Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Андреас Шокенхофф, ХДС-ХСС: "Процесс над Pussy Riot нельзя рассматривать как единичный случай"


Приговор по делу Pussy Riot вызвал поток критических откликов со стороны западных политиков.

Приговор по делу Pussy Riot вызвал поток критических откликов со стороны западных политиков.

Приговор участницам группы Pussy Riot по-прежнему вызывает критические оценки и за пределами России.

Один из таких критиков - немецкий политик Андреас Шокенхофф, уполномоченный правительства Германии по координации немецко-российского общественного сотрудничества. Ему 55 лет, он католик, отец пятерых детей, заместитель руководителя фракции блока партий ХДС-ХСС в бундестаге:

– Независимо от того, кто и как мог бы оценить акцию Pussy Riot в храме Христа Спасителя, процесс над тремя ее участницами и приговор говорят о том, что это нельзя рассматривать как отдельный, единичный случай. Приговор, как и многое другое, говорит о том, что Путин и его окружение воспринимают новый средний класс, новых креативных и критически настроенных граждан не как шанс на модернизацию России, а как угрозу. Мы наблюдаем целый ряд инициатив, вызывающих нашу озабоченность – ограничение свободы собраний, демонстраций и митингов, расширение возможностей для произвола служб безопасности. Появился закон об организациях - иностранных агентах, далее следует возвращение отмененной при президентстве Дмитрия Медведева статьи о клевете и так далее. Так что дело Pussy Riot не является чем-то обособленным. Возбуждение уголовного дела против Алексея Навального, обыски на квартирах организаторов демонстраций - все это складывается в картину запугивания критики и критиков системы.

Власти показывают, что разнообразие мнений является для них нежелательным. Об этом говорит и статья в законе о средствах массовой информации, в которой идет речь о черном списке сайтов. Все это является противоположностью диалогу между государством и гражданами, о возможности которого говорил Путин. Модернизация не может быть только технической, инновационной, она должна включать в себя утверждение принципов правового государства, конкурс идей, независимую юстицию, свободную прессу и политическую конкуренцию. Приговор Pussy Riot - часть процесса отчуждения между государством и обществом, процесса, который уменьшает шансы России на создание современной конкурентоспособной экономики. Последние инициативы властей России противоречат достижению такой цели.

– Вы говорите о том, что власти России не предлагают больше диалог обществу. Как обстоит дело с диалогом России и Запада, например, с форумом "Петербургский диалог"?

– "Петербургский диалог" в свое время замышлялся Герхардом Шредером и Владимиром Путиным как открытый форум, как платформа для дискуссий гражданских обществ России и Германии. Открытый диалог - это противоположность управляемому диалогу. "Петербургский диалог" должен быть платформой, на которой представлены различные мнения людей – как в России, так и в Германии. Например на таком форуме обязательно должны быть представлены критические воззрения немецких неправительственных организаций на события в Германии, равно как и критические оценки российских организаций о происходящем в России.

– Но если то, о чем вы говорите, окажется на очередной встрече в ноябре в Москве недостижимым, то возможно ли одностороннее прекращение "Петербургского диалога" с немецкой стороны?

– Рассматривать сегодня такую возможность было бы спекуляцией. Я исхожу из того, что "Петербургский диалог" неоценим как раз в трудные периоды, во времена, когда выявляются внутренние проблемы как у немецкой, так и у российской стороны. Однако темы дискуссий не должны определяться сверху, они должны возникать как проявление активности неправительственных организаций. Поэтому мы не должны думать о возможности ликвидации такого форума. Наоборот, мы должны настаивать на продолжении его работы.

– Я читал, что ваши последние высказывания были подвергнуты в России резкой критике. Знакомы ли вы с ней?

– Да, конечно, но любой диалог и базируется на различии мнений и взглядов. Я высказал свою точку зрения и должен принимать, как нечто нормальное, что кто-то критикует мои высказывания. Решающим является однако, чтобы формат диалога определялся бы не правительствами или другими официальными структурами, а оставался бы открытым обменом мнениями.

– Как вы в этом контексте воспринимаете критику позиций Запада со стороны представителя российского МИД Александрa Лукашевича? Он утверждает, что столь же строгий – или даже более строгий, чем российский приговор в отношении Pussy Riot, за подобное деяние возможен и на Западе, в частности, в Германии. С другой стороны господин Лукашевич говорит об утере Западом христианских ценностей и видит Россию как общество, которое может подать пример Западу.

– Мне кажется, мы не сможем достичь значимых результатов, если будем указывать пальцем друг на друга. То и дело в ответ на критику положения с правами человека в России мы видим этот указующий на Запад перст и слышим: такое есть и на Западе. Если на Западе есть, что критиковать, то это и надо делать! Искать выход из собственного неприятного положения, указывая на возможные проблемы других - это не помогает России. Что касается христианских ценностей и их зашиты, то я, например, нахожу саму акцию Pussy Riot в храме Христа Спасителя неубедительной в отношении проявленного ее участницами вкуса. Но реакция на этот панк-молебен была абсолютно не соразмерной. Если бы за акцией последовали запрет на вход в храм или штраф, то никто и не защищал бы участниц группы. Но длительное преварительное заключение и приговор к двум годам колонии я не готов считать проявлением царящих в России каких-то особых христианских настроений и ценностей. Поэтому я считаю критику со стороны господина Лукашевича попыткой парировать обвинения в несоразмерности приговора необоснованным указанием на то, что на Западе мол происходит то же самое. Это неверно, и ситуации в России и на Западе несопоставимы. Подобный приговор, как и столь длительное содержание в предварительном заключении в схожей ситуации, на Западе просто невозможны и не имеют с принципами правового государства ничего общего.

– Еше о христианстве в России. До сих пор российское руководство говорило о стране как о многоконфессиональной. Не говорят ли последние события об отказе от принципа отделения церкви от государства и тенденции к опоре власти в основном на Русскую православную церковь?

– Такого впечатления у меня нет. Я знаком с жизнью разных религиозных общин России, и у меня возникло впечатление, что Русская православная церковь недостаточно отстаивает перед государством свою независимость. У православной церкви есть, конечно, и обшественные функции, но у нее есть и духовная миссия. Для меня отделение церкви от государства является необходимым условием для развития гражданского общества. Меня несколько удивило, что Русская православная церковь высказалась по поводу панк-молебна только после того, как об этом с позицией Путина выступил его пресс-секретарь. И наоборот, когда Путин сказал в Лондоне 2 августа, что он пожелал бы не слишком сурового приговора, только тогда церковь выступила с гораздо более взвешенной позицией, чем ранее. Я увидел за этими проявлениями слишком малую самостоятельность церкви по отношению к власти. Как раз в государстве, где правительство хочет опереться на религиозные ценности, церковь не должна позволять себе быть зависимой от власти.

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG