Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Публицист Зигмунд Дзенчоловский – о Польше и недоверии


Мемориальная доска на месте катастрофы самолета польского президента Леха Качиньского

Мемориальная доска на месте катастрофы самолета польского президента Леха Качиньского

За год, прошедший после крушения самолета польского президента Леха Качиньского под Смоленском, в Варшаве обострилась общественная дискуссия по поводу отношений Польши с Россией. Отношения с Россией всегда были для поляков важной не только внешнеполитической, но и внутриполитической проблемой. В то же время польская проблематика воспринимается в российском обществе с постоянной апатией, которую лишь слегка нарушил год назад всплеск человеческих симпатий после смоленской катастрофы.

О российско-польских отношениях и разнице взаимного восприятия – варшавский публицист Зигмунд Дзенчоловский:

– В Польше острота дискуссии о польско-российских отношениях в значительной степени связана с внутренней политической борьбой, большим расколом в обществе, предстоящими выборами в парламент. Это приобрело такие масштабы, что я понимаю людей, которые говорят уже: мы устали от смоленской катастрофы, от расследования этой катастрофы, от вопросов, которые мы имеем к российской стороне… Для России эта ситуация, конечно, не сопровождается такими эмоциями. В России тоже предстоят парламентские выборы, но отношения с Польшей не могут повлиять на ход этих выборов.

Внутренняя российская политическая конструкция совершенно иная, чем польская. Это жесткая вертикаль власти и понятно, что вопросы, подобные вопросу, "будем мы мириться с Польшей или нет", не подлежат широкому общественному обсуждению. Это вопросы, которые решает власть, Кремль. В экспертном сообществе, среди людей, которые интересуются общественно-политическими вопросами более активно, конечно, появляются какие-то вопросы, но для России в целом эта ситуация не могла стать поводом для роста напряжения в обществе. А в Польше чувствуется настоящее напряжение. У президентского дворца 10 тысяч возмущенных граждан Польши, выкрикивающие жесткие, агрессивные, обвинительные лозунги в адрес правительства, президента и в адрес России… Понятно, что для этого нужен сильный накал страстей.

– Что сейчас собой представляет Россия для Польши? Год прошел после катастрофы, которая стала своего рода, как ни цинично это звучит, Катынью-2. Память о жертвах этой катастрофы, о покойном президенте Качиньском, навсегда будет связана с памятью о жертвах катынской трагедии… Часть польского общества чувствовала некоторые симпатии к России, а потом начались эти бесконечные выяснения отношений: как погиб самолет, кто виноват. А как сейчас Польша относится к России? Можно уже подвести какой-то итог?

– Мне кажется, можно. Вы правильно обрисовали ситуацию, которая складывается в последний год. Польские СМИ постоянно обсуждали, как Россия ведет следствие по смоленской катастрофе. И преобладали сомнения в адрес России, задавались жесткие вопросы. Диапазон мнений был очень широк: одни говорили, что вообще Россия нас обманывает постоянно, другие высказывали какие-то сомнения. Кстати, мнения со знаком вопроса преобладали.

Если некоторое время назад поляки искренне поверили, что у России есть намерение перечеркнуть прошлое и идти по пути примирения, то теперь, мне кажется, опять сложилось впечатление, что Россия – такое обманывающее государство, которое делает, что хочет; что главное для российских властей – это политические интересы России, которые нужно продвигать любыми методами, и тут места для искренних переживаний нет. Эта точка зрения, которая была распространена раньше, вновь укрепилась и начинает преобладать в Польше.

– Вы, поляк, никогда, не думали о том, что отношения двух крупнейших славянских народов, раз уж они тысячу лет развиваются так, как развиваются, обречены на то, чтобы все время быть конфликтными?

– Все-таки в мире, в Европе есть примеры наций, воевавших между собой постоянно, которые, в конце концов, нашли какой-то общий язык. Достаточно вспомнить примеры французов и немцев, французов и англичан: они же воевали столетиями.

Мне кажется, проблема связана и с тем, что у России в той форме, в которой она сложилась после развала Советского Союза, нет ощущения своей идентичности. Когда Россия поймет, какое место она занимает в мире, когда она будет более уверена в себе, тогда исчезнут основные причины для подогрева некоторых конфликтов с соседями.

В Польшу часто приезжают русские, которые боятся, что здесь к ним будут плохо относиться. А уезжают с улыбками: нет, нет, все было нормально, нас везде принимали очень хорошо; поляки очень гостеприимные люди... На бытовом уровне, мне кажется, полякам гораздо проще найти общий язык с русскими, чем, например, с немцами. Я бы сказал, что в современных условиях есть все предпосылки для того, чтобы лучше понимать самого себя, а потом находить точки соприкосновения.

– А Польша уже приобрела то, о чем вы говорите, – национальную идентичность в новых условиях?

– Это часть нашего внутреннего политического спора. Польша расколота. Линия раскола: мы хотим укреплять старые традиционные католические польские ценности или мы движемся с большой скоростью в либеральную Европу? Достаточно много здесь сторонников позиции консервативной, обращенной в прошлое. Консервативная часть общества всегда будет смотреть на Россию подозрительно, потому что какие-то вещи никогда забытыми не будут. Они не могут быть забытыми. А более молодым, современным людям, новым поколениям будет проще находить с Россией общей язык.

Этот и другие важные материалы итогового выпуска "Времени Свободы" читайте на странице "Подводим итоги с с Андреем Шарым"
XS
SM
MD
LG