Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Защитить капитализм от самого себя


Лидеры стран G7 на саммите в Японии, 26 мая 2016 года

Лидеры стран G7 на саммите в Японии, 26 мая 2016 года

Таковым, по убеждению автора новой книги о нем, было устремление одного из величайших экономистов ХХ века Джона Мейнарда Кейнса – основоположника кейнсианства, целого направления в современной макроэкономике. А многие его идеи давно уже превратились в привычные инструменты экономической политики. Но как это, защитить капитализм от самого себя? Ответу на этот вопрос и посвящена вышедшая недавно в российском издательстве “Пальмира” книга, которая так и называется: “Спаситель капитализма. Джон Мейнард Кейнс и его крест”. Ее автор – писатель и политический обозреватель Андрей Остальский, который давно является одним из постоянных авторов Радио Свобода. С ним мы и говорим сегодня.

Если оглянуться на экономическую публицистику в России за четверть века новейшей ее истории, то по прочтении большинства публикаций на тему, условно, “рынок или государство в экономике” у обычного читателя складывалось представление о неких двух “полюсах”. На одном – теория Кейнса, которая, мол, о необходимости “дирижизма” государства в экономике. На другом полюсе – теории Фридриха фон Хайека и Людвига фон Мизеса, то есть австрийской экономической школы, или американского экономиста Милтона Фридмана – а это все, мол, о “невидимой руке рынка”, которая в итоге “сама все расставит по местам”.

Но, – продолжая цитату, – существует возможность с помощью правильного анализа вылечить эту болезнь, сохранив при этом и свободу, и эффективность

​– По вашим представлениям, Андрей, сложившимся в процессе работы над книгой о Джоне Мейнарде Кейнсе, в какой мере такой вывод действительно отражает различие двух подходов?

– Я и сам когда-то придерживался похожих взглядов. Это вообще очень распространенное убеждение, но почему-то именно в России его чаще всего встречаешь. Первым заронил в меня серьезные сомнения Роберт Бартли, главный редактор газеты The Wall Street Journal, где я проходил стажировку в 2000 году. И он как раз обратил мое внимание на то, что противопоставление кейнсианства монетаризму и в некоторой степени другим школам, таким как “неоклассика” и австрийская школа, в общем-то неверно. Неточно, как минимум. Это не есть две какие-то противоположности, два полюса. Иногда говорят о Кейнсе, что он, мол, некий “третий путь” предложил, что-то такое посередине между дирижизмом, максимальным государственным вмешательством в экономику, чуть ли не социализмом и – капитализмом.

Я с этим не согласен и в книге стараюсь доказать, что Кейнс предложил вполне себе даже “капиталистический” путь. А противоположностями во взглядах на экономику являются, скорее, с одной стороны, наиболее радикальное направление “австрийской школы, тот же анархо-капитализм Мюррея Ротбарда, учение фон Мизеса и так далее, и тому подобное. А на другом краю – взгляды социалистические: вмешательство государства или даже полный государственный контроль в самой крайней его форме, как это пытался устроить Советский Союз, с весьма плачевными результатами. Тогда как Кейнс – абсолютно защитник и “спаситель” капитализма, как мне кажется. Он предложил его усовершенствовать, защитить от самого себя в кризисных ситуациях…

– ​Когда в первой половине 20-го века Мейнард Кейнс впервые заявил, что в периоды экономических кризисов капиталистическое государство просто обязано “тратить больше денег”, чтобы их, эти кризисы, поскорее преодолевать, он лишь вызвал бурю возмущения в политических кругах. Ему повсеместно возражали: как же так, наоборот, вроде, надо экономить, то есть сокращать расходы!.. Однако и во второй половине 20-го века, и уже в 21-м, случись кризис, правительства именно так и поступают. То есть в этой части кейнсианство стало неотъемлемой частью современной экономической политики. И все эти “количественные смягчения” последних лет, то есть накачка экономики дешевыми деньгами плюс налоговые льготы – лишь наглядное тому подтверждение. В США, правда, программа “количественного смягчения” формально уже свернута, но в Европе или Японии они вовсю еще продолжаются. Тем не менее, будь Кейнс жив сегодня, в какой части этих действий правительств западных стран он мог бы им наверняка возразить, как вы думаете?

– Думаю, он бы приветствовал то, что было сделано западными правительствами, прежде всего правительствами и финансовыми властями США и Великобритании, во время кризиса 2008-2009 годов. Когда власти грамотными и очень решительными действиями сумели остановить банковскую панику, поддержали ключевые промышленные отрасли. Кстати, “леваки” и популисты и до сих пор “несут по кочкам” их за то, что, дескать, помогали банкирам вместо того, чтобы помогать простым людям. Помогали виновникам кризиса, а не его жертвам. Теперь, впрочем, “виновников”, тех же банкиров, жестко в США наказывали и наказывают. Но в тот момент, в разгар кризиса, конечно, надо было действовать грамотно и банки, наоборот, выручать, так как в их руках – кровеносная система экономики. А популисты просто, боюсь, феноменально неграмотны.

Что же происходит теперь? Вот президент США Дональд Трамп говорит, что предполагает масштабные инфраструктурные проекты, о том же примерно и премьер-министр Великобритании Тереза Мэй толкует. Вроде бы, чисто такие кейнсианские меры, которым Кейнс, будь он жив, наверное, порадовался бы. Однако я в этом совершенно не уверен. Ведь, смотрите, кейнсианцы вроде (и Барак Обама, и Гордон Браун, премьер-министр Великобритании в то время, когда кризис разразился), а они на такие меры не решились. И это не случайно: в условиях огромного накопленного долга, особенно у США, но и Великобритании тоже, а также неизбежной волны инфляции, я отнюдь не уверен, что Кейнс поддержал бы это. Скорее, нет, так как он не был догматиком. Он больше всего терпеть не мог именно догматизма в макроэкономике и упирал на здравый смысл как главный критерий всего.

А вот цитата из Роя Хэррода, известнейшего биографа Кейнса и тоже – крупного экономиста, он написал так: "Богу одному ведомо, что Кейнс подумал бы о том или о сем". То есть гении на то и гении, чтобы видеть происходящее под такими углами зрения, под которыми никому больше в голову не придет на это посмотреть. Поэтому Кейнс часто бывал непредсказуем в своих оценках и анализе.

Если частный сектор не справляется с этой своей ролью, то, по Кейнсу, ему должно прийти на помощь государство. И это будет вовсе не социализм, а, наоборот, усовершенствованный капитализм

​– Вы отмечаете, что центральное место во всей научной деятельности Джона Мейнарда Кейнса занимает проблема безработицы. И что поэтому в названии главной работы всей его жизни – книги “Общая теория занятости, процента и денег”, вышедшей в 1936 году, – именно занятость поставлена на первое место. Что, на ваш взгляд, привело в итоге Кейнса к выводу, что занятость в экономике, то есть борьба с безработицей, должна стать центром экономической политики государства в периоды кризисов?

– Кейнс пришел к выводу, что безработица – это не только симптом, величайший, может быть, симптом “болезни”, то есть кризиса, но и то самое звено в запутанной макроэкономической цепочке, за которое и надо ухватиться, если хочешь быстро вытянуть экономику из кризисного состояния. Он был убежден, что если знать, как грамотно бороться с безработицей, то достигаешь одновременно двух великих целей: и экономика “перезапускается”, расширяется после кризисного, болезненного сжатия, и в то же время огромное количество людей, оказавшихся жертвами кризиса, быстро “выводятся” из бедственного положения. Потому что на общефилософском, общесоциальном уровне Кейнс всегда считал, что нищета в сочетании с вынужденным бездельем, особенно если это затягивается на десятилетия, уничтожает человеческую личность, рушит семьи, социальные связи, убивает творческий потенциал общества, тормозит прогресс и так далее.

Он приводит такой абстрактный, но в то же время вполне опирающийся на конкретику пример. 250 тысяч квалифицированных строительных рабочих в Великобритании оказались в разгар кризиса без работы. И казалось бы, в стране есть все для того, чтобы строились бы новые дома: и стройматериалы, и рабочие руки, и техника, и сама социальная потребность в том, чтобы эти дома просто появились. Недостает только одного – вложения денег, инвестиций. Так вот, если государство возьмет для этого деньги в долг, оно и сократит безработицу на 250 тысяч человек, и оживит деятельность частных строительных компаний, и поможет потребителям получить жилье по доступной цене. Кроме того, сама экономика, валовой внутренний продукт, общественное богатство существенно возрастут. А заработавшие себе на жизнь строители смогут отказаться от пособий по безработице и вернут часть денег государству в виде налогов. Наконец, внесут свой вклад в дальнейшее оживление экономики – ведь они будут потреблять, тратить заработанное на товары и услуги и тем самым невольно создавать уже дополнительные рабочие места. Этот механизм и называется, кстати, “мультипликатором Кейнса”, его разработал и математически описал Ричард Кан, любимый ученик Кейнса. Но это – отдельная тема. И Кейнс издевается над политиками, которые утверждают, что, мол, “финансовое благоразумие”, “политическая мудрость” не позволяют им искать средства на такие программы.

Кейнс же доказывал, и, на мой взгляд, весьма убедительно, что это не так. Что, на самом деле, государство часто имеет возможность “одолжить” деньги у будущего и таким образом помочь обществу выйти из нынешнего кризиса

​– Один из главных выводов, к которому приходишь, читая “Общую теорию” Джона Мейнарда Кейнса, пишете вы, сводится к тому, что на самом деле экономика – это не про цифры, а про психологию. Поясните, пожалуйста… Речь идет о теориях потребительского поведения, за которые присуждены уже несколько Нобелевских премий по экономике? Или – о другом?

– Эти теории потребительского поведения, конечно, очень важны, они помогают пониманию экономических механизмов в наше время, но все-таки это частный случай, а Кейнс имел в виду нечто гораздо более широкое. Он говорил о том, каковы действия агентов экономического процесса. В значительной степени – попытка отгадать будущее, ожидания людей. На какую доходность, например, рассчитывают предприниматели от своих инвестиций, от банковских вкладов или облигаций? Каковы ожидания в отношении колебаний процентных ставок? Или какого люди ожидают движения цен, заработных плат, чего ждут в ближайшем будущем – дороговизны или, наоборот, снижения цен?.. И от этих массовых настроений очень часто зависит, куда вообще пойдет экономика: вверх, к “сияющим высотам” очередного подъема и устойчивого роста, или покатится вниз, в пропасть рецессии, в ад депрессии?

Кейнс считал чрезвычайно важным победить то, что он называл “темными силами времени и невежества”, за которыми скрыто будущее. Психологически человеку и мешают, и помогают так называемые animal spirits – термин, который ввел Кейнс, – “дух зверя”, “животное начало”. С одной стороны, именно из-за них люди могут вести себя нерационально, от чего бывает худо. Но с другой стороны, они же могут служить спасением для всего общества, когда надо, вопреки любым пессимистическим прогнозам, вопреки логике вообще, “нырнуть с головой в омут”, надеясь выплыть с “призом” в руках, то есть поддаться азарту предпринимательского риска. И иногда в разгар жестокого кризиса на эти самые animal spirits – вообще вся надежда.

– В 1919 году на Версальской конференции по итогам Первой мировой войны Кейнс предложил неожиданную схему выплаты Германией репараций странам-победителям. Не деньгами, которых у проигравшей Германии явно не хватило бы, а специальными облигациями. Хитрость заключалась в том, что гарантии по этим бумагам предоставляли бы не только сами побежденные страны, такие гарантии недорого бы стоили. Но и победители в войне, что сразу сделало бы эти облигации более чем ликвидным финансовым инструментом. В итоге предложение было отвергнуто по политическим причинам.

Кейнс пришел к выводу, что безработица – это не только симптом, величайший, может быть, симптом “болезни”, то есть кризиса, но и то самое звено в запутанной макроэкономической цепочке, за которое и надо ухватиться, если хочешь быстро вытянуть экономику из кризисного состояния

Но, вспомним, почти 100 лет спустя практически эту же схему использовали, например, при создании Антикризисного фонда Европейского союза. Того самого, средствами которого недавно “гасили” долговые кризисы в Греции, Ирландии, Португалии или на Кипре. Однако нынешние облигации – процентные, что увеличивает будущие платежи стран-должников, тогда как Кейнс предлагал для Германии именно беспроцентные ценные бумаги.

Вы пишете, что Кейнс вообще считал проценты одним из главных врагов рыночной экономики, который “душит” производство, и потому его влияние на экономику должно быть максимально ограничено. Но, согласитесь, представить себе рыночную экономику без этих самых процентов невозможно по определению. По вашим словам, и главный труд всей жизни Кейнса, книга “Общая теория занятости, процента и денег”, в значительной мере посвящена тому, как ограничить власть процента и над капиталом, и над обществом. Что же, по вашим представлениям, имел здесь в виду Джон Мейнард Кейнс?

– Здесь надо понимать свойственное ему чувство юмора. Он небольшую такую “фигу” любил в кармане иногда иметь, даже когда писал о серьезнейших вещах… Вот, скажем, он объявляет себя поклонником прямо-таки средневековых законов, запрещавших ростовщичество в любых формах, и – никаких процентов с одалживаемых денег. Причем не по моральным соображениям, а потому что процент “душит” инвестиции в производство. Кейнс в своей “Общей теории” доказывает, что фактически идет конкуренция за свободные средства, имеющиеся в обществе. Либо вы их вкладываете в облигации или помещаете, скажем, на срочный вклад в банке, либо вы вкладываете их в производство. Высокая процентная ставка означает, что привлекательнее для владельцев свободного капитала становится именно первый путь. В результате производство “голодает”, оно недополучает денег из-за того, что процентная ставка слишком высока. Процитирую Кейнса, он пишет: "Упрямство принесет только наказание, никакой награды. Результат однозначен. Истинный уровень совокупных сбережений и расходов на потребление не зависит от предусмотрительности, предвидения, расчетливости, совершенствования, независимости, предприимчивости, гордости или жадности. Добродетель или порок не играют тут никакой роли. Все зависит лишь от того, в какой степени размер процентной ставки благоприятен для инвестиций – с учетом предельной эффективности капитала?" В общем-то, можно просто с позиции здравого смысла понять, о чем идет речь. Если для инвестора более эффективным окажется вложение в производство, чем в те же облигации, то эти деньги и пойдут в производство. Это просто закон. И – наоборот.

Он больше всего терпеть не мог именно догматизма в макроэкономике и упирал на здравый смысл как главный критерий всего

​– Главным лекарством от экономических кризисов в рыночной экономике, как вы отмечаете, Кейнс считал поддержание “эффективного спроса” в ней. Что объединяло в себе это понятие для Кейнса? Вряд ли речь шла просто о “платежеспособном спросе”…

– Да, конечно, платежеспособный спрос является лишь частью эффективного спроса. В него входят еще инвестиции, как частного сектора, так и государственные. Отношение именно к государственным инвестициям и отделяет очень сильно Кейнса в экономической науке и от представителей “Австрийской школы”, и от “неоклассиков”. Поскольку те считают, что когда государство начинает само заниматься инвестированием в производство, то оно косвенным образом “отбирает” эти деньги у частного сектора, то есть идет перекладывание средств из одного кармана общества в другой. Кейнс же доказывал, и, на мой взгляд, весьма убедительно, что это не так. Что, на самом деле, государство часто имеет возможность “одолжить” деньги у будущего и таким образом помочь обществу выйти из нынешнего кризиса. А потом уже этот государственный долг может постепенно погашаться в “нормальных” условиях, когда кризис уже преодолен. А пока он продолжается, необходимо следить за уровнем эффективного спроса, который, повторю, включает в себя спрос потребительский и инвестиции, как государственные, так и частные. Если частный сектор не справляется с этой своей ролью, то, по Кейнсу, ему должно прийти на помощь государство. И это будет вовсе не социализм, а, наоборот, усовершенствованный капитализм. “Ведь именно от эффективного спроса, от всей этой совокупности поступающих в общество денег зависит количество труда, – я вновь цитирую Кейнса, – которое предприниматели решают нанять”.

Тогда как Кейнс – абсолютно защитник и “спаситель” капитализма, как мне кажется. Он предложил его усовершенствовать, защитить от самого себя в кризисных ситуациях…

​– Если вернуться к проблеме занятости в экономике. Вы пишете, что, по убеждению Кейнса, именно последовательное ее решение (постепенное, не подменяя тонкие рыночные механизмы тотальным государственным регулированием) спасало капитализм от воздействия марксистского яда. Что здесь имелось в виду, как вы это понимаете?

– Кейнс имел в виду, что именно проблема безработицы является фактором роста социальной напряженности, который “открывает ворота” для катаклизмов, а в худших случаях – для революций, для прихода к власти сторонников тоталитарных идей, будь это нацизм или большевизм. Известна его цитата: “Авторитарные государственные системы наших дней, якобы, решая проблему безработицы, отказываются ради этого от эффективности и от свободы”. Замечу, что Кейнс много писал о том, как функционирует социалистическая система в Советском Союзе, и отмечал прежде всего ее крайне низкую эффективность. "Но, – продолжая цитату, – существует возможность с помощью правильного анализа вылечить эту болезнь, сохранив при этом и свободу, и эффективность". И эту фразу в общем-то можно считать эпиграфом ко всей нашей сегодняшней беседе.

Уважаемые посетители форума РС, пожалуйста, используйте свой аккаунт в Facebook для участия в дискуссии. Комментарии премодерируются, их появление на сайте может занять некоторое время.

XS
SM
MD
LG