Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Адвокат Николай Полозов: "Дело Pussy Riot прежде всего – политическое"


Один из адвокатов Марии Алехиной и Надежды Толоконниковой Николай Полозов

Один из адвокатов Марии Алехиной и Надежды Толоконниковой Николай Полозов

Дело Марии Алехиной, Надежды Толоконниковой и Екатерины Самуцевич, трех участниц группы Pussy Riot, осужденных на два года лишения свободы за так называемый панк-молебен «Богородица, Путина прогони» в московском Храме Христа Спасителя, привлекшее огромное внимание общества в России и за ее пределами, на наступающей неделе получит новое продолжение.

10 октября продолжатся слушания кассационной жалобы на приговор. Слушания были отложены после того, как Екатерина Самуцевич внезапно отказалась от услуг прежних адвокатов, как сказано – из-за несовпадения позиций по делу.

О происходящем вокруг процесса накануне новых слушаний в интервью Радио Свобода говорит один из адвокатов Марии Алехиной и Надежды Толоконниковой Николай Полозов, побывавший в пятницу в СИЗО, где содержат его подзащитных:

– Удалось встретиться только с Надей. Маша была в другом следственном кабинете с каким-то адвокатом. Это не новые адвокаты Самуцевич – не Хрунова и не Муртазин, а какой-то другой адвокат.

– Это неожиданный поворот. Означает ли это, что Алехина тоже может отказаться от услуг прежних адвокатов?

– Я с ней встречался – и Марк Фейгин, и Виолетта Волкова видели ее. Она подтвердила наши полномочия и сказала, что она будет работать с нами. В следующий раз я смогу ее увидеть в понедельник, поинтересуюсь ее мнением.

– В каком состоянии находятся девушки после нескольких месяцев заключения?

– Они очень устали – больше, наверное, от возни и шумихи в СМИ. Они устали от грязи, которой их поливают различные ангажированной властью СМИ, интернет-пользователи. Не только физически тяжело находиться в СИЗО, это в первую очередь тяжело морально. Вместе с тем, чувствуется твердость в их убеждениях, последовательность в их действиях. Но, к сожалению, факторы времени, конечно, имеют влияние.

– Насколько они измотаны пребыванием в изоляторе?

– Изоляция от общества. Нет общения никакого нормального. Кроме того, физически очень сложно находиться там, потому что они молодые женщины. Им необходимо двигаться. В условиях стеснения, которое они испытывают, там невозможно ни походить, ни побегать. В этой камере очень мало места.

– Они находятся все в одной камере?

– Нет, в разных камерах. Они разделены. Единственное место, где они могут видеться, – это дорога по пути в суд, сам суд и дорога обратно. Во всех остальных случаях – на прогулках, на гигиенических процедурах, когда выводят в общий душ – их разводят. Они не пересекаются.

– Есть какие-то сложности в отношениях с другими женщинами, содержащимися под стражей?

– У них есть сокамерницы. Отношения с сокамерницами разные. Среди них есть люди, с которыми хорошие отношения. Есть люди, с которыми отношения «не очень». Кроме того, были факты, когда сокамерницы фактически сотрудничали с администрацией и писали доносы на наших подзащитных. Отношения сокамерниц к выступлению в Храме Христа Спасителя разное – некоторые поддерживают, некоторые яростно не поддерживают. Примерно так же, как в обществе.

– У них есть надежда на благоприятный исход судебных слушаний?

– Безусловно. Во-первых, они заявляют, что они не совершали уголовного преступления, что они невиновны. Во-вторых, они надеются, что суд в кассационной инстанции учтет все многочисленные нарушения, которые были допущены Хамовническим судом и судьей лично. И в связи с этими нарушениями, безусловно, у них есть надежда, что суд кассационной инстанции обратит на них внимание, и эти ошибки будут приняты к сведению, когда будет выноситься решение суда.

– У вас, адвокатов, работающих по этому делу, есть такие надежды?

– У нас тоже есть надежды, учитывая, что и церковь апеллировала к милосердию сразу после приговора. Государственной власти, в принципе, это дело не нужно, потому что оно дает много шумихи, уже и мировая политика вмешалась. Я имею в виду резолюцию ПАСЕ, в том числе. Для власти это дело несет только репутационные издержки. Я надеюсь, что в интересах властей как можно скорее это дело завершить. И мне кажется, что наиболее благоприятной возможностью для власти было бы именно отпустить девушек, а не затягивать эту историю на весь срок отбывания наказания, как это произошло в случае с Ходорковским.

– Считаете реальным, что девушки будут освобождены?

– К сожалению, вероятность того, что суд признает их невиновными, крайне низка в силу политической конъюнктуры. Но есть различные варианты – как с условным сроком, так и с зачетом уже фактически отбытого в СИЗО срока в счет наказания. Я надеюсь, что власть, суд примут правильное решение при рассмотрении кассационной жалобы.

– Насколько на вашу работу оказывает влияние атмосфера вокруг дела? В частности, неожиданная смена адвокатов Екатерины Самуцевич. Вы сейчас говорите о том, что Мария Алехина встречается с какими-то другими адвокатами. Потом эта история с Петром Верзиловым... Насколько трудно вам работать в связи с этим?

– Если раньше мы испытывали давление только со стороны власти, со стороны ангажированных властью СМИ, то сейчас к этому давлению подключилась и часть референтной группы, то есть тех людей, которые придерживаются оппозиционных взглядов, которые присоединились к критике нашей работы. Но, на мой взгляд, мы действуем правильно. В принципе, вся юридическая позиция, которая сформирована согласно поручениям наших подзащитных, уже присутствует в кассационной жалобе в суде. Если позиция наших подзащитных не изменится на процессе, я думаю, что мы полностью выполним все необходимые требования.

– Международное давление – это резолюция ПАСЕ и многочисленные высказывания в поддержку Pussy Riot, требования освободить их –оказывает хоть какое-то влияние, с вашей точки зрения?

– Безусловно, это оказывает существенное влияние. Данное дело не является делом по бытовому преступлению. Это дело, прежде всего, политическое. Средства политического давления учитываются властью, а через власть и судом при вынесении тех или иные процессуальных решений. Это не наша инициатива. Это инициатива наших подзащитных – ведение дела именно в таком ключе. Мы действуем строго согласно их поручениям. Та тактика, которая была избрана на данном процессе, – это отражение воли наших подзащитных.

– Сейчас вы считаете, что подсудимые изменили прежней своей тактике защиты?

– Дело в том, что на наших подсудимых с самого начала оказывалось давление со стороны власти. Это и предыдущие попытки внедрения других защитников. Это и воздействие на родственников. Это и угроза того, что у них отнимут детей. Это ночные и дневные посещения оперативными работниками. Это посещения членами общественно-наблюдательной комиссии в интересах властей. Это и давление через знакомых и друзей. После 7 месяцев содержания под стражей психологически сложно противостоять всей этой государственной машине, которая не знает усталости, которая давит постоянно, и давление нарастает. Не случайно, что после приговора практически месяц их никто не трогал. Все походы начались непосредственно перед кассацией. В любом случае, мы как адвокаты действуем исключительно по воле и по поручению наших подзащитных. В том случае, если они меняют свою точку зрения на этот процесс, в том случае, если они считают, что им нужны другие адвокаты, безусловно, мы будем поддерживать любое их волеизъявление. В конечном счете, решение принимают только они. Адвокаты в данном случае являются лишь профессиональными проводниками принятых ими решений. Они знают обо всех плюсах и минусах тех или иных решений. Мы обсуждали с ними неоднократно. Как они решат, так и будет.

Этот и другие материалы читайте на странице информационной программы "Время Свободы".

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG