Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Отстоять город


Старинные дома становятся жертвой бульдозеров по всей стране

Старинные дома становятся жертвой бульдозеров по всей стране

Самые известные примеры градозащиты связаны с Петербургом или Москвой. Но свои градозащитники давно есть по всей России

"Россия в движении" – новый проект Радио Свобода, рассказывающий о гражданской и политической активности в разных регионах России.

Первый выпуск "России в движении" был посвящен судьбе ветеранов Афганистана и Чечни, второй – провинциальным российским блогерам. Тема новой программы – градозащитники.

Новое слово

Слово "градозащитник" существует в русском языке совсем недавно. Активисты московского "Архнадзора" рассказывают, что оно появилось в их электронной переписке в 2010 году. По аналогии с "правозащитником" слово оказалось настолько удачным, что мгновенно вошло в оборот.

Конечно, сами градозащитники появились задолго до возникновения этого слова. "Общество Защиты и Сохраненiя въ Россiи памятниковъ искусства и старины" было создано в Санкт-Петербурге еще в начале XX века. Затем несколько общественных организаций поочередно сменяли друг друга в советское время, а в 1964 году появилось Всероссийское общество охраны памятников истории и культуры, существующее по сей день.

Во время перестройки возникает то, что уже можно назвать градозащитой современного образца – с готовностью, если нужно, устраивать протестные митинги и даже вставать на пути бульдозеров. В 1986 году будущие координаторы "Архнадзора" заблокировали одно из исторических зданий, когда его уже окружила строительная техника. Год спустя активисты ленинградской Группы спасения собрались, чтобы устроить живую цепь вокруг гостиницы "Англетер". К ним присоединились сотни людей, и стихийный митинг в защиту "Англетера" продолжался три дня.

Конечно, самые известные примеры градозащиты традиционно связаны с Петербургом или Москвой – говорим ли мы о знаменитой кампании против небоскреба "Охта-центр" на Неве или о многочисленных акциях все того же "Архнадзора".

Градозащитники – шантажисты?

Но свои градозащитники давно существуют в разных городах России. Одно из самых известных провинциальных движений – нижегородский "СпасГрад". Конфликт старого и нового, столкновение исторической среды и новой застройки характерны для всей страны, но в Нижнем Новгороде они оказались особенно острыми: слишком явными оказываются связи строительного бизнеса и городской власти. Самые горячие точки местной градозащиты называет активист "СпасГрада" Сергей Сипатов:

– Три наиболее ярких: Кремль, памятник истории и архитектуры начала XVI века. С приездом губернатора, бывшего заместителя Лужкова, там началась застройка нового административного здания. При этом, как мы знаем, не только строительство, но и проектирование запрещено по федеральному законодательству на территории памятников. Второй момент – Георгиевский съезд, Волжский откос. Буквально в нескольких шагах от Кремля, от памятника Чкалову вырубаются голубые ели и планируется поставить ресторан, записанный на брата сити-менеджера. И улица Ильинская, одна из исторических жемчужин Нижнего Новгорода. Фирма, записанная на жену мэра, сносит почти весь исторический квартал. Точнее, хочет снести, что ей практически удается.

Разрушение дома на Ильинской, Нижний Новгород

Мэр города четко сказал, что он рассматривает всех градозащитников как шантажистов по отношению к бизнесу
Интересно, что власть тоже видит у градозащитников коммерческие интересы: есть мнение, что, протестуя, они просто вымогают деньги у застройщиков. О своей встрече с мэром Нижнего Новгорода Олегом Сорокиным рассказывает еще одна активистка "СпасГрада" Анна Давыдова:

– Мэр города четко сказал, что он рассматривает всех градозащитников как шантажистов по отношению к бизнесу. Что всегда, когда мы говорим о сносе какой-либо исторической среды, мы таким образом понуждаем застройщика либо заплатить деньги самим градозащитникам, либо чтобы получили заказы какие-то реставрационные фирмы. Искренность нашей позиции он вообще не рассматривал, считал, что деятельность свою мы ведем исключительно из корыстных побуждений. На этой встрече он мне четко свою позицию и озвучил. С точки зрения того, что мы теперь поняли, как власть относится к градозащитникам, это была очень продуктивная встреча.

Подобная позиция власти больше характеризует саму власть, уверен Сергей Сипатов:

– Есть такая поговорка: на воре и шапка горит. Как человек воспринимает окружающий мир, так он его и характеризует. Большинство представителей градозащитного движения не идет на диалог с властью, потому что считает это бессмысленным. Причины я вам привел выше, три наглядных примера. Наше сообщество позиционирует себя вне политики, и мы за диалог с властью, что, собственно, мы и делаем. Мы общаемся с надзорными органами, с прокуратурой. И письма пишем в администрацию города и области и встречаемся с ее представителями.

Разговор мэра с градозащитниками, Нижний Новгород

Лидеры градозащитного движения всячески подчеркивают его аполитичность. Они готовы сотрудничать с любыми оппозиционными силами, но не хотят перехода под знамя конкретной партии. Говорит Анна Давыдова:

– Наше общественное движение аполитично, и мы не принадлежим к какой-то политической структуре. Если какая-то из политических сил готова поработать в направлении сохранения наследия, то мы всегда это приветствуем. Это могут быть и коммунисты, и демократы из "Солидарности", и радикальная "Другая Россия".

А вот общение с властью закончилось для Анны плачевно – после уже упомянутой встречи с мэром она потеряла работу:

– У нас контора, которая занимается объектами культурного наследия: изучением, сохранением, реставрацией. Мне директор давно намекал, что моя общественная деятельность может отрицательно сказаться на бизнесе. А моя встреча с Сорокиным стала поводом для того, чтобы мне предложить уволиться по собственному желанию. Вызвал меня в кабинет и сказал: или ты увольняешься по собственному желанию, или мы тебя увольняем по статье, что сделать достаточно просто.

Нижегородский губернатор Валерий Шанцев

Нижегородский губернатор Валерий Шанцев

Специфическую позицию по отношению к городу занимает и губернатор Валерий Шанцев. Он был назначен главой региона в 2005 году, а до того много лет проработал заместителем Юрия Лужкова в Москве. Об отношении Шанцева к исторической застройке рассказывает Анна Давыдова:

– Когда он только въезжал в Нижний Новгород, первые слова его были: уберите эти гнилушки от подъезда к моему Кремлю. Это такая байка, легенда, но сразу было понятно его отрицательное отношение. На последнем градостроительном совете он начал ту же самую тему: а не много ли у нас памятников, действительно ли они имеют историко-культурную и художественную ценность. А давайте мы опять проведем какой-то секвестр и решим, что оставим, а что нет. С другой стороны, он всегда позиционирует себя как защитник наследия, потому что именно при его правлении в городе были отреставрированы несколько знаковых особняков. Он очень этим гордится, но остальную историческую среду он воспринимает как гнилушки и сараи. Для него памятник архитектуры – это то, что имеет очень презентабельный вид. А ценности остального он не понимает и все время говорит, что это нужно освобождать под новую застройку. Как только он сюда приехал, поскольку он москвич и был вице-мэром при Лужкове, что он сделал в первую очередь по-московскому: организовал орган охраны объектов культурного наследия в составе правительства Нижегородской области, полностью ему подконтрольный. Орган вообще не выполняет ту политику федеральной власти, которая в принципе направлена на сохранение объектов культурного наследия, а четко держит направление по уничтожению нижегородской исторической среды, которое задает губернатор.

Есть такое устоявшееся выражение "диалог с властью", а у нас монолог с властью. Мы отправляем запросы, а в ответ получаем только отписки
Впрочем, ситуация в Нижнем Новгороде не уникальна: власть неохотно слушает градозащитников и в других городах. Говорит координатор общественного движения "Тверские своды" Александр Терещенков:

– Главная болевая точка – это Генплан города Твери, который был принят в конце 2012 года. Он откровенно преступен по отношению к объектам культурного наследия, принимался в страшной спешке. Согласно этому Генплану исторический облик города – это какой-то анахронизм, который непонятно зачем нужен. Он совершенно не учитывает зоны охраны памятников. С властью у нас напряженные отношения. Есть такое устоявшееся выражение "диалог с властью", а у нас монолог с властью. Мы отправляем запросы, а в ответ получаем только отписки.

Вокруг стадиона

В Екатеринбурге камнем преткновения стала реконструкция центрального стадиона. Как известно, город принимает чемпионат мира по футболу 2018 года. Изначально власти хотели построить к чемпионату новую арену, но затем было решено перестроить старый футбольный стадион. Против этого выступили градозащитники: по их мнению, стадион пятидесятых годов – это памятник сталинской эпохи, а его реконструкция противоречит Конвенции об охране архитектурного наследия Европы. Рассказывает уральский градозащитник Олег Букин:

– В частности, конвенция предусматривает запрет полного или частичного перемещения объектов культурного наследия. У нас стадион является памятником истории и культуры, он принят на государственную охрану. Вместе с тем государство в лице губернатора останавливается на конкретном варианте реконструкции, который предполагает демонтаж и перемещение стен центрального стадиона. Это не что иное, как перемещение памятника. Они даже используют слова "перемещение" и "перенос". Налицо правовой нигилизм, попрание права, закона. Не только федерального закона, хотя это тоже важно, но мы к этому привыкли, но и международных договоров, которые играют первостепенную роль.

Сейчас в Екатеринбурге собирают подписи под петицией в комитет министров Совета Европы. По мнению защитников старого стадиона, европейские власти могли бы оказать влияние на ФИФА, а международная футбольная федерация – отказаться от проведения игр в Екатеринбурге. Говорит Олег Букин:

– Стадион необходимо оставить в покое. Это глупо: одновременно сносить, одновременно реконструировать, одновременно реставрировать. Это все будет дорого, это возможность для гигантских распилов. Почему я говорю об одновременном сносе, реконструкции, реставрации и строительстве? Да потому что стены, которые будут демонтированы, их все равно придется так или иначе перемещать. И даже если они будут заново выстроены, все равно нужно будет составлять специальную документацию для целей реставрации, это все удорожание строительства, удорожание запланированных работ. Кроме того, это центр города, это создание условий для дальнейшего транспортного коллапса. Вокруг достаточно плотная застройка, Екатеринбург очень компактный город. В этих условиях там просто невозможно будет нигде развернуться. Там куча памятников в стиле конструктивизма, там минимум свободного пространства, там нет условий для создания необходимой инфраструктуры для самого стадиона, в виде парковок и всего прочего.

Защитников стадиона поддержал мэр города Евгений Ройзман, но губернатор Евгений Куйвашев и сити-менеджер Александр Якоб на попятную не пошли. Решение губернатора перестроить стадион было поддержано общественным советом, созванным по его же инициативе – в состав совета вошли несколько профессиональных архитекторов, но не были приглашены противники реконструкции.

Это позволило властям заявить, что общественный совет пришел к единому мнению: "Перенос стен не приведет к утрате культурного наследия, а проект реконструкции является оптимальным". Защитники стадиона, в свою очередь, указывают на то, что весь совет состоит из людей, заведомо лояльных губернатора.

Впрочем, конфликт уральских градозащитников с властью не исчерпывается борьбой за сохранение стадиона. Осенью 2013 года тот же Олег Букин был задержан на протестной акции в защиту дома мещанина Стахия Иванова – деревянного памятника второй половины XIX века. Пытаясь остановить снос здания, Олег залез в ковш экскаватора, после чего провел два часа в отделении полиции.

Казанский пазл

В некоторых случаях региональные власти оказываются готовыми к диалогу с защитниками культурного наследия. В градозащитной среде хорошо известна Олеся Балтусова. Журналист и экскурсовод из Казани, в 2011 году она стала помощником президента Татарстана.

Впрочем, этому назначению предшествовали несколько лет яркой градозащитной деятельности. Рассказывает сама Олеся Балтусова:

– Я стала думать, как можно использовать общество охраны памятников, как можно устроить какую-нибудь акцию в защиту города. Советовалась с теми, кто до меня 10 лет назад пытался что-то сделать. Для меня последней каплей стало то, что прямо во время экскурсии на рождественских каникулах сносили памятники XIX века. Два дома бульдозер равнял на глазах у меня и моих туристов. Я тогда решила, что хватит уже советоваться, надо действовать. Мы объединились с другими неравнодушными гражданами, и я поняла, что интерес есть, но не все понимают, о чем вообще речь. И тогда я решила, что пора создавать просветительское движение, водить бесплатные экскурсии. Многие коллеги-экскурсоводы поддержали, приходили помогать, реставраторы казанские начали помогать. Приходили, рассказывали нам о том или ином памятнике.

В 2011 году на экскурсию по старой Казани пришел президент Татарстана Рустам Минниханов, продолжает Олеся.

– И вот наступил день, когда президент выступил в кабинете министров с речью, которую потом все газеты перепечатали, о том, что хватит, вам, чиновники, сидеть и размышлять о центре города, ходите пешком тогда – очень прямо, как он умеет. Я, когда прочитала, подумала: ну, раз он всех пригласил ходить пешком, то, наверное, хочет и сам. И я написала ему открытое письмо с приглашением на открытую экскурсию по Казани. Неожиданно для меня он это письмо прочитал и принял решение отозваться. На первой экскурсии я увидела, что ему на самом деле интересно. Была вторая, третья экскурсия, семь всего. На пятой-шестой экскурсии прозвучало предложение заняться вплотную проблемой. Для меня это было неожиданно, мне казалось: вот же, я же им все показала, все наши центральные памятники, улицы, проблемы на туристических маршрутах. Пусть сами работают, я не понимала, зачем меня туда приглашают. Но потом Рустам Нургалиевич объяснил, буквально разложил по полочкам, что можно всю жизнь бороться, а можно попробовать самостоятельно что-то сделать. Чтобы менялась ситуация, нужно, чтобы за ней кто-то пристально следил.

Олеся Балтусова и Рустам Минниханов

Олеся Балтусова и Рустам Минниханов

Ключевая причина того, что руководство республики обратило внимание на исторический облик Казани, – Универсиада-2013. Это был слишком важный для Татарстана имиджевый проект, поясняет Олеся Балтусова:

– Очень важный момент. Политической воли на охрану памятников не было у нас вообще никакой. Ни министерство культуры не могло организовать эту работу, ну и никто другой. Письма общественников не имели никакого эффекта. У нас здесь сложился пазл такой: приближалась Универсиада, нас на всю страну опозорили блогеры-тысячники – Варламов, Лебедев. Они приехали, запостили в свои популярные блоги наши руины в центре у самого Кремля. И у нас это сыграло: поняли, что пора заниматься центром города, потому что через два года к нам устремился весь мир, нельзя уж совсем было ударить в грязь лицом. Это во-первых, а во-вторых, когда президент лично берет проблему под свой контроль, она начинает решаться.

При этом, как считает Олеся, Минниханов смог сделать то, чего не могут или не хотят власти других регионов, – добился компромисса между строителями и градозащитниками:

– Ему пришлось иметь какие-то неприятные разговоры со своими партнерами. Памятники все в центре, они дорогие, и земля под ними дорогая. В других регионах, я так предполагаю, власть не хочет идти на конфликт с застройщиками, владельцами земли. Я очень переживала этот момент, я боялась, что у нас они не смогут договариваться. Но Рустам Нургалиевич проявил железную волю, и благодаря ему все сдвинулось. И у нас на самом деле появился диалог. Реставраторов всерьез не воспринимали. Это какие-то люди, которые любят много денег тратить на памятники, никому не нужные. Отношение было именно такое. Но удалось организовывать встречи инвесторов с реставраторами, прямо на объектах встречаться и решать проблемы.

Но отношения с властью и бизнесом – это лишь одна сторона медали. Есть и другой вопрос: насколько провинциальных градозащитников поддерживают сами горожане. Любопытно, что наши собеседники дают на этот вопрос разные ответы. Так, Александр Терещенков считает, что в Твери удалось переломить общественное мнение о памятниках старины:

– Да, мы замечаем поддержку и далее продолжаем свою деятельность. Равнодушных становится все меньше и меньше. На первых порах можно было услышать что-то вроде: да зачем нам все эти развалюхи, снести бы. Особенно, что касалось деревянной застройки, но чем больше мы занимались пропагандой культурного наследия, тем меньше становится равнодушных. На экскурсии, которые наша организация проводила весной и летом, приходит достаточно много людей для таких самодеятельных уличных экскурсий. И хорошо, что приходит много молодежи.

О поддержке градозащитного движения в Нижнем Новгороде говорит и Сергей Сипатов:

– Бывший мэр Нижнего Новгорода Булавинов как раз признал по итогам уходящего года, что новой политической силы за последнее время не сложилось, а вот гражданские движения очень сильно активизировались и приобрели большой вес в городе. Это не последний человек сказал, буквально на днях. И это порадовало. И отклик, я бы сказал, большой. И на митинг очень много народу приходит, и к пикетирующим подходят, спрашивают и берут листовки. Даже участвуют люди: и материально, и в качестве волонтеров.

Чтобы системно заниматься, как занимается московский "Архнадзор", у нас в Казани нет именно такого количества людей с энтузиазмом
А вот оценка Олеси Балтусовой оказалась чуть более сдержанной:

– Когда видно, что кто-то взялся решать проблему и за нее ответственен, другие люди захотели выразить, мол, мы с вами, если что – зовите. И из зоны их внимания ушло то, о чем раньше все так переживали. Но я прекрасно понимаю, что сейчас это будет от случая к случаю. Чтобы системно заниматься, как занимается московский "Архнадзор", у нас в Казани нет именно такого количества людей с энтузиазмом.

Несколько лет назад российское правительство утвердило федеральную программу развития внутреннего туризма. В этом документе постоянно подчеркивается важность сохранения культурного наследия. Многие считают, что рано или поздно именно экономические причины заставят государство позаботиться о старинных городах. Пример Казани может оказаться весьма убедительным.

Но герои нашей программы редко говорят о прагматике, в основе их деятельности лежат совсем другие мотивы, объясняет Сергей Сипатов:

– Самое главное – это сохранить культурное наследие нашим детям. Чтобы гулять и показывать им свою родную историю и культуру на конкретных живых примерах, а не на торговых и офисных центрах, которыми так усиленно застраивается исторический центр.

Следующий выпуск программы "России в движении" будет посвящен альтернативным профсоюзам. Читайте и слушайте через неделю!

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG