Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Виталий Портников: Удастся ли создать на Украине реально действующее общественное телевидение? Можно ли избавиться от олигархического давления на средства массовой информации? Как добиться того, чтобы пропаганда перестала быть определяющей в межгосударственных отношениях? Обо всем этом мы поговорим с директором Национальной телекомпании Украины Зурабом Аласания.

С первого дня своего назначения на должность руководителя украинского телевидения, практически сразу после Майдана, вы являлись сторонником того, чтобы государственное телевидение стало общественным. В России тоже было ОРТ, Общественное российское телевидение, но в результате ничего общественного из него не вышло, оно, я бы сказал, из олигархического канала просто превратилось в жесткий пропагандистский государственный рупор, и на этом все преобразования завершились. Как это может быть на Украине, учитывая, что олигархи никуда не делись, у них есть интересы во власти и так далее?

В последний год, все еще будучи государственной компанией, мы позволяли себе не делать ничего, что хотело бы государство

Зураб Аласания: В России и коммерческие приватные каналы превратились в то, о чем вы сказали, и государственные тоже. У нас другая картина.

По поводу денег: если угодно, это по-прежнему бюджет, это принадлежит государству, однако – отдельная строка в бюджете, и это важная вещь, которая позволяет нам не зависеть от воли кабинета министров: дать, не дать. Добавлю, что в последний год, все еще будучи государственной компанией, мы позволяли себе не делать ничего, что хотело бы государство.

Виталий Портников: Государство в целом или конкретные его представители?

Зураб Аласания: Кто бы ни был: Яценюк, Порошенко – ни на одного из них мы не велись, хотя они и сейчас продолжают и звонить, и просить, а иногда и требовать чего-то. Нет, мы этого не делаем, мы доказали: что есть в эфире, то и есть. Эфир – его же не обманешь,

Виталий Портников: Государственное телевидение все эти годы естественным образом уступало в популярности каналам, которыми владеют олигархи. Это даже не вопрос претензий к тому коллективу, который вы сейчас возглавляете, ведь денег и возможностей было гораздо меньше. Единственное, что было на стороне Первого национального – распространение. Да и то, мне кажется, сейчас есть каналы, принадлежащие олигархическим группам, которые имеют практически то же покрытие, что и Первый национальный. А что, у общественного телевидения будет намного больше денег?

Рейтинг не будет "нашим всем", к сожалению. Мы еще какое-то время будем плестись в хвосте, на первые места в рейтингах не претендуем

Зураб Аласания: Я не думаю, что это вопрос денег. Они, конечно, необходимы для модернизации, но куда важнее модернизация сознания. Поэтому рейтинг не будет "нашим всем", к сожалению. Мы еще какое-то время будем плестись в хвосте, на первые места в рейтингах не претендуем. Наоборот, это было бы плохим показателем, поскольку людей в последнее время так закормили, что важнее желтое и черное, чем содержательное. Попытаемся удерживаться на грани, балансировать. Совсем без развлечений невозможно, ведь телевизор – это эмоция. Но превращаться в шоу… Вот шоу Савика Шустера – это больше шоу, чем содержание.

Виталий Портников: Меня, честно говоря, смущало не то, что это шоу, а то, что это манипулятивность. Причем это относится практически ко всем таким программам и в украинском, и в российском эфире: они манипулируют сознанием.

Зураб Аласания: Согласен. Если мы говорим о том, что манипулятивность связана и с оплатами, то нам с вами придется доказывать. А в эфире, например, Радио Свобода, которое следит за своей репутацией, этого делать нельзя, не имея доказательств.

Виталий Портников: Даже без оплаты – это просто погоня за рейтингом. Если не построить программу так, что люди там будут вцепляться друг другу в волосы, то возникает вопрос, кто будет это смотреть из неполитизированной аудитории, а ведь она очень велика.

Пока что мы меняли содержание, убирая негатив. Убрали, а теперь надо давать что-то новое

Зураб Аласания: Вот это – самая сложная задача на все годы: не деньги, даже не техническая модернизация – картинку мы подгоним. Пока что мы меняли содержание, убирая негатив, то, что было на первом канале, на УТ-1, это очень долгий шлейф, и вот мы пытались все это убрать. Убрали, а теперь надо давать что-то новое. Это дорого и долго, и я не уверен, что в рейтингах мы будем на верхах.

Зураб Аласания

Зураб Аласания

Виталий Портников: А нет опасения, что, если будет меняться власть, то появится следующий кабинет, у политиков появятся новые силы, или старые силы постараются вернуть все это?

За год мы добились Закона об общественном телевидении и радиовещании

Зураб Аласания: Уже нет, потому что до сих пор я шел туда только из-за общественного вещания, я больше никогда не буду работать на государство. И это было завязано на одном человеке – так сложилось, увы, не я это делал – это делали тысячи людей. И вот за год мы добились Закона об общественном телевидении и радиовещании. Он практически идеален. Он один из лучших в Европе – это признают европейские эксперты. Он дает безопасность: я буду или не я – не имеет никакого значения.

Виталий Портников: Тогда назовите какие-то законодательные гарантии того, что власть не сможет вмешиваться в общественное вещание.

Зураб Аласания: Там прописан прямой запрет на вмешательство власти.

Виталий Портников: Вы знаете, сколько в украинских законах есть прямых запретов, но чиновники их обходят просто на ура.

Если будет следующий Янукович, то ему плевать на законы и на общественные объединения

Зураб Аласания: Прекрасно знаю. Против лома нет приема. Если будет следующий Янукович, то ему плевать на законы и на общественные объединения. Задача украинцев – не допустить такого, вот и все.

Виталий Портников: Качество продукции – тоже очень важный момент. Сейчас вступил в силу закон о запрете российских сериалов, пропагандирующих вооруженные силы, российскую политику, полицию, Федеральную службу безопасности и так далее. Но эти сериалы всегда занимали очень большое место в украинском эфире – мне кажется, потому, что не было собственной альтернативной продукции. И самое главное, что эти сериалы часто являются совместной продукцией, многие из них вообще снимались не в России, а на Украине. Это всегда было всем очень удобно: снимается здесь, показывается в обеих странах, и как будто бы нет никакой границы между информационными пространствами. Вот она появилась, и возникает вопрос: что могут предложить взамен украинское кинематографическое сообщество, авторы сериалов, авторы развлекательных программ? Это ведь главный вопрос.

Мы теперь переместили внимание на Запад, покупаем там

Зураб Аласания: Пока – ничего. Я сейчас имею дело с конкретным каналом, его надо наполнять. А наполнять его особенно нечем, если иметь в виду украинский продукт. Мы теперь переместили внимание на Запад, покупаем там. Но это не настолько популярно, все-таки другая культура. Отсутствие культурной среды было достаточно длинным, следовательно, восполнить это мгновенно невозможно.

Виталий Портников: Я бы сказал, что присутствие советской культурной среды было длинным.

Зураб Аласания: Да. И заменить это в один год и даже в 5-10 лет невозможно.

Виталий Портников: Хочу вас спросить, как человека, многие годы работавшего на харьковском медиарынке: все-таки медиа интересы людей на востоке отличаются от интересов людей в центре или на западе, хотя бы здесь есть единое пространство или тоже нет?

Зураб Аласания: Это мое личное ощущение, но я ощущаю один большой Советский Союз, и изживать нам это придется долго.

От Львова до Харькова – Советский Союз

Виталий Портников: От Львова до Харькова – Советский Союз?

Зураб Аласания: Увы, да.

Виталий Портников: То есть, если бы, допустим, Владимир Соловьев был украиноязычным, то он бы пользовался популярностью?

Зураб Аласания: Виталий, а как насчет львовского такси или маршрутки, где звучит тот же самый шансон, что меня особенно бесит?

Виталий Портников: С другой стороны, и во Львове, и в Одессе, и в Харькове есть собственные политические программы, собственные ведущие, собственное телевизионное пространство, тоже очень разное. Значит, они могут сами что-то создавать, им необязательно смотреть за Киевом и тем более за Москвой.

Зураб Аласания: Такие редкие всплески есть, но они не создают общей картины.

Виталий Портников: Допустим, вы вывели за рамки государственного влияния один телеканал с большой зоной покрытия и с небольшой зоной популярности. А что делать с телеканалами, которые не просто в собственности олигархов, а там дотация олигархов, миллионы долларов, если не десятки миллионов тратятся на каждый из этих телеканалов ежегодно? И любой из их владельцев, будь то Виктор Пинчук, Ринат Ахметов, Игорь Коломойский или Дмитрий Фирташ, готов тратить любые деньги на влияние.

Рынок рекламы на Украине катастрофически мал, он не может содержать такое количество каналов

Зураб Аласания: Пока эти фамилии существуют – да. Эти фамилии должны перестать существовать в качестве олигархических, вот и все. Они рано или поздно придут к порядку и станут обычными богачами. Другое дело, если он хочет рекламировать или содержать канал – пожалуйста. Только сейчас он его содержит не как телевидение, не как что-то развивающее, а как защищающее или нападающее. Как только это перестанет быть инструментом, половина из них побросает, продаст все это, и тогда это начнет превращаться в обычный бизнес. Рынок рекламы на Украине катастрофически мал, он не может содержать такое количество каналов. Рынок приведет все это в порядок. Кто-то умрет – такова жизнь.

Виталий Портников: Честно говоря, пока я не вижу оснований считать, что эти люди готовы превратиться в крупных бизнесменов. Они используют каналы, как мы это видели во время недавнего конфликта с Игорем Коломойским, на полную катушку мощности своих телепередающих устройств.

Зураб Аласания: Года два назад мы с вами не видели просвета в том, что предстоит Украине, но он же появился.

Виталий Портников: Года два назад не видели, но было понятно, что мы идем к такому кризисному развитию событий.

Вот вы говорите, что нужно изменить сознание, а чье – аудитории или журналистов? Ведь журналисты – тоже очень важный момент во всей этой истории. На всех этих каналах работают журналисты, и большая их часть абсолютно не беспокоятся, когда все происходит исключительно в интересах владельцев, а не интересах страны и их собственных, как будто они готовы рубить сук, на котором сидят. Ведь если что-то рухнет, это же на них отразится.

Зураб Аласания: Я согласен. Какая часть из них была передовой и прогрессивной? Достаточно малая – 4-5%. А разве в обществе иначе? Все то же самое. Мы – скол общества, его прямое зеркало.

Общество очень серьезно изменилось с начала протестного движения – в сторону большей ответственности

Виталий Портников: Общество очень серьезно изменилось с начала протестного движения – в сторону большей ответственности.

Зураб Аласания: А оно оставит за собой эту ответственность после того, как закончится кризис?

Виталий Портников: Это только время покажет.

Зураб Аласания: Нет, время всегда показывает одно и то же – потом она спадет, и опять будет примерно 95-96% основной части людей, которые живут сегодняшним днем и безразличны ко всему передовому. 4-5% так или иначе будут двигать все вперед. Так во всем мире.

Ответственность общества – это голосование

Виталий Портников: Ответственность общества – это голосование. Допустим, в Польше прошли реформы. Там есть большое число людей, готовых голосовать за реформаторские силы, даже если эти силы предлагают непопулярные реформы – вот вам ответственность. Есть журналисты, которые готовы поддерживать эти реформаторские силы в ущерб себе. На польском государственном телевидении – тоже реформы, там ситуация у людей ненамного лучше, чем у тех, кто работает на государственном телевидении Украины. Там идут сокращения, но, тем не менее, эти люди все эти годы двигали реформы.

Зураб Аласания: Я не уверен, что этот пример показателен для Украины. Например, в той же самой Польше практически вся пресса разделена на два лагеря, и мне это не очень нравится.

Виталий Портников: По взглядам – на левый и правый, леволибералы и правые.

Зураб Аласания: Я не уверен, что пресса вообще должна быть партийной. Но даже такой монстр, как "Газета Выборча" выбирает одну из позиций.

Виталий Портников: Это не партийность, а либеральная позиция. "Нью-Йорк таймс" и "Вашингтон пост" – это разная ориентация в политике.

Зураб Аласания: Где же тогда потерялась журналистская задача?

Журналистская задача состоит в правдивом транслировании новостей

Виталий Портников: Журналистская задача состоит в правдивом транслировании новостей. Позиции у людей могут быть разные, важно, чтобы они ничего не скрывали. Это было на Украине, это сейчас происходит в России: от зрителя, читателя и слушателя просто скрывают новости. Вы смотрите российское телевидение? Вы замечаете, что многие новости там просто отсутствуют? Или появляются фейковые новости – такие, как наша "любимая" новость про распятого мальчика. Это же не позиция! Ни один либерал, ни один консерватор в Штатах или в Польше такого себе не позволит – придумать или скрыть новость.

Потерялась основная журналистская задача – стоять вне баррикад

Зураб Аласания: Это другой уровень морали. Для России это просто инструмент. Если она выбрала такой путь: максимально авторитарный, максимально жесткий, то тогда она принимает адекватные меры – например, допускает ложь. Это для них – инструмент, вот и все. Потерялась основная журналистская задача – стоять вне баррикад.

Виталий Портников: Я такой журналистики не припомню за все время существования человечества.

Зураб Аласания: Я могу вам напомнить: Георгий Гонгадзе – с него началось именно то, о чем вы говорите. Он, конечно, был максимально выразителен в оппозиционной журналистике, но он немножко сдвинул планку внебаррикадности журналиста, который просто должен освещать события и давать их так, как они есть, давать возможность выбирать, а не подталкивать к выбору.

Виталий Портников: А когда журналист сталкивается с нацистской идеологией, например, или с какой-нибудь идеологией прославления коммунизма путем замалчивания реальных событий, которые были в коммунистические времена – это позиция или сообщение новости?

Зураб Аласания: Сейчас все-таки кризисные времена...

Виталий Портников: Вы верите, что можно с такой позицией, как ваша, противостоять российской пропаганде? Или, может быть, ей не надо противостоять? А если не надо противостоять, то зачем Украине Министерство информации?

Пропаганда – не дело журналистов, это дело государства

Зураб Аласания: Этот вопрос с самого начала стоял довольно жестко. В первоначальном варианте закона мы долго спорили между собой и с людьми из власти, должно ли УТР (это наше иновещание) оставаться в составе общественного телевидения, или оно должно выйти наружу. Я с самого начала был уверен, что пропаганда – не дело журналистов, это дело государства. Пропаганда должна быть. Но, мне кажется, пропаганда внутри страны – это обман собственного населения. Население знает, где и как оно живет, в этой среде не надо ничего пропагандировать. Пропагандировать – это значит рассказывать кому-то, кто не знает о твоей стране, что представляет из себя твоя страна, а следовательно, это вне пределов страны. Хотя вы, конечно, приведете пример "Дойче Велле" или "Голоса Америки"…

Виталий Портников: А разе это – пропагандистские радиостанции? Они рассказывают о своей стране зарубежной аудитории, не своей.

Зураб Аласания: Поэтому и создано Министерство пропаганды, Министерство информации, оно этим занимается. Оно, по-моему, еще планирует канал "Звезда".

Виталий Портников: Я надеюсь, это условное название – не может быть еще одного канала "Звезда".

Зураб Аласания: Канал, похожий на "Звезду" по смыслу и сути. Я считаю, что это задача не журналистов, а скорее, пропагандистов.

Виталий Портников: Мне кажется, что российская пропаганда как раз идеальна с точки зрения внутреннего применения, потому что она рассказывает зрителю не о жизни в России, а как раз о жизни на Украине – какая она ужасная, какие тут войны, бои, кризисы, кошмары. Российский зритель, действительно, о России все знает сам, ему о России в последние годы особо и не говорят, ему говорят о ситуации в стране, в которой он не живет. Это новая идея в пропаганде в эпоху гибридной войны.

Зураб Аласания: Да, она ужасна. Мало того, она перевернула журналистику, сдвинула планки лжи и правды. Правда может быть разная, но она показала, что возможна откровенная ложь. В этом смысле любопытна позиция западной журналистики, где свобода слова является культом. А вот вам свобода слова, вас этой свободой лупят по голове, нагло и откровенно, тупо лгут. Мне очень интересно, как отреагирует западная журналистика. Пока она еще не отреагировала.

Виталий Портников: Так было всегда, так в советские времена пользовались возможностями свободы слова на Западе и тоже рассказывали об ужасе, о загнивающей Америке. Большинство советских людей верили, что на Западе плохо.

Зураб Аласания: Логично. А теперь они Западу рассказывают про Запад, и вот это совсем забавно. Я боюсь, что Запад тоже начнет верить.

Виталий Портников: Тут возникает вопрос, о чем нам рассказывать зарубежной аудитории – должны ли мы рассказывать россиянам о России или об Украине? Может быть, нам тоже говорить о России, как они говорят об Украине, тогда мы добились бы какого-то успеха?

Попытки создать здесь "Россию-24" обречены на провал

Зураб Аласания: Сравнимы ли наши возможности с их возможностями? Я думаю, попытки создать здесь "Россию-24" обречены на провал, мы всегда будем гнаться, как собака за собственным хвостом, но не догоним.

Виталий Портников: Тут есть еще один момент. Большая часть украинской аудитории традиционно доверяет российским телеканалам. Мне кажется, в России нет аудитории, которая доверяла бы украинским СМИ. Даже украинский русскоязычный сегмент интернета практически потерян для российской аудитории.

Зураб Аласания: Согласен. Как же так получилось – мы же все были в Советском Союзе – почему они теперь доверяют российским и не доверяют украинским СМИ?

Виталий Портников: Потому что всегда была Москва, было московское телевидение. Но есть другой вопрос – вопрос русского языка. Русскоязычный сегмент – это же большая часть украинского интернета. Телевидение тоже выглядит странно для многих людей, которые сюда приезжают: дикторы и ведущие говорят на украинском языке, а люди в студиях разговаривают по-русски. Что делать с таким странным двуязычием?

Зураб Аласания: Я не думаю, что это так быстро поменяется. Должны пройти годы и годы.

Виталий Портников: А в какую сторону поменяется – в сторону украинского языка или в сторону двуязычия?

Зураб Аласания: Уверен, что пока мы идем к моноязыку. Когда все это придет в норму, это будет не только русский, а любой язык. Грузины пошли по любопытному пути – они же с детства начали учить английский. Удивительно: дети там действительно не понимают русского языка, и мне больно от этого, жалко. Я человек еще того времени, мне кажется, ни один язык нельзя терять. Я из Абхазии, там все было еще хуже, причем гораздо раньше, чем на Украине. Я давно не могу попасть туда, я же грузин.

Виталий Портников: А вы знали грузинский, когда жили в Абазии, это не была русскоязычная территория?

Я очень люблю русский язык, я вырос в этой культуре. Но теперь, слыша русскую речь, я вздрагиваю

Зураб Аласания: Это была русскоязычная территория, но я знал грузинский, мы были вынуждены... Я – мегрел, это, скорее, субэтническая группа. Все это потерялось. Здесь происходит то же самое. Отторжение языка – это ужасно.

Мы с вами говорим на прекрасном языке, который я очень люблю, я не могу жить без него, я вырос в этой культуре. Но теперь, слыша русскую речь, я вздрагиваю. Когда я беру нового русского автора, я подозреваю, что он пишет книгу с точки зрения лжи о том, что происходит, и мне плохо от этого.

Виталий Портников: Язык не должен быть заложником пропаганды.

Зураб Аласания: Конечно, не должен, и культура не должна, но, к сожалению, так и есть.

Виталий Портников: Общественное вещание и интересы этнических групп – это очень важный вопрос, который возник, в частности, в связи с закрытием крымско-татарского канала АТР. Сейчас очень много говорили: давайте дадим им возможность вещать на Украине или с украинской территории. Меня вообще удивляет тот факт, что мы за столько лет независимости в принципе не имеем полноценного государственного и общественного вещания на языках этнических групп. Крымские татары – это народ, но он небольшой для Украины. По идее, Украина должна была бы думать о его культурных интересах – именно государство, коммерцией тут не обойдешься. Хозяин этого канала его дотирует, это нельзя вывести на самоокупаемость. Может быть, в Крыму можно, но в рамках всей Украины нельзя.

Тут много таких групп: есть венгры, румыны, болгары, гагаузы. Молдова создала условия для того, чтобы гагаузское вещание развивалось у нее на территории, украинские гагаузы смотрят гагаузские каналы из Молдовы. Вы знаете, политически это совсем другое вещание.

Зураб Аласания: Я знаю. Например, в Черновцах 8 часов вещания и 4 программы, по-моему, на румынском. Там, где есть этнические меньшинства, это делают.

Виталий Портников: В рамках государственного вещания?

Зураб Аласания: Да. Это то, что называется областными телерадиокомпаниями. Там это происходит. В местах компактного проживания людей есть программы на идише.

Виталий Портников: Хотелось бы увидеть зрителей этих программ.

Зураб Аласания: Их тоже достаточно. Не знаю, что с этим делать, когда будет работать общественное вещание, потому что такого опыта в стране еще не было, и это придется делать на ощупь.

Виталий Портников: Я просто вспомнил опыт BBC, оно вещает на галльском языке для Шотландии, для Уэльса, хотя это явно некоммерческий проект.

У нас, к сожалению, не Британия вокруг, а Украина с постсоветским мышлением, а по большей части – советским

Зураб Аласания: Конечно. Только у нас, к сожалению, не Британия вокруг, а Украина с тем же самым постсоветским мышлением, а по большей части – советским. И каждый будет требовать больше внимания к себе и своему языку и плевать на все остальные. Там немножко не так.

Виталий Портников: Когда существует общественное вещание, можно балансировать с региональными интересами? Региональные интересы действительно разные, и всегда возникает вопрос, насколько они могут быть представлены. Ведь понятно, что реалии Западной Украины, Центральной и Восточной – это разные реалии, это видно даже по выпускам вкладок в общеукраинские газеты, они нередко так отличаются, как будто выходят в разных мирах.

Зураб Аласания: Да. В окончательной версии закона мы отстояли 24 часа местного вещания, оно остается в каждом регионе. Но мы настаивали на том, чтобы все они вошли в одну структуру, с тем чтобы насильно показывать на центральном канале Львова то, что происходит в Харькове. Они должны видеть своими глазами каждый день, как одета ведущая, на каком языке она говорит, о чем они вообще разговаривают.

Виталий Портников: На каком языке будут разговаривать в Харькове?

Зураб Аласания: На том, на котором говорят в том регионе, так и должно быть. Конечно, будет масса сопротивления, но ничего, выдержим, а иначе – как Львов узнает о жизни Харькова? Корпунктов для этого недостаточно, нужен полноценный процесс: сто человек, которые будут делать информацию о жизни Харькова и показывать это во Львове, и Львов вынужден будет это смотреть. Мало того, он же поймет преимущества: узнав, как бюджет Харькова тратит деньги на дороги, жители могут сравнить: тот же бюджет во Львове, что они тратят на дороги. Это будет полезно для всех. Такого покрытия нет ни у кого – не охвата в процентах, а именно производственных мощностей в каждом регионе.

Виталий Портников: А людям действительно интересно знать, что происходит во Львове?

Телевидение будет показывать вещи, чуть выходящие за пределы ежедневного бытового интереса обычного гражданина – и он точно подтянется

Зураб Аласания: Есть миссия журналиста, который чуточку тянет и воспитывает. Это как в теннисе: надо играть с соперником, который сильнее, тогда ты стараешься до него дотянуться. Телевидение будет показывать вещи, чуть выходящие за пределы ежедневного бытового интереса обычного гражданина – и он точно подтянется, я верю в это.

Виталий Портников: У вас очень советский коллектив или уже нет?

Зураб Аласания: К сожалению, очень. Из 1500 человек примерно 70-80 уже не советские, а остальные – да. В областных телекомпаниях это соотношение еще хуже.

Виталий Портников: Была такая селекция или просто люди законсервировались, потому что делали то, что им говорили? Может быть, им не давали возможности развиваться?

Зураб Аласания: Мне кажется, вы правы: и не давали возможности развиваться, и они уже сами ничего не хотят. Но это маленький сколок всей страны, она по большей части вся такова.

Виталий Портников: Но это все-таки сколок бюджетников, а не всей страны. Вы почему-то все время хотите государственное предприятие экстраполировать на страну, где очень много людей с частной инициативой, где люди что-то придумывают, выходят с идеями.

Зураб Аласания: Не вы ли начали с частных телеканалов, сотрудники которых (наше журналистское сообщество) ведут себя так, как они ведут?

Виталий Портников: Да, это правда. Журналисты тоже в какой-то мере не стремятся к инициативе, есть какие-то другие стимулы.

Зураб Аласания: Я думаю, что "революция достоинства", как принято говорить, подняла процент содержания в обществе очень активных людей с 4-5% примерно до 10-15, может быть, до 20. Это вне нормы, потом оно вернется в норму. Но пока у нас эта пассионарность еще есть.

Виталий Портников: Сколько времени вы ей отводите?

Зураб Аласания: Я думаю, два-три года, пока надо хотя бы двинуть реформы, и этих сил и энергии на это хватит. Но, надеюсь, не на третий Майдан…

Виталий Портников: Вы помните, как каялись журналистские коллективы в 2004 году? В 2014-м уже не каялись… Возникает вопрос: насколько у людей высока мера ответственности за то, что они транслируют ложь?

Зураб Аласания: Нет такой ответственности. Это же не я за это отвечаю – отвечает владелец канала или государственный канал.

Виталий Портников: Находясь у микрофона, мы сейчас с вами можем сказать что угодно, ни за что не отвечаем.

Зураб Аласания: Разве вы не думаете, что вы всегда правы? Вы так думаете, по большей части абсолютно искренне.

Виталий Портников: Если бы я начал думать, что я всегда прав, я бы бросил эту профессию. Смысл журналистики – сомневаться.

Зураб Аласания: Большинство моих работников считают, что они правы, когда думают, что канал создан не для продукта, не для людей, а для того, чтобы они работали на этом канале.

Виталий Портников: На многих каналах люди просто лишаются рабочих мест. Что делать в нынешней экономической ситуации человеку, который лишился рабочего места на государственном телеканале, потому что вы решили сделать общественное вещание? Он же – тоже общество, и вы его лишаете работы.

Любой вызов в своей жизни я всегда принимал не как обиду на мир, а как возможность сделать что-то новое

Зураб Аласания: Изо всех сил сочувствую. Но любой вызов в своей жизни я всегда принимал не как обиду на мир, а как возможность сделать что-то новое. Мне очень жаль, если большинство людей обвиняют мир в том, что им сейчас плохо. На самом деле это шанс поменять жизнь. Да, немногие им пользуются. Было бы общественное телевидение, не было бы его – это вообще неважно. В стране плохи дела, плохо с финансами, так или иначе происходят сокращения. Мы еще ничего не сокращали, но мы же – государственное предприятие. Кабмин нам спускает: вы обязаны сократить 20%. Хочешь, не хочешь – так будет. Вот вы же сейчас не имеете отношения к общественному телевидению, но вы получите счет за квартиру в следующем месяце в два раза больше – так обстоят дела в стране.

Виталий Портников: Украинская тележурналистика уже сильно отличается от российской или все-таки еще не очень?

Зураб Аласания: Я вижу отличия, но я и раньше их видел. Мне кажется, журналистика как таковая пока на Украине не выросла. В России ее практически совсем не существует, зато отдельные всплески совершенно гениальны – до такого уровня мы не доходим. Я могу по пальцам пересчитать несколько ресурсов в России – неважно, какая платформа: телевидение, радио, – но они есть. Такого уровня профессионализма на Украине пока нет.

Виталий Портников: Что ж, будем надеяться, что сможем, если не создавать журналистику, то, по крайней мере, наблюдать за ней.

Уважаемые посетители форума РС, пожалуйста, используйте свой аккаунт в Facebook для участия в дискуссии. Комментарии премодерируются, их появление на сайте может занять некоторое время.

XS
SM
MD
LG