"Свои парни". США, 1990 год. Длительность - 139 минут. Режиссёр Мартин Скорсезе. Сценарий Скорсезе и Николас Пиледжи по документальному бестселлеру Пиледжи. Оператор Майкл Болхаус. В главных ролях: Роберт Де Ниро (Джимми Конвей), Рэй Лиотта (Генри Хилл), Джо Пеши (Томми Девито), Пол Сорвино (Пол Сисеро), Лоррейн Бракко (Карен Хилл). Продюсер Ирвин Уинклер. Дистрибуция братья Уорнер. После титров на экране надпись: «В основе фильма — подлинная история».
Ночь. По двухполосному шоссе несётся «Понтиак» со светлым откидным верхом. На экране надпись: Нью-Йорк, 1970. За рулём усталый Рэй Лиотта в роли Генри Хилла. Под пиджаком — чёрная рубашка с белыми пуговицами. Странные звуки привлекают его внимание.
Друзья по мафии Де Ниро (Джимми) и Пеши (Томми) просыпаются с матерком. Машину нечто сотрясает. В лесу они выходят. У Джимми — лопата. В багажнике тяжело ворочается нечто живое. Томми суёт руку под пиджак и неожиданно вынимает большой кухонный нож. В багажник залитый кровью дородный усач... Потом мы узнаем, кто оказался жертвой этого убийства, рокового для убийцы. «Умри! Умри!» — Томми пыряет тело ножом. Выстрелы уже излишни. Джимми просто не может отказать себе в этом удовольствии. Генри Хилл захлопывает багажник. Стоп-кадр на его фигуре и медальном лице без выражения. После названия картины и книги Пиледжи, по которой он снят, — крупным планом лицо Генри, двенадцатилетнего мальчика. Нью-Йорк, Бруклин, 1955.
Из окна своей комнаты, сквозь жалюзи, мальчик наблюдает за встречей крёстных отцов квартала на противоположной стороне улицы: роскошные «Бьюики», тяжёлые перстни на мизинцах, золотые браслеты, выпирающие животы, грубая мужская теплота хозяев жизни. «Сколько я себя помню, я мечтал быть гангстером, мафиози. Я мечтал быть в мафии, так как другие дети мечтают стать врачами или кинозвёздами, пожарными или бейсболистами. Я хотел быть гангстером больше, чем президентом Соединённых Штатов».
Итак, Генри по своей воле становится мальчиком на побегушках у Пола Сисеро — пожилого, дородного мафиози, всесильного в квартале человека. У Генри мать — из Италии, что весьма способствует началу его карьеры. «Племянник, родная кровь» — этих слов Пола достаточно для признания Генри, который для начала паркует мафиозные машины на стоянке. Отец Генри, ирландец, избивает его, получив официальное письмо: мальчик не ходит в школу уже месяц.
«Свои парни» берут Генри под защиту. После физической обработки почтальон уже больше не приносит в дом Генри писем.
«Свои парни» щедры: мальчику то и дело суют в карман рубашки туго сложенные зелёные — то пятёрку, то десятку. Но сталкивается Генри с другим: хозяин итальянского ресторанчика упрекает его за то, что он истратил 8 фартуков, перевязывая раненого в руку незнакомца; первое серьёзное дело — владелец небольшого таксопарка отказывается платить дань мафии, и по просьбе Пола Сисеро мальчик поджигает машину упрямца.
Мартин Скорсезе — невысокий бородач, в третьем браке женатый на Изабелле Росселлини. Поколение, взявшее Голливуд 1960–1970-х: Фрэнсис Форд Коппола, Джордж Лукас, Стивен Спилберг, Брайан Де Пальма и Скорсезе связаны не только общей судьбой, но и дружескими отношениями. Сын эмигрантов из Сицилии, Мартин Скорсезе, как и герой «Своих парней», тоже вырос в крутом квартале Нью-Йорка, «Маленькой Италии». «С трёх лет отец водил меня в кино на все фильмы без разбора. Свои первые фильмы Скорсезе рисовал в альбомах, картинка за картинкой. Хрупкий, нервный мальчик, хронический астматик, нашёл в кино то, в чём отказала ему реальность асфальтовых джунглей — дух большого приключения». Будущий преподаватель кафедры кино Нью-Йоркского университета уже подростком Скорсезе был экспертом по Голливуду 1940–1950-х.
В то же время он обретал свою тему, наблюдая жизнь Маленькой Италии, где, кроме родителей, уважение внушали ему только крёстные отцы, контролирующие квартал, и ещё католические священники. Скорсезе выбрал религию, закончил семинарию, но с верного пути его сбил рок-н-ролл, и в конечном итоге он стал студентом отделения кино Нью-Йоркского университета, где голливудскую продукцию считали мусором. В моде здесь было авторское кино Европы.
Но Скорсезе повезло: его преподаватели, внедряя в умы авторскую теорию и «новую французскую волну», настаивали на том, что нельзя при этом полностью отбрасывать кино, которое вы полюбили в детстве. О творчестве Скорсезе — профессор его бывшего университета Роберт Сколар в беседе с Мариной Ефимовой:
Скорсезе — нью-йоркский кинематографист, он здесь родился, учился в нашем университете Нью-Йоркском университете, и фоном большинства его фильмов был Нью-Йорк, особенно «Маленькая Италия», тот район, где встречаются гангстеры и где Скорсезе рос. Фильм «Свои парни» отличается, по-моему, двумя удивительными особенностями. С одной стороны, пугающей реальностью. Фильм со свойственной Скорсезе точностью деталей воспроизводит историю настоящего нью-йоркского гангстера, купившего жизнь предательством. С другой стороны, несмотря на могущество гангстеров и на ту серьёзную опасность, которую они представляют, режиссёр всё время видит комическую, жалкую сторону их жизни и их характеров. В каком-то смысле этот фильм предваряет «Бульварное чтиво» Тарантино. Скорсезе странным образом сделал жестокость, насилие и преступность одновременно и страшными, и ужасно смешными. Это сатирический фильм, конечно.
Почему публика предпочитает гангстерские фильмы Скорсезе? Ведь он ставил и другие замечательные картины?
В первую очередь «Нью-Йорк, Нью-Йорк» о джазовом музыканте и «Король комедии», который был полным провалом. Несмотря на то что и в нём играл любимый актёр Скорсезе Роберт Де Ниро. «Король комедии» — фильм о закулисной стороне шоу-бизнеса, это сатира, в которой предметом насмешки были все, включая публику. Чтобы получать удовольствие от этого фильма, надо уметь смеяться над собой, а это нечастое качество. Неудача блестящего, я считаю, фильма «Нью-Йорк, Нью-Йорк» просто убила Скорсезе. Он был уверен в этом фильме, делал на него большую ставку.
После обеих этих неудач карьера, репутация Скорсезе зашатались, студии перестали давать ему денег. Режиссёр вернулся из Голливуда в Нью-Йорк и начал всё сначала с недорогой, так называемой малобюджетной, и замечательной при этом комедии «Неурочное время». Большое кино Скорсезе вернул Пол Ньюман, заявивший, что будет играть в фильме «Цвет денег» только в том случае, если Скорсезе будет режиссёром.
Сам режиссёр Мартин Скорсезе сказал в недавнем интервью, что его больше всего интересуют люди, которые, по его словам, «ходят по краю и каждый день принимают решения, от которых зависит их жизнь». Я думаю, публика чувствует это, и поэтому больше всего любит его такие фильмы, как «Злые улицы», «Бешеный бык» и, конечно, «Свои парни». Скорсезе как никто другой ощущает некие скрытые пружины, двигающие гангстером, насильником, преступником. Эту смесь амбиции и слабости, гордости и невежества... Он понимает их главную ошибку — надежду на то, что всё можно завоевать силой, в том числе и счастье. Он видит их обречённость. Я полагаю, Скорсезе чрезвычайно чувствителен к подобным вещам.
Сергей Юренен: Прежде чем мы вернёмся к нашей картине, надо сказать, что кинокарьера Скорсезе неразрывно связана с гениальным актёром Робертом Де Ниро, ровесником и другом. Вместе делили они не только поражения, но и победы: «Злые улицы», где Де Ниро стало откровением для американской кинокритики, и особенно «Таксист» — «золотая пальмовая ветвь» за лучший фильм на Каннском фестивале 1976 года. В этом экзистенциальном шедевре, как писали критики в Америке, обжигающем, сыром, газетном варианте “Записок из подполья”» Де Ниро создал незабываемую роль бывшего морского пехотинца после травмы вьетнамской войны, уверовавшего в святость очистительного насилия и длинноствольный «Магнум» 357. И, конечно, «Бешеный бык» — брутальный и виртуозно снятый, лучший, как считают многие, американский фильм 80-х годов. За роль чемпиона по боксу в среднем весе Джейка Ламотты, с которым в порядке подготовки к роли Роберт Де Ниро больше года работал на ринге, актёр был удостоен «Оскара», как это было с «Бешеным быком», в основе «Своих парней» — литература факта, книга Николаса Пиледжа под названием «Ловкач», в основе которой — исповедь бывшего мафиози Генри Хилла, 13 недель красовалась в списке бестселлеров газеты «Нью-Йорк Таймс» и обросла ворохом восторженных рецензий. Автор романа «Крёстный отец» Марио Пьюзо отозвался о книге как об одном из немногих подлинных свидетельств о преступной жизни. Журнал «Космополитен» суммировал мнение большой американской прессы: «“Ловкач” — лучшая из книг об организованной преступности».
Но вернёмся к экранизации, к «Своим парням». Итак, Пол представляет Генри человеку, который сразу суёт ему двадцатку. Это Джимми Конвей (Роберт Де Ниро), виртуоз-грабитель со специальностью угона грузовиков с товаром и, естественно, убийца.
В первый раз Генри попадается, сбывая рабочим украденные блоками сигареты. За малолетство его отпускают, и за порогом суда подростка с улыбками и поздравлениями встречает всё мафиозное братство Бруклина, вкладывая ему в карман пару сотен, Джимми поздравляет с крещением: «Так веди себя и впредь: держи язык за зубами и никогда не закладывай друзей».
В активе Генри Хилла уже сотни преступлений, когда друг Томми Девито приглашает его на парное свидание.
Ему нравится Карен, еврейская девушка и ассистентка дантиста, но в голове у Генри масса криминальных забот. На вторую встречу он не приходит. Карен устраивает ему сцену.
Они начинают встречаться по-серьёзному.
— Чем ты занимаешься?
Мафия предоставила Генри удостоверение профсоюза.
— Я в строительном бизнесе.
Она берёт его руку.
— Не похоже, что ты кладёшь кирпичи.
После того как он превращает в кашу лицо пристававшего к ней соседа и просит спрятать окровавленный револьвер 38-го калибра, она начинает догадываться о его подлинной жизни. «Другие девушки его немедленно бы бросили, — говорит Карен, — но холодная тяжесть оружия в ладони меня неожиданно возбудила».
Однако вместе чувства... Перед встречей со своей матерью Карен застёгивает ему рубашку, чтобы скрыть католический крестик - она сказала, что он наполовину еврей. По книге, из любви к девушке Генри согласился даже на обрезание и месяц ходил забинтованный. Генри принимают в семью и дают согласие на свадьбу итало- еврейскую. Каждый из мафиозных гостей подносит конверт с деньгами, что вызывает беспокойство Карен.
— Не бойся, — говорит Генри. — Здесь никто не украдёт.
После первой встречи с женами его друзей она впадает в панику:
— А вдруг и ты попадёшь в тюрьму?
— Такие, как я, в тюрьмы не попадают.
И начинается семейная рутина, где дни рождения, праздники перемежаются поджогами, ограблениями грузовиков, вежливыми визитами агентов ФБР с ордером на обыск, а также крупными успехами вроде ограбления аэропорта, где на складе AirFrance «свои парни» берут наличными 380 000 долларов. Внутри братства.
У микрофона мой коллега Пётр Вайль:
Удивительным образом “Свои парни” захватывают не гангстерским колоритом, а добротной основательностью семейно-производственного реализма. Герои “Своих парней” — заурядные плебеи, вкусы и привычки их незатейливы. Стандартные мебельные гарнитуры, платье с блёстками... Из еды весь фильм обсуждают соус к макаронам, звучат шлягеры в ширпотребном исполнении. “Свои парни” живут и гибнут в усреднённых домах, в магазинах, подсобках, на автостоянках, у стойки бара. Таинственного прошлого у них нет. Будущее не обсуждается. Есть одно мелкое бандитское настоящее. История отсутствует на каждом конкретном персонаже, она начинается и заканчивается... И если как-то понятен риск и преступления ради богатства, статуса, власти, то что привлекательного в плебейском мире «Своих парней»? Ответ в том, что парни — свои. Насущная, первостатейная потребность человека - желание приобщения. И, так сказать, ядра конденсации были всегда: приход, цех, полк, сословие... Цивилизация, ставящая во главу угла личность, достигла вершин в 20 веке. Но оказалось, личность не очень-то знает, что ей делать со свободой. Освобождённый человек не освободился от решения проблемы своего. «Своё» — это компания, родня, любимая команда, излюбленный сорт пива... А ад, как сказал Сартр, это другие. Цели сомнительны, идеалы живы, ценности скомпрометированы... От всего этого так соблазнительно отгородиться бастионами вещей, мнений, привычек, и чем дальше, тем ближе и лучше кажется «своё». Человека массы Хосе Ортега-и-Гассет, выделив основной психологический мотив, назвал «самодовольным человеком». Он убеждён в правильности своего образа жизни. Он в восторге от своего окружения прежде всего потому, что «свои парни» живут так же и тем подтверждают правильность его собственного бытия. Круг замыкается: свои хороши, потому что они свои.
Мартин Скорсезе лаконично, точно и тонко передаёт это ощущение врастания личности в общность по схеме: примыкание, причастность, слияние. Генри внедряется в бандитскую среду не ради поиска острых ощущений, а ровно наоборот, ради покоя, избавления от риска личной ответственности, в поисках уюта и тепла. Именно домашним уютом веет от толстых итальянцев, вечно перепачканных чем-то красным — томатным соусом, конечно. Тут, если давят, то помидоры, если режут, то чеснок. Да, в этом мире льётся и настоящая кровь, страшное и деловито давят и режут, жутко предсмертно кричат, но это где-то вне. Внутри главное — теплота, единство общности, торжество простейшего арифметического действия — сложения. Что до насилия и жестокости, то они в фильме Скорсезе — как неизбежность, вариант производственного травматизма, или жест досады: дескать, человеческого языка не понимают, приходится стрелять. Или каприз ребёнка в истерике, опрокидывающего чашку... Красное пятно расплывается по скатерти, по стене, по стране... Всё, конечно, обойдётся, ведь все — свои.
Сергей Юренен: Убийства — неотъемлемая часть этой жизни. Беда только в том, что «свои парни» Томми находят в этом упоение. Подшучивание над Томми в баре стоит жизни только что вышедшему из тюрьмы Билли Баттсу — его забивают ногами, после чего Томми, глядя Билли в глаза, стреляет ему в рот.
Проблема в том, что Билли Баттс — «неприкасаемый», он офицер мафии. Без разрешения из высших сфер убивать его нельзя. С телом, завёрнутым в две ресторанных скатерти, друзья едут за лопатой в дом матери Томми Девито. Эту роль в картине, кстати, весьма душевно сыграла мать самого Скорсезе.
Микрофон коллеги, директора отдела новостей текущих событий Радио Свобода, Боб Макмаун:
В пригороде Нью-Йорка, где я рос, все были ирландцами или итальянцами, или притворялись, что они одно из двух. Быть ирландцем или итальянцем было очень привлекательно. У них были самые большие семьи, от них исходила особенная аура, они были столпами общества — полицейскими, пожарными и священниками. Американский ирландец, я находил американских итальянцев ещё более интересными. Как правило, они были лучше одеты, питались они, бесспорно, лучше всех. Многих из них с детства учили итальянскому, что делало их ещё более экзотичными. И потому, когда Генри Хилл, полуирландец-полуитальянец, демонстрирует своё восхищение итальянцами своего нью-йоркского квартала, я очень его понимаю.
Как во всех подлинных портретах итальянца в Америке, в фильме «Свои парни» большое внимание уделено еде. Ненавязчиво, но постоянно Скорсезе подчёркивает это, и я должен сказать, что сцены с едой мне запомнились лучше всего: после зверского убийства три главных героя садятся за обильный домашний стол, где доминируют спагетти и томатный соус. Когда некоторые из ведущих персонажей мафии получают краткосрочное тюремное заключение, они имеют возможность у себя в тюрьме готовить, и прямо чувствуешь запах чеснока, зубчик которого Пол Сисеро деликатно нарезает тончайшими ломтиками. И, конечно же, во время безумного финала, когда жизнь Генри Хилла распадается, опять возникает еда: накачавшись кокаином, пытаясь отложить дело с наркотиками, Генри с большим упорством возвращается к себе на кухню, чтобы приготовить соус по случаю праздничного ужина. Вроде бы абсурдно, но ощущение полной правды.
«Свои парни» переполнены образами насилия, но в самом страшном для меня эпизоде кровопролития нет. Это вначале фильма, когда герои «Своих парней» выпивают в ресторане и рассказывают друг другу истории. Буйный Томми с быстрым чувством юмора смешит всех анекдотами. Но когда Генри Хилл хочет его одобрить за чувство юмора, Томми внезапно застывает. Он рассержен на то, что было задумано как комплимент. «Ты что, считаешь меня клоуном?» Весь на нервах смотришь, как вскипает его ярость, и вдруг её снимают как рукой. Генри Хилл понимает, что Томми его просто разыграл. Они смеются ещё громче, пьянка возобновляется с новой силой, и нам всё ясно: парни эти безжалостны и способны на всё — просто хохмы ради.
Сергей Юренен: Надо сказать, что убиенный и закопанный Билли продолжает создавать проблемы: участок, где он похоронен, куплен строительной компанией, так что через полгода друзьям приходится выкапывать разложившийся труп. В отличие от Томми и Джимми, у полуирландца Генри кишка тонка: ему выворачивает нутро, а потом он неделями отмывает свой багажник. Тогда как Томми — хоть бы хны! За игрой в карты он простреливает ногу Спайдеру. Подросток не принёс его дринк. Через неделю Спайдер, ковыляющий на забинтованной ноге, неожиданно посылает Томми куда подальше и погибает за это минимальное проявление человеческого достоинства. Труп его закапывает Томми в том же подвале ресторана, где «свои парни» собираются за покером.
Однако в конце концов в высших сферах становится известно, кто убил «неприкасаемого» Билли. Два всемогущих толстяка приглашают радостного Томми на церемонию посвящения в офицеры мафии. Полуирландцу Генри Хиллу эта честь заказана. И кончают его выстрелом в голову, чтобы старушка-мать не смогла открыть гроб на похоронах.
Понедельник, 11 декабря 1978 со склада германской авиакомпании «Люфтганза» в аэропорту Кеннеди исчезают запечатанные холщовые мешки — 6 миллионов немаркированных долларов в купюрах по 50 и 100. Самая большая кража наличных в истории Соединённых Штатов, герой которой Джимми и его команда, оборачивается трагедией для «своих парней». Первых убирают за то, что, вопреки запрету, они купили жёнам на Рождество подарки. Мальчики, играющие в футбол, находят одну мафиозную чету убитыми на переднем сиденье их нового розового «Кадиллака». Другой труп, извлечённый из рефрижератора со свиными тушами, перед вскрытием приходится размораживать два дня. Из пистолета с глушителем убивают едва проснувшегося соучастника-афроамериканца. Вместе с пластиковыми мешками с отбросами из мусорных баков вылезают на свет Божий ещё два трупа - наводчики. Это — начало конца.
По телефону из Москвы киновед, директор Российского института культурологии Кирилл Разлогов:
В ряду картин, поставленных Мартином Скорсезе, картина “Свои парни” занимает, на мой взгляд, особое место. С одной стороны, она продолжает ту линию, которую Мартин Скорсезе начал ещё в фильме “Mean Streets” (“Злые улицы”) — рассмотрение насилия как основной темы в жизни своих героев. Следующим шагом была картина “Таксист”, которая, ну, справедливо считается в какой-то степени шедевром режиссёра в этой области. И дальше следует следующий, своеобразный шаг, где он начинает рассматривать эту же тему с точки зрения личных взаимоотношений между людьми, точки зрения того, как персонажи взаимодействуют между собой вне мира насилия, хотя насилие постоянно их окружает. Это чрезвычайно характерно для некоторых направлений современного кино, которые делают жанровый фильм, а на самом деле главное в центре этого фильма оказывается совершенно другие вещи, принадлежащие либо другому жанру, либо к другому жизненному условию. Поэтому фильм этот сбивает с толку зрителя. Он, если не ошибаюсь, не имел такого зрительского успеха, на который мог рассчитывать, учитывая имя режиссёра и сам жанр, но зато имел престижный критический успех, поскольку критики всегда чувствительны к тем лёгким смещениям, которые превращают рядовую текущую продукцию в произведение крупное и заслуживающее особого внимания. Ну, естественно, в этом фильме, как и в других фильмах Скорсезе, сказалось его качество киномана, человека, воспитанного на фильмотечных материалах, и его же качество моралиста, человека, воспитанного на специфическом отношении к христианству и католицизму, в частности, для которого моральные дилеммы в конечном итоге оказываются важнее дилемм физических, что для фильма действия — это называют “экшен”, даже на русском языке, — кажется весьма и весьма неуместным, но на самом деле чрезвычайно интересно. В этом смысле Мартин Скорсезе выглядит парадоксальным наследником Альфреда Хичкока, который всегда был также великим моралистом популярного жанра.
Сергей Юренен: 11 мая 1980, воскресенье. Отправившись забирать брата из нью-йоркской больницы, Генри Хилл увидел из машины красный вертолёт и сразу заподозрил недоброе. Он успел избавиться от бумажного пакета с оружием, от которого Джимми отказался: его глушители к этим пистолетам не подходили. Вертолёт преследовал его на пути обратно. Дома Генри Хилл успел принять участие в приготовлении праздничного ужина: приготовить мясо, размолоть и пропустить сквозь сито помидоры для соуса — чтобы в соусе не было зёрен. Он продолжал выглядывать из окна кухни. Вертолёт исчез, потом появился снова. Велев брату-инвалиду присматривать за рагу, Генри отправился с Карен в магазины, чтобы по пути сделать ряд звонков из телефонных будок. Весь этот день Генри следил за соусом и вертолётом. Он успел побывать у любовницы, где во время ссоры они размешивали героин, и вернуться домой к ужину. Когда он сел в машину, чтобы отвести сестру, кто-то высокий упёр ствол пистолета, и раздался крик: «Одно движение, мать твою так, и мозги твои вылетят!» Генри Хилл, решивший было, что пришел его черед, сразу успокоился. Друзья перед убийством не кричали. Оказалось, что это был не приступ паранойи. ФБР нагрянуло с обыском. Они искали оружие, но единственный «Вальтер», который был в доме, Карен успела сунуть под пеньюар в свои шелковые трусики. Потом, согласно книге Пиледжи «Ловкач», она жаловалась, что пистолет был очень холодный. Ещё Карен успела спустить в унитаз пакет кокаина стоимостью 60 000. Однако обыск у любовницы дал ФБР вещественные доказательства: весы и посуду со следами героина. Любовница Генри ненавидела мытьё посуды. Из-за этого он и оказался под угрозой приговора на 25 лет заключения. Его выпустили под залог в 150 000. Он принимал такое количество таблеток и кокаина, что мысли его разбегались. Всю первую ночь он спал с пистолетом в руке.
Пол Сисеро отказался ему помочь. Старик всегда был против наркотиков. Пол заплакал, положив Карен в руку 3000 долларов и накрыв пачку ладонью. Это означало, среди прочего, что судьба Генри решена. Джимми, пригласивший на деловое свидание Карен, вёл себя так странно, что она заподозрила: он намерен убрать её тоже. Отказавшись идти смотреть отложенные ей платья, Карен сумела вскочить в машину и уехать.
Когда Генри встретился с Джимми в переполненном ресторане, и тут с улыбкой предложил ему слетать расслабиться во Флориду, Генри всё стало ясно: из Флориды он не вернётся. В мафии вас убивают с улыбкой. Убийцы приходят как старые друзья и приходят они всегда именно в тот момент, когда вы больше всего нуждаетесь в их помощи и поддержке. Генри понял: единственная возможность выжить — это выдать ФБР старых друзей. Но на словах, согласившись лететь во Флориду, Генри Хилл подписал контракт с Министерством юстиции США и вместе с семьёй попал под надёжную опеку ФБР.
Мы приближаемся к развязке «Своих парней». Этот шедевр в составе всех своих лент, включая и последнюю «Казино», Мартин Скорсезе даровал киноархиву Джордж Истмен Хаус. Сотрудник архива Марк Бэтс в беседе с нашим нью-йоркским корреспондентом Яном Руновым.
«В чём особенность киностиля Скорсезе?» — спросил я у Марка Бэтса.
- Он знаменит своим приёмом под названием “зуминг-трек-аут”. Это когда при оптическом приближении изображения сама камера откатывается от объекта. Большинство операторов достигают эффекта приближения или отдаления изображения путём движения на рельсах тележки с камерой, а Скорсезе достигает эффекта переменным фокусным расстоянием внутри самой камеры: он телеобъективом приближает объект, а тележку отводит назад, и получается интересный эффект компрессии перспективы. Он верен этому приёму, как верен и теме: жизнь американцев итальянского происхождения. Это иммигранты или дети иммигрантов из Италии, которые стремятся к финансовому успеху в Америке, иногда любой ценой, вплоть до войны друг против друга.
- Скажите, можно ли назвать Скорсезе представителем американо-итальянского кино, как и Копполу? Оба любят снимать актёров-итальянцев: Де Ниро, Аль Пачино, Пеши...
- Нельзя сказать, что Скорсезе — родоначальник этой волны, хотя он, несомненно, с начала 70-х годов является одним из главных представителей этой группы в Голливуде. Но гангстерская тема, которую он разрабатывает, присутствует в американском кино ещё с 30-х годов.
- Скажите, а почему его так интересует эта тема?
- Потому что он родился и вырос в итальянском квартале Манхэттена, известном как “Литтл Итали”. Маленькая Италия. В 50–60-е годы он, мальчишкой и юношей, бегал на чёрно-белые второразрядные голливудские боевики о гангстерах — с жестокими драками, погонями, убийствами. Всё это оказало определённое влияние на Скорсезе. Плюс то, что он видел вокруг в Литл Италии в 50–60-е годы. Сам режиссёр часто говорит, что создаваемые в его фильмах персонажи во многом схожи с реальными людьми, которых он наблюдал в детстве и в юности. В частности, таковы образы, созданные актёрами Робертом Де Ниро и Джо Пеши в фильмах “Свои парни” и “Казино”.
- На ваш вкус, мистер Бэтс, какое из этих упомянутых вами фильмов лучше?
- “Казино” я смотрел только один раз, “Свои парни” — несколько. “Казино” — это отражение того, что уже было сказано режиссёром в “Своих парнях”, разве что в новой картине больше сцен жестокости и звуковая часть громче. В фильме “Свои парни” сконцентрировано всё лучшее, что было найдено режиссёром в предыдущих работах с похожими образами. Например, в “Водителе такси” , где показана жестокость нью-йоркской улицы, или в “Бешеном быке” — о том же, но в мире бокса. Так что “Свои парни” — это комбинация прежних фильмов, но... на высоком уровне, а “Казино” — лишь растянутое на три часа повторение пройденного. В то же время не исключено, что фильм “Казино” получит награды за звуковое оформление, за музыку и особенно за монтаж. Монтажёр Телма Шунмейкер работает со Скорсезе 18 лет. Думаю, она заслуживает “Оскара” за монтаж.
- Каковы взаимоотношения Скорсезе с актёрами?
- Скорсезе любит снимать тех, кого хорошо знает, с кем сработался и кто понимает его с полуслова. У него как бы постоянная труппа. На мой взгляд, актёры-мужчины чувствуют себя в его картинах более удобно, чем женщины. Фильмы Скорсезе — мужские и о мире мужчин. Женские образы в его картинах несколько схематичны, менее глубоки, чем мужские.
Сергей Юренен: Федеральная программа защиты свидетелей обвинения довольна Генри Хиллом— одним из 4400 обвинённых преступников, которые предпочли свидетельствовать против своих бывших сообщников ради свободы и жизни под другим именем. Единственное, о чём он попросил агента ФБР, — это поселить его, где потеплей. Взамен за это Генри Хилл заложил всех своих бывших друзей по мафии. Два года спустя его жена Карен развелась с ним. Семидесятитрёхлетний Пол Сисеро умер в тюрьме. Джимми Конвей, осуждённый за убийство, только за одно, может выйти на свободу только в начале 21 века. По делу об ограблении «Люфтганзы» Генри Хилл ничем не смог помочь ФБР: кроме него и и Джимми все причастные, 13 человек, включая женщин, уже были убиты мафией. Теперь, после 30 лет среди «своих парней», Генри Хилл живёт один в Америке, благодаря гонорарам за писательство, в доме, который стоит 150 000, в регионе, где уровень преступности такой низкий, что даже налёт на чужой сад с яблоками становится газетной сенсацией. Одна из его немногих жалоб на жизнь, что в этом регионе он не может достать итальянских продуктов. В местном ресторане, якобы в итальянском стиле, соус «маринара» делают без чеснока, а вместо лингвини, плоских спагетти, подают лапшу. За сотрудничество с федеральными органами он получает 1500 в месяц, как правительственный служащий, и 8-9 раз в год летает в Нью-Йорк за государственный счёт, где в отеле и залах суда ему доставляют пищу из «Маленькой Италии». «Красивая жизнь кончилась. Теперь я среднестатистическое никто. Остаток своей жизни я буду прозябать, как последнее дерьмо».