Виктор Ерофеев: «Весёлый ад»

Главным врагом России является ее собственное население. Пытка – ключевое слово русской жизни. Россия всегда, на протяжении всей истории, тиранила, мучила свой народ, издевалась над ним. Сознательно, прикрываясь идеологическими доктринами царизма или коммунизма, уничтожала его в апокалипсических размерах – войнами, голодом, эпидемиями, чистками, репрессиями. При этом она заставляла население любить русское государство, кричать ему вечное «ура!». В этом смысл русского апокалипсиса.


Сегодня у России едет крыша. Она имеет огромные запасы нефти, но мало что умеет производить сама. У нее ядерное оружие, но отвратительные дороги. Она настаивает на своем могуществе, но она мало привлекательна для близких и дальних соседей. Эта огромная страна боится развалиться на куски.


Россия всегда презирала человеческую природу и хотела ее улучшить, подверстав под себя тоталитарной идеологией. Однако сегодня Россия – идеологическая калека. Она не может понять, для чего она существует. У нее нет национальной идеи, способной объединить страну. Оппозиционеры считают русскую власть чекистcкой хунтой. Но чекисты по своей натуре – каратели, а не созидатели. В лучшем случае, они, как и подполковник Путин, способны выполнить оперативные, тактические задания, но у них нет стратегического ума.


Однако Россия не стоит на месте. Сквозь бред апокалипсиса ее население, пользуясь идейным вакуумом, бредя по развалинам моральных ценностей (Россия за последний век дважды сменила основные ценности: в революцию 1917 года и после развала СССР в 1991 году), нащупывает дорогу к частной жизни. Может быть, в этом его спасение?


Что хорошего сделал Путин за восемь лет своего правления? Куда идет Медведев? Я бы, не задумываясь, ответил: при них Россия получила уникальную возможность жить свободной частной жизнью. Вот в чем загадка популярности власти, которую не может разгадать Запад. При этом я не считаю, что Путин сознательно поставил своей целью развитие частной жизни. Скорее всего, частная жизнь, как курица из рук гоняющегося за ней с ножом сельского хозяина, вырвалась из ежовых рукавиц русского государства и с перепуганным кудахтаньем спряталась где-то в кустах. Однако сказать, что власть махнула на частную жизнь рукой: «живите, как хотите, только мне не мешайте править», - было бы не совсем верно. Власть постаралась использовать открывшиеся русскому человеку радости частной жизни не только для отвлечения его от политики, но и как стимул государственного развития. Лишенная четких идеологических установок, в свое время свойственных коммунистическому мировоззрению, многомиллионная армия путинских чиновников трудится на государство, разворачивая на личном фронте (в своем доме и на своей даче) идеи гедонизма и наслаждения. Частная жизнь стала их главным «бонусом». Но этого бы не случилось, если бы сама власть и, в первую очередь, сам президент не имели влечения к той же самой, хотя и не полностью осознанной, философии наслаждения роскошной жизнью. Таким образом, население, чиновничество и сама верхушка власти оказались повязаны единой целью частного процветания.


Конечно, на фоне скромного материального достатка большинства русского населения говорить о реальном процветании опрометчиво. Однако гламурная жизнь деловой и политической элиты, различных «знаменитостей» из сферы шоу-бизнеса оказалась если не общенациональной мечтой, то, во всяком случае, предметом для бурного обсуждения, проклятий и подражания. Население ненавидело и ненавидит богачей, но если дочь бедняка выйдет сейчас замуж за миллионера, ее семья предпочтет забыть о своей ненависти к богатым. Общественный вектор постепенно переместился с отметки общенародного пофигизма к отметке «я тоже хочу жить лучше».