Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Гильотина для Ройзмана


Евгений Ройзман выходит из здания избиркома, 12.09.2013

Евгений Ройзман выходит из здания избиркома, 12.09.2013

Глава избирательной комиссии Екатеринбурга Илья Захаров вручил Евгению Ройзману удостоверение об избрании главой города. Скромная церемония прошла в городском избиркоме. От инаугурации Евгений Ройзман отказался.

На прошедших 8 сентября выборах основатель фонда "Город без наркотиков" обошел кандидата от "Единой России" Якова Силина на 3,5%. Ройзман находится в напряженных отношениях с губернатором Свердловской области Евгением Куйвашевым, а также с местными силовиками. Против некоторых сотрудников его фонда заведены уголовные дела. Бывший вице-премьер области, а ныне бизнесмен Вячеслав Брозовский говорит о том, что "город погружается в войну": "Сейчас городу и горожанам будут мстить за избрание Ройзмана. Будет саботаж на местах. Будут разрушать команду в мэрии. Будут закрывать федеральное финансирование. Будут максимальный процент городского бюджета в пользу областного... Ройзману не дадут власть. Вопрос – сможет ли Ройзман взять ее сам. Использовать ресурс публичного политика, поддерживаемого народом, и шаг за шагом превращать его в полномочия". С другой стороны, есть признаки, что Москва готова налаживать контакты с Ройзманом. Сможет ли он договориться с Кремлем или его ждет судьба таких мэров, как Александр Донской или Евгений Урлашов? На этот вопрос отвечает главный редактор "Русского журнала" Александр Морозов.

– Конечно, его, с одной стороны, будут встраивать во власть, а с другой стороны, это встраивание, что называется, головой под гильотиной. Известно, что мэры городов, которые последние годы избирались от других партий, кроме партии власти, в дальнейшем были вынуждены или перейти в партию власти, или подвергались очень жестокому давлению. Федеральный центр имеет возможность так перекрыть финансовые потоки, какие-то необходимые преференции, поставить регион в положение пасынка, и человек неизбежно теряет поддержку. Так было с мэром Тарховым в Самаре, интересным, ярким человеком, которого за три года буквально задавили. Поэтому у Ройзмана ситуация непростая, и как он из нее выйдет – большой пока вопрос.

Евгений Ройзман руководил фондом, который пытался исправлять наркоманов. Сможет ли он сформировать команду и руководить целым городом?

Его, с одной стороны, будут встраивать во власть, а с другой стороны, это встраивание головой под гильотиной
– Я думаю, что соображения, что кто-то не может быть мэром, якобы он не имеет хозяйственного опыта, – это говорили и про Навального во время кампании его противники, так говорят и про Ройзмана – это некоторый предрассудок или штамп. Потому что все-таки Ройзман имеет возможность в Екатеринбурге сформировать команду, как и Навальный в Москве, и в значительной степени аппарат и команда определяют то, что будет делаться. Ройзман пользуется очень большой поддержкой в Екатеринбурге не только среди городских низов, вместе с которыми он боролся с наркомафией, но и поддержкой вполне себе системных людей и в Екатеринбурге, и в Москве. Обвинения в молодости и неопытности, мне кажется, уже не работают. Вообще наступает время неизбежной смены фигур, и общество должно привыкать, что приходят новые люди. И, может быть, это даже хорошо, что они не имеют застарелого казенного опыта, в значительной степени коррупционного. Поэтому я довольно оптимистично смотрю на то, что Ройзман сформирует команду, –считает Александр Морозов.

В социальных сетях идут споры – можно ли называть Евгения Ройзмана оппозиционером, должны ли главу фонда "Город без наркотиков" поддерживать либералы? Среди самых ярких оппонентов Евгения Ройзмана – Аня Саранг, президент Фонда содействия защите здоровья и социальной справедливости им. Андрея Рылькова.

– Я являюсь социологом общественного здравоохранения и провела много времени в Екатеринбурге, проводила там исследования на тему доступа к лечению ВИЧ и услугам здравоохранения для потребителей наркотиков. В связи с этим общалась со многими людьми, которые побывали в центре "Город без наркотиков". Считаю, что то, что там происходило и происходит, – это недопустимые практики, очень грубые нарушения прав человека, пытки.

– А вы не встречали людей, которые излечились в "Городе без наркотиков" и благодарны Ройзману?

– Нет, я таких людей не встречала. У меня не было цели проинтервьюировать всех людей, прошедших через этот центр, так как я специально не занималась этой темой, но в ходе своих исследований в области здравоохранения я встретила многих наркозависимых в Екатеринбурге и очень много слышала от людей высказываний, наполненных страхом. Это были те люди, которые не перестали употреблять, даже пройдя по одному-два раза через этот центр.

– Чем, на ваш взгляд, руководствуется Ройзман? Исключительно благими намерениями?

Аня Саранг

Аня Саранг

– Очень много публичной риторики и от самого Евгения, и от сотрудников фонда, что они применяют жестокие меры для того, чтобы помочь наркозависимым и их родителям. Но мне кажется, что если бы люди искренне хотели помочь, они не применяли бы такие противозаконные и противочеловечные меры, как похищения, избиения, пытки и так далее. Там алгоритм один: кто-то из родственников, недовольный поведением своего ребенка или близкого человека, обращается в этот центр, за этим человеком приезжают, его насильно помещают в этот центр и заставляют сдавать "барыг". По тем рассказам, которые я слышала от своих знакомых из Екатеринбурга, которые прошли через этот центр, методика принуждения к сдаванию "барыг" очень жесткая: людей избивают. Потом проводят незаконные задержания, обыски квартир, арест этих "барыг". Во всем этом с фондом плотно завязана местная полиция, с которой у них якобы "противостояние". И потом начинается процесс так называемой реабилитации. В последние годы он изменился, а раньше состоял в том, что людей приковывали к кроватям наручниками, морили голодом, кормили только хлебом и водой, чтобы они забыли думать о наркотиках и думали только о еде. Это называлось карантином. По завершении карантина люди принуждались к различным работам. Все они находились там по принуждению, никто, естественно, туда добровольно не приходит. Обо всем этом говорят не только жертвы, сам Евгений Ройзман озвучивал и озвучивает все эти методы открыто и публично.

– Может быть, если бы не это, они бы просто погибли?

– Естественно, у каждого человека, который употребляет наркотики, большой риск, особенно если в городе недоступна нормальная реабилитация, профилактика передозировок, для многих потребителей наркотиков недоступно лечение ВИЧ, гепатита. Я сталкивалась с таким мнением, что лучше человека посадить для того, чтобы на какое-то время оградить его от смерти. Мне кажется, что этого не очень адекватный подход. Можно, конечно, делать зло во благо, но это слишком шаткий аргумент с точки зрения прав человека и сохранения здоровья.

– А что предлагает ваш фонд?

– Мы вообще не занимаемся непосредственно реабилитацией, у нас нет центра, мы работаем с наркопотребителями на улицах – занимаемся социальной работой, профилактикой ВИЧ, защитой здоровья людей. Наша философия основана на том, чтобы людей уважать, уважать их достоинство. Если Ройзман и его сторонники говорят о том, что "наркоман – это животное", не способное ничего сделать, мы считаем, что это полный абсурд. Мы не пытаемся ничего навязывать, никого спасать, просто помогаем людям решать различные возникающие у них проблемы, отвечаем на те запросы, с которыми к нам обращаются. То есть если к нам обращаются люди с просьбой помочь им лечь в реабилитационный центр, мы помогаем найти реабилитационный центр, обращаются с просьбой помочь лечить раны или язвы, мы стараемся помочь им лечь в больницу. Кто-то хочет лечить гепатит С, кому-то нужна поддержка в лечении ВИЧ, кто-то хочет сам помогать другим людям – мы стараемся вместе с участниками найти решения.

– Слово "наркопотребитель", которое вы произнесли, явно не из лексикона Ройзмана.

– Да, там совсем другой лексикон. Он очень агрессивно говорит о людях. Я не понимаю, как можно публично унижать людей, называть "говнокурами", "упоротыми", "животными" прямо в глаза, на телевидении и так далее. Это свидетельствует о внутреннем презрении к этим людям. Честно говоря, мне непонятно, как можно помогать людям, при этом их презирая, не уважая, попирая человеческое достоинство. Мне кажется, что если достоинство в человеке убивать, то, естественно, он будет и сам хуже к себе относиться и меньше заботиться о себе. Наоборот, очень важно поддерживать самоуважение, поддерживать заботу о себе, помогать людям для того, чтобы они сами стремились улучшать свою жизнь – желание сделать это есть у любого человека, не важно, в каком он сейчас находится положении, иногда ему просто нужно немножко поддержки и человеческого тепла.

– Похоже, что в вашем заочном споре с Ройзманом сталкиваются два мировоззрения. У него – советское.

– Если считать, что какие-то люди лучше других и могут другим людям указывать, как им жить, как-то их исправлять, тем более принудительно, путем избиения и нечеловеческих репрессий улучшать их жизнь, наверное, да, можно это назвать советским мировоззрением.

– Гулаговское отношение к человеку, как к винтику машины.

– Даже не как к винтику, а как к падшему, какому-то животному. В целом отношение, свойственное не только исторической, но и современной России. Как мы видим, у Ройзмана и у его центра большая поддержка в городе, его выбрали мэром. Да и в либеральной среде его очень многие поддерживают.

– Вас удивило, что он победил на выборах?

Не понимаю, как можно публично унижать людей, называть "говнокурами", "упоротыми", "животными" прямо в глаза
– Нет, меня больше удивило, когда три года назад было дело Егора Бычкова и вся либеральная интеллигенция высказывалась в его поддержку. Многие говорили, что да, действительно наркоманы – животные, с ними по-другому нельзя. Тогда я действительно была не столько удивлена, сколько шокирована – как люди, считающие себя интеллигентами, могут поддерживать такое. Но все-таки со временем меняется дискурс, больше становится понимания, что такими методами нельзя работать и нельзя неуважительно относиться к другим людям, какими бы "плохими" они нам ни казались.
В сетях началось обсуждение, что екатеринбуржцы выбрали себе фашиста, "вы этого заслужили" и так далее. Но очень важно понимать, что родственники наркоманов, голосовавшие за Ройзмана, находятся в отчаянном положении. В городе действительно нет адекватных реабилитационных и лечебных программ, помощь практически недоступна. Я общалась не только с наркозависимыми, но и с их матерями, прекрасно понимаю, в каком состоянии живут эти женщины, они просто не знают, что делать, как спасти своего ребенка, свои материальные ценности, семью. От отчаяния и безнадежности они готовы хоть в тюрьму посадить ребенка, хоть куда. И тут, когда появляется человек, который манипулирует их надеждами, говорит, что я единственный, кто может вам помочь, естественно, они будут возлагать на него все свои чаяния. Нельзя обвинять в этом людей, надо понимать, что ими просто жестоко манипулируют в условиях отсутствия альтернатив. Нужно больше говорить о необходимости реабилитационных, эффективных программ не для пиара и политического продвижения, а для того, чтобы реально помогать и чтобы наркозависимым было куда обратиться за лечением, за помощью и поддержкой.

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG