кличке "Зуев". Как установила резидентура, увольнительной на берег у них в тот вечер не было: все трое оставались в кубрике и играли в домино. Сообщается также, что бежавшие были вне всяких подозрений. Чтобы заполучить "предателей", пришлось пойти на обман. По совету шефа отделения советской закупочной комиссии в Сиэтле Никона Безрукова капитан "Лозовского" заявил в полицию, что беглецы украли 190 долларов, собранные командой на закупку провизии. Дело одного из беглецов с "Лозовского", Александра Семеновича Тураева, арестованного в Лос-Анджелесе в августе, рассматривало иммиграционное бюро в Филадельфии, сам он в это время содержался в иммиграционной тюрьме. След другого, Романа Деевича Порубова, я обнаружил в неожиданном месте – отделе некрологов газеты Seattle Times от декабря 1994 года. В заметке по случаю кончины 86-летней дамы сказано, что она в 1941 году овдовела, но вступила во второй брак с русским иммигрантом, познакомившись с ним на танцах. Иммигрантом этим и был Роман Порубов, сумевший понравиться дипломированной медсестре и молодой 33-летней вдове Стелле Фрост. Детей у супругов Порубовых не было. В некрологе говорится, что они много путешествовали по свету, в том числе пять раз были в Советском Союзе. Стало быть, родина простила "дезертира" или не узнала его в респектабельном американце. Вторично Стелла Порубова овдовела в 1977 году. Моряки, задумавшие побег, готовились к нему заранее. В донесении из Сан-Франциско от 18 июля 1945 года инспектор закупочной комиссии Алексей Шахов докладывает "Семену": "Замечено, что среди членов судовых команд высокий процент моряков прибывает больными". Шахов полагает, что моряки преднамеренно скрывают от медкомиссии во Владивостоке и Петропавловске свое недомогание, чтобы потребовать госпитализации в США. Из больницы, понятное дело, бежать легче, чем с судна. 4 мая группа матросов судна "Эльбрус" отправилась в увольнение в Лос-Анджелес. Матрос Тимофей Евстигнеевич Гаврилов отстал от группы и на судно не вернулся. В тот же день советскому вице-консулу Туманцеву позвонил владелец магазина и сказал, что к нему пришел русский, попросивший устроить ему встречу с губернатором (губернатор Калифорнии сидит в столице штата – городе Сакраменто, а не в Лос-Анджелесе). К хозяину лавки Гаврилов обратился потому, что тот говорил по-русски (вероятно, объявление об этом было выставлено в витрине). Однако услышав, с кем говорит по телефону лавочник, Гаврилов убежал. Еще один беглец, Иван Дяденко, нанялся на бельгийское судно. Другой, Ковальчук, поступил работником на ферму. В июле 1944 года проблемой моряков-невозвращенцев озаботился нарком госбезопасности Меркулов. В служебной записке на имя министра внутренних дел Берии он писал: В 1942 году совершили измену Родине 13 моряков, в 1943 году 16 моряков и за 6 месяцев 1944 года – 7 моряков. Кроме того, предотвращены 3 попытки к измене. Материалы следствия по делам изменников и имеющиеся данные о поведении моряков советских судов за границей свидетельствуют о том, что советские моряки, находясь длительное время в американских и канадских портах, подвергаются там активному воздействию вражеской агентуры, профашистских и белогвардейских элементов. Эти элементы (особенно белоэмигранты) усиленно завязывают связи с советскими моряками, приглашают их на свои квартиры, поставляют им женщин, спаивают, привлекают в свои клубы, обрабатывают в антисоветском духе, склоняют к измене Родине и оказывают содействие в этом. Причиной, способствующей морально-политическому разложению части моряков и росту различных правонарушений, является слабость политико-воспитательной работы среди моряков в период их пребывания за границей... НКГБ СССР считает необходимым: 1. Восстановить на судах загранплавания институт пом. политов или ввести на этих судах должность освобожденного секретаря парторганизации, вменив ему в обязанность проводить политическую работу среди моряков, особенно в период пребывания их в иностранных портах... Но вернемся к судьбе Елизаветы Кузнецовой. Каким образом она вышла – если вышла – замуж, не имея легального статуса, непонятно. Во всяком случае, брак с таксистом не помог ей остаться в США. В одной из шифровок имеется предположение, что в момент побега она была беременна. Если бы ей удалось родить на американской территории, младенец автоматически стал бы гражданином США, а вместе с ним почти наверняка оставили бы и ее. Нигде не сказано, как происходила выдача. Историю завершает лаконичная шифрограмма, датированная праздничным днем 7 ноября 1945 года: 4 ноября сего года предатель Родины КУЗНЕЦОВА отправлена во ВЛАДИВОСТОК на борту танкера "БЕЛГОРОД". Детали в приложении. Виктор Митинен погиб в Гулаге, а вот его жена Корал выжила. В августе 1960 года ее навестил в Москве видный австралийский коммунист Ицхак Гаст, с которым она когда-то путешествовала на пароходе в Советский Союз и который сам жил там в 30-е годы. По сведениям Майкла Коннора, у Корал к этому времени появился сын (вероятно, он родился, когда Корал после отбытия 10-летнего срока жила на поселении; в 1948 году ей было 42 года), но Гаст не пишет ни о сыне, ни об его отце. В 1965 году ей неожиданно разрешили поездку в Великобританию к родственникам. Она привезла им икру и водку и вернулась в Советский Союз. Умерла Корал в одесском санатории 25 августа 1966 года в возрасте 60 лет. Григорий Хейфец был в 1947 году уволен из рядов госбезопасности и назначен заместителем ответственного секретаря Еврейского антифашистского комитета. В ноябре 1951-го его арестовали по делу ЕАК и приговорили к 25 годам лишения свободы. Впоследствии ему вменили терроризм и участие в заговоре сотрудников МГБ. Заочно приговорен к высшей мере, но расстрелять его не успели – умер Сталин, и в декабре 1953 года Хейфец вышел на свободу. Его внук Александр Гольдфарб, который когда-то назвал мне имя Елизаветы Кузнецовой, написал книгу о своей семье. В ней есть такие строки: Уже в Америке, идя по следам Гриши, я сделал неприятное открытие: за ним числилась по крайней мере одна загубленная душа: ее звали Лиза Кузнецова – невозвращенка, которую он помог изловить и отправить в СССР на верную смерть... Когда я размышляю о делах моего деда, я думаю не о большевистской революции и не об украденной атомной бомбе, а о Лизе. Яхотел бы предъявить ее Грише, но, увы, он умер за семь дет до того, как американцы рассекретили "Венону". И чтобы хоть как-то смягчить вину перед Лизой, я посвятил ей эту книгу. Нет, Елизавету Кузнецову не расстреляли. После того, как я опубликовал в 2011 году первый вариант ее одиссеи (в нем было много ошибок и неточностей, но ее растиражировал интернет), я получил послание из Петербурга: Елизавета Митрофановна была моей родственницей. После лагеря она жила какое-то время у моей бабушки в Ленинграде, и приезжала к моим родителям. С ее слов дело было так. Экипаж болел лихорадкой, ей было плохо, поэтому она в тяжелом состоянии сошла на берег. Позже выяснилось, что туберкулез. Ей непросто жилось в тот период в Америке, приходилось подрабатывать, мыть посуду и пр., из-за болезни она потеряла ребенка. По возвращении на родину она оказалась в лагере. Что было в лагере, она не вспоминала, у нее появились странности, она всего боялась. В молодости это была очень красивая, смелая, высокая женщина. Вернуться из лагеря помогли письма и обращения в ее защиту экипажа судна. Она умерла в коммуналке в Ленинграде. К сожалению когда я перевозила маму из Москвы в Питер, при переезде были утеряны многие фотографии. Я помню, была фотография Елизаветы Митрофановны, где она молодая, красивая, в морском кителе позирует. Когда то она отдавала моей маме свои рукописи, но мама их кому то отдала. К сожалению, к старости она уже плохо понимала, вела себя странно, поэтому мы мало с ней общались. Умерла от того, что поскользнулась и упала в ванне, такой вот поворот судьбы... Столько пережить и нелепо погибнуть... https://www.svoboda.org/a/33459689.html https://www.svoboda.org/a/33459689.html Thu, 03 Jul 2025 21:50:49 +0300 ИсторияВыбор СвободыАмериканские вопросыМир Дональд Трамп прибыл на саммит НАТО в Гаагу в ореоле миротворца. 20 июня, находясь в своем гольф-клубе в Нью-Джерси, Трамп написал обиженный пост о том, что он должен стать уже четырежды лауреатом Нобелевской премии мира, потому что остановил четыре войны: между ДР Конго и Руандой, Сербией и Косово, Египтом и Эфиопией, Индией и Пакистаном... Нет, я не получу Нобелевскую премию мира, что бы я ни делал, включая Россию/Украину и Израиль/Иран, какими бы ни были эти результаты, но люди знают, и это все, что имеет для меня значение! Написав это, президент США отдал приказ о ракетно-бомбовом ударе по Ирану. А может быть, отдал его еще до того, как написал. Нарушив условия собственного ультиматума, он поступил в своей излюбленной манере, как Дракон в сказке Шварца: "Когда я начну – не скажу. Настоящая война начинается вдруг. Понял?" Но это нам так казалось. Атаке предшествовала операция по дезинформации, в которой участвовали и сам президент, и его министры, и вооруженные силы, и инфлюэнсеры его электоральной базы – MAGA, изображавшие несогласие с лидером. Когда бомбардировщики приближались к Ирану, спецпредставитель Трампа на Ближнем Востоке Стив Уиткофф позвонил иранскому министру иностранных дел Аббасу Арагчи и сказал ему, что это разовая акция, направленная исключительно на ядерные объекты. Дональд Трамп строго предупредил Тегеран, чтобы тот не вздумал отвечать на атаку: ЛЮБАЯ АКЦИЯ ВОЗМЕЗДИЯ ИРАНА ПРОТИВ СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ АМЕРИКИ БУДЕТ ВСТРЕЧЕНА С СИЛОЙ, НАМНОГО ПРЕВОСХОДЯЩЕЙ ТУ, ЧТО НАБЛЮДАЛАСЬ СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ. СПАСИБО! ДОНАЛЬД ДЖ. ТРАМП, ПРЕЗИДЕНТ СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ. Но Тегеран сказал, что совсем не ответить никак невозможно. Проявляя ответную вежливость, он предупредил, что ударит по американской базе Аль-Удейд в Катаре. При этом иранские военные прекрасно знали, что база опустела еще 19 июня. Катарские власти сообщили, что 13 ракет перехвачено, а 14-я ударила по пустому месту, не причинив вреда. Но есть мнение, что Иран и не целился в базу: "Это не первый раз, когда Иран бомбит пустыню". Президент США, опять-таки с не свойственной ему дипломатической учтивостью, поблагодарил Иран за заблаговременное предупрежнение и за то, что удар был "очень слабым". Далее Иран и Израиль "почти одновременно, – рассказал Трамп, – пришли ко мне и сказали: МИР!" Но уже после того, как соглашение о прекращении огня вступило в силу, Иран не удержался и запустил ракету по Израилю. Ну и Израиль в долгу не остался. В результате в блоге Трампа стоят рядом два поста: РЕЖИМ ПРЕКРАЩЕНИЯ ОГНЯ ВСТУПИЛ В СИЛУ. ПОЖАЛУЙСТА, НЕ НАРУШАЙТЕ ЕГО! ДОНАЛЬД ДЖ. ТРАМП, ПРЕЗИДЕНТ СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ. ИЗРАИЛЬ, НЕ БРОСАЙ ЭТИ БОМБЫ. ЕСЛИ ТЫ ЭТО СДЕЛАЕШЬ, ЭТО ОГРОМНОЕ НАРУШЕНИЕ. ВЕРНИ СВОИХ ПИЛОТОВ ДОМОЙ НЕМЕДЛЕННО! Но Израиль все-таки бросил, после чего Трамп вспылил, и Нетаньяху согласился мириться. Ни тот, ни другой удар не нанес большого ущерба и никого не убил. Владимир Путин не успел даже толком заикнуться о посредничестве. Мне одному это напоминает реалити-шоу? "Президент провел исторический мастер-класс!" – ликует один из глашатаев MAGA Чарли Кёрк. И впрямь. Недаром источники утверждают, что Трамп тщательно готовил пиар операции: "Это была не операция Пентагона. Это была операция Дональда Трампа". По дороге в Европу Трамп говорил, что не собирается менять режим в Иране, потому что смена режима ведет к хаосу, и хвалил деловую сметку иранцев, которые будут процветать, если откажутся от идеи обладания ядерным оружием. Теперь уже никому не интересны обвинения в нарушении Конституции президентом. Аналогичные нарушения прощались Рейгану и Обаме, а в данном случае они и не очевидны. Воскресные антивоенные акции в городах Америки собрали не более нескольких сотен человек. Резолюция по импичменту с треском провалилась в нижней палате, причем против голосовал и лидер фракции демократов Хаким Джеффрис. В рядах республиканцев царит полное единомыслие, не считая пары еретиков. "Единение вокруг флага" удалось. Однако теперь все зависит от результата этой стрелялки, которого мы до сих не знаем. И от возможного асимметричного ответа иранцев. Вчера CNN и New York Times опубликовали утечки из доклада разведки, а котором сказано, что удар лишь притормозил, но не уничтожил ядерную программу Ирана. Дональд Трамп с этим решительно не согласился, назвав свои удары по Ирану "одними из самых успешных в истории". Владимир Абаринов – вашингтонский журналист и политический обозреватель Высказанные в рубрике "Право автора" мнения могут не отражать точку зрения редакции https://www.svoboda.org/a/mirisj-i-boljshe-ne-derisj-vladimir-abarinov-o-mirotvortse-trampe/33454189.html https://www.svoboda.org/a/mirisj-i-boljshe-ne-derisj-vladimir-abarinov-o-mirotvortse-trampe/33454189.html Wed, 25 Jun 2025 07:46:36 +0300 Право автораВыбор СвободыМнения