Вождь. Трагикомедия о Генрихе Пельхау

Игорь Петров: В качестве короткого предисловия.

У сегодняшнего рассказа, хотя я буду вести его в одиночку, два автора: я сам и мой постоянный соавтор, замечательный историк русской эмиграции Олег Бэйда.

Наш сегодняшний герой — его зовут Генрих Пельхау — сверкнул яркой кометой на небосклоне русского Берлина 30-х и совершенно пропал с него так же внезапно, как и появился. Несмотря на то, что он упоминался в исторических трудах о правых течениях в русской эмиграции, сколь-нибудь последовательной биографии его не существовало.

Трагикомедия о Генрихе Пельхау. Историческое расследование Игоря Петрова.

Как и во многих других случаях, вдохновителем наших биографических поисков стал Габриэль Гаврилович Суперфин. Следуя его указаниям, мне удалось 12 лет назад найти в бундесархиве партийное дело Пельхау, и на основе его я опубликовал в своем блоге первую краткую биографию. Потом с Олегом мы ее использовали и расширили в нашей статье о русских правых в Берлине 1933 года. Это было четыре года назад, но на тот момент мы не знали ни продолжения, ни окончания истории Пельхау. Продолжение нам удалось найти в берлинском Ландесархиве вскоре после публикации, а вот окончание в баварских архивах мы нашли буквально пару месяцев назад. И, наконец, теперь мы можем рассказать всю историю целиком.

Итак,

Вождь.

Трагикомедия в 3 действиях.

Действие первое.

Берлин, 1933 год.

9 апреля 1933 года зал Nationalhof в Берлине был переполнен. На обычные эмигрантские мероприятия того времени в столице рейха собиралось от силы 100-150 человек. Здесь же зал на 600 мест не смог вместить всех желающих, опоздавших в зал просто не пускала полиция. Собрание проводила организация, назвавшая себя Российское национал-социалистическое движение (трудящихся). Еще неделей раньше название было иным - "Российское Освободительное Народное движение" и с тех пор сохранилась аббревиатура РОНД, которая будет сопровождать русских нацистов на всем их недолгом, но скорбном пути.

Собрание было хорошо инсценировано в подражательном немецким нацистам духе. На объявлении о собрании было написано «Вход свободный. Евреям вход воспрещен». Копилки со свастиками для пожертвований на «борьбу с III интернационалом» у входа в зал, караул молодых рондовцев в белых рубашках у эстрады, в самом зале люди в коричневой форме или со значками НСДАП — создавалось впечатление, что новое движение пользуется полной поддержкой новой власти, недаром в заключение вечера выступили два немецких национал-социалиста. Публику составляли бывшие офицеры, шоферы, безработные и даже хорошо одетые дамы, во время исполнения национального гимна с новым текстом («Боже, народ храни», он был роздан публике) несколько дам от обилия чувств даже упали в обморок. Однако, как несколько высокомерно отметили эмигрантские зубры, известных лиц в зале не было, публику составила, как они выражались, улица. Тем не менее и зубры вынуждены были признать: подъем в зале был чрезвычайный.

С лекцией «Русский национал-социализм как перелом в борьбе с марксизмом» выступил человек, называвший себя А. Светозаров, выглядящий и ведущий на трибуне себя так, как если бы юный селянин решил изобразить Адольфа Гитлера.

Объявление о лекции А. Светозарова 9 апреля 1933 г. Источник: HIA, Boris I. Nicolaevsky Collection.

Он кидал в публику резкие, отрывистые фразы «Мы, национал-социалисты, призываем русских к борьбе с еврейским засильем над русским народом, он вымирает от голода, когда коммунисты жиреют; к старому возврата нет, мы молодые силы народа, должны новыми методами вести борьбу с сатанинской советской властью», речь то и дело прерывалась возгласами с мест, аплодисментами, на которые оратор отвечал вскидыванием руки в нацистском приветствии.

«Ошибкой прежних борцов с большевизмом, - упрекает Светозаров отсутствующих зубров, - была неясность лозунгов, кроме того только всепрощением, а не мщением устанавливается связь с Россией».

Во второй части вечера новую организацию поприветствовали немецкие штурмовики и совместно было принято решение послать приветствие рейхсканцлеру Гитлеру. Словом, если до доклада у рядового зрителя были сомнения в легальности новой организации, то после него их не оставалось. Казалось ясным, что НСДАП поручила организаторам вечера создать свой русский филиал и парадный вход в него располагается прямо тут, за столом президиума. Неудивительно, что уже в антракте к столику с записью новых членов стояла длиннющая очередь, только за этот вечер в РОНД записалось около 300 человек «с улицы».

Пока РОНД расширяет свои ряды, давайте чуть ближе познакомимся с человеком, который сумел вызвать такой ажиотаж среди русскоязычной берлинской публики, а также дадим короткий общий обзор политической обстановки на правом краю русской эмиграции в Берлине 1933 года.

Итак, под псевдонимом Андрей Светозаров скрывался Генрих Пельхау, прибалтийский немец, родившийся в 1902 году в Санкт-Петербурге. То есть в начале 1933 ему уже исполнилось 30, но он действительно выглядел очень молодо, недаром один из репортеров, присутствовавших на собрании, дал ему 18-20 лет.

Дедушка оратора Оскар Пельхау возглавлял в Риге ремесленное училище, преподавал рисование, был художником и скульптором, но умер от тифа в возрасте всего лишь 47 лет, и его вдова осталась с пятью несовершеннолетними детьми на руках. Один из них, Петер Арнольд Пельхау, отец будущего "вождя РОНДа" описывал свое детство так: «Наши благочестивые родители воспитывали нас в строгом немецком духе... Я вспоминаю матушку, сидящую за фортепиано, вокруг собираются дети и все с восторгом поют любимые немецкие народные песни. Или матушка сидит в центре в кресле и читает нам немецкие сказки или саги, а мы, затаив дыхание, слушаем».

После смерти отца, ему пришлось «как можно скорее самому становиться на ноги, чтобы стать опорой матери». Пельхау-старший выучился на дрогиста (торговца аптекарскими товарами), работал в Москве и Санкт-Петербурге, и уже в 29 лет сумел основать собственное торговое предприятие. В адресной книге Санкт-Петербурга за 1901 г. мы читаем

Пельхау Пет[ер]-Арн[ольд] Оск[арович] пот[омственный] поч[етный] гр[ажданин]. Торг[овля] резин[овыми] издел[иями]и аптек[арскими] тов[арами].

Фрагмент адресной книги Санкт-Петербурга за 1901 г. с упоминанием П.-А. Пельхау. Источник: Российская национальная библиотека.

В Санкт-Петербурге Пельхау-старший стал, его собственная цитата, «богатым человеком, пользующимся всеобщим уважением и любовью в торговом мире». Во время гражданской войны он с семьей сумел выбраться на юг, на территорию, контролируемую белыми, и после поражения Врангеля нелегким транзитом через Грецию и даже Англию сумел, наконец, добраться до Германии.

По всей видимости, ему удалось спасти и некоторые сбережения, потому что в Берлине он вернулся к своей прежней профессии, став генеральным представителем различных торговых фирм, но был уже, видимо, не столь коммерчески успешен. В мае 1933-го 60-летний Пельхау вступает вместе с женой в НСДАП. В 1935 он неожиданно открывает в себе новое призвание и выпускает самиздатом 48-страничную книжку стихов, средства на издание которой якобы получает «в подарок от фюрера», вследствие чего книга открывается и заканчивается стихами, посвященными Гитлеру, на заглавной странице, впрочем, присутствует и посвящение немецкому народу.

Обложка книги стихов П.-А. Пельхау. Источник: www.buerck.com

Продающий сегодня эту книгу берлинский антиквар указывает скромно, что отдельные стихотворения звучат «неприятно национал-социалистически», но, к огорчению для автора, сами национал-социалисты так не считали. Вот цитата из рецензии того времени: «Стихи господина Петера Арнольда Пельхау... чересчур сентиментальны и неумелы, вследствие их эгоцентрической тенденции не созвучны нынешнему времени... Пельхау - очевидно, "поэт для домашнего употребления", действующий из лучших побуждений. Вероятно, ему требуется финансовая поддержка».

В последнем рецензент не ошибся, именно желая добиться распространения книжки в «партийных кругах», Пельхау-старший обратился в конце 1936 года к начальнику главного управления полиции порядка Курту Далюге. В письме Пельхау писал, что «сумма компенсации, полученная от страховки за авиакатастрофу [это мы объясним чуть позже - ИП] заметно растаяла. Продажей книги я хочу обеспечить средства к существованию для себя и любимой супруги».

К этому времени Пельхау-старший более не торговал аптекарскими товарами, а подрабатывал подручным в налоговом управлении. Далюге ответил, что содействовать распространению книги он, к сожалению, не может, но приложил к ответу единовременное вспомоществование в 50 рейхсмарок. Из последнего документа в личном деле Пельхау-старшего выясняется, что ему удалось получить место управдома и тем самым все-таки бесплатную квартиру. В этой квартире он несколькими годами спустя в июле 1942 года и скончался. У Петера-Арнольда было шесть сыновей, но один из них умер еще в младенчестве, а один пропал без вести во время гражданской войны, сражаясь на стороне белых, то есть в Германию прибыло четыре сына.

Генрих Пельхау, один из этих четырех сыновей, закончил в Санкт-Петербурге (Петрограде впоследствии) знаменитую Анненшуле, после этого — с его слов, по крайней мере — тоже воевал на стороне Врангеля, затем эвакуировался вместе с родителями и, вместе с ними прибыв в 1922 году, поступил в гимназию (хотя ему было уже 20 лет) и закончил ее даже с отличием. Затем поработал учеником на химической фабрике, но решил пойти по стопам отца и подался в частную торговлю. Пельхау-младший стал представителем крупной бременской фирмы по торговле кофе и, следуя поговорке, что коммивояжера кормят ноги, каждый день оббегал десятки берлинских лестниц, торгуя в розницу своим ароматным товаром.

В 1926 году он вместе со своим младшим братом Эдгаром вступил в НСДАП и в СА, то есть стал штурмовиком. Курт Далюге, тот самый. к которому впоследствии обратился за помощью Пельхау-отец, тогда был командиром берлинских штурмовиков и впоследствии вспоминал Эдгара как «большого вояку и сорвиголову» (Генриха почему-то не вспоминал). Однако Эдгар как, кстати, и другие члены семьи Пельхау, был не чужд искусству. В 1929-м он перевел на немецкий гимн итальянских фашистов («Giovinezza»). Цитата из нацистского мемуара 30-х годов:

«После шествия СА в 1929 году Эдгар Пельхау со своими соратниками сидел в итальянском кабачке. Как обычно хозяин включил итальянский марш фашистов, чей зажигательный ритм и революционный мелодический рисунок каждый раз приводил штурмовиков в восторг. Соратник-штурмовик предложил Пельхау написать немецкий текст к фашистскому маршу. Там же в кабачке Эдгар Пельхау в тот же вечер принялся за работу и вскоре текст песни "В борьбе за Родину" был готов. Его немедленно начали репетировать и на следующем шествии СА новая боевая песня зазвучала также мощно и бойко, как Джовинецца».

Что касается Генриха Пельхау, то он проявил себя на тот момент на ораторском поприще, неоднократно выступая на собраниях НСДАП. В партийной картотеке отмечены два краткосрочных выхода из партии - в феврале 1929 и в сентябре 1930, сохранившаяся переписка, однако, объясняет, что «членство Пельхау должно было в отдельные периоды сохраняться в тайне, так как ему грозила высылка», в результате выходы из партии признали небывшими, а членство беспрерывным с 1926 года. Это важно, он был одним из членов партии, у которых был еще пятизначный номер. Чтобы не привлекать лишнее внимание полиции, Пельхау использовал на собраниях НСДАП псевдоним Денкер (т. е. мыслитель). Все изменилось в феврале 1933 года. Теперь уже не было никакой необходимости скрывать свою близость к штурмовикам, а покровитель семьи Пельхау Курт Далюге начал делать карьеру в прусском министерстве внутренних дел. И вот с помощью своих старых соратников Генрих Пельхау, а ныне Андрей Светозаров и организовал то самое собрание, вызвавшее в Берлине такой переполох.

В рассказе об Иване Ильине я уже упомянул классификацию русской правой эмиграции в Германии, которую мы придумали с Олегом Бэйдой для своей статей: мы делили правых эмигрантов на пайщиков, попутчиков и эпигонов. Пайщики - это те, кто в начале 20-х сотрудничал с нацистами и несмотря на последующие расхождения во взглядах, считал, что теперь они могут получить проценты со своих прежних вложений, самая яркая фигура тут генерал Василий Бискупский, живший в Мюнхене.

Попутчики - это те, которые симпатизировали национал-социалистической идеологии в силу ее враждебности к большевизму, не обязательно разделяя все остальные ее положения и считали, что раз у них есть общий враг, то и они как-то смогут пригодиться национал-социализму, сюда мы отнесли как раз Ивана Ильина и генерала Алексея Лампе.

И, наконец, эпигонов представляет как раз наш сегодняшний герой Генрих Пельхау, он же Денкер, он же Андрей Светозаров.

Естественно, что после прихода нацистов к власти все три группы решили, что настало время действовать. В частности, Бискупский несмотря на безденежье, на которое он постоянно жаловался, решил, что пора отправляться в Берлин и лично наводить мосты со старыми друзьями, ставшими теперь новой властью. Ему удалось добиться частной встречи с Альфредом Розенбергом, который теперь свысока смотрел на своего бывшего начальника (в начале 20-х Розенберг недолгое время действительно работал у Бискупского), но теперь Альфред Вольдемарович не был настроен платить за «былые заслуги». Не понимая или не желая признавать этого, Бискупский засыпал его дюжиной писем со своими проектами. В одном он предлагал создать штаб русских национал-социалистов, который бы управлялся тайным центром во главе, конечно, с самим Бискупским. В другом предлагалось бороться с иностранным шпионажем, а дополняли это всё мелкие доносы на конкурентов и крупные просьбы о финансовой поддержке.

И вот незадолго до отъезда из Берлина обратно в Мюнхен Бискупский как раз посещает организационное собрание того самого «штаба русских национал-социалистов», которым собирался тайно руководить. Инициатором этого нового движения был Николай Дмитриев, человек с весьма туманной биографией. С его собственных слов летом 1920 он был участником белого десанта, попал в плен к красным и провел «больше года в подвалах Чека». Он называл себя сторонником политического активизма: в его активистских планах (в частности, в плане нападения на советское полпредство) можно при желании разглядеть склонность к терроризму, провокаторство или психическую болезнь — симптомы, схожие с теми, что годом раньше привели на гильотину Павла Горгулова, убийцу французского президента Поля Думера.

Дмитриев рассказывал, что действует по инициативе таинственного центра, находящегося в Риме под покровительством самого Муссолини (что, разумеется, оказалось выдумкой) и обращался к состоятельным русским берлинцам с просьбой о финансовой помощи, намекая на близость к НСДАП и добавляя: «Сейчас мы просим, а скоро потребуем».

Компанию Дмитриеву составлял столь же сомнительный герой — безработный по имени Николай Сиянко, которого слухи называли агентом ГПУ; позднее он будет арестован и в марте 1934 его вышлют из Германии. Вторая группа участников совещания состояла из русских немцев. Среди них был известный в Берлине зубной врач Меншель, о котором впоследствии с благодарностью вспоминал Роман Гуль, именно Меншель помог вызволить Гуля из концлагеря, в который тот угодил летом 1933 в Берлине. Кроме Меншеля, в эту группу входили однокашник Розенберга архитектор Фридрих Лихингер и наш герой Генрих Пельхау (под псевдонимом Денкер). Так был основан РОНД.

Бискупский было делегировал в РОНД своего берлинского помощника Петра Шабельского-Борка (о котором мы подробно рассказывали в недавней передаче о Сергее Таборицком), но вскоре отозвал его, так как выяснилось, что Дмитриев и Сиянко собираются проявить себя на поприще бомбизма и взорвать лекцию советского перебежчика Дмитриевского, которая должна была состояться в конце марта.

Письмо П. Шабельского-Борка с сообщением об организационном собрании будущего РОНДа. Источник: Bundesarchiv Berlin.

Но и Пельхау сотоварищи террористические идеи Дмитриева оказались не по нутру, таким образом РОНД раскололся, едва успев образоваться. Как вы уже заметили, на прошедшем лишь парой недель позже собрании в «Nationalhof» никаких следов Дмитриева уже не было. Однако до того Дмитриев еще успел отправить заказ в Швейцарию, где были напечатаны несколько наборов открыток и брошюра «Пора понять». На открытках был изображен двуглавый орел со свастикой промеж голов, а также напечатаны лозунги прозаические, например, «РОССИЯ должна быть и БУДЕТ ФАШИСТСКОЙ в 1933 году. ГЕЙ РОССИЯ!» и стихотворные, например, «В РОНД все! и воспарит орел двуглавый над РОДИНОЙ ВОСКРЕСШЕЙ величаво» (все эти тексты были авторства Дмитриева).

Открытка РОНДа со стихами авторства Н. Дмитриева. Источник: HIA, Boris I. Nicolaevsky Collection.

Брошюра сообщала, что только «НАШ РУССКИЙ ФАШИЗМ» может освободить Россию, «попираемую грязной пятою насильников жидов», изобиловала восклицаниями, прописными буквами и вызывала неизбежные сомнения в душевном здоровье автора. Через пару дней Дмитриев был арестован полицией по доносу бывших соратников. После этого из названия партии незаметно исчезло слово «трудящихся», а лозунг «Гей, Россия!» был заменен на «Слава России!».

Успехи РОНДа произвели сильное впечатление и на попутчиков. Генерал Лампе даже сначала решил, что поручение организовать русскую нацистскую партию Пельхау получил лично от Гитлера и стал придумывать комбинацию, как бы поставить во главе РОНДа триумвират, где юного и неопытного Пельхау подпирали бы зубры Лампе и Ильин. Но вскоре он выяснил, что Пельхау полномочий от Гитлера не имеет, получил их только от средних партийных группировок, поэтому он отказался от своей идеи и вообще от каких-либо дальнейших переговоров с РОНДом.

Тем не менее триумфальное восхождение РОНДа продолжалось. По сведениям Шабельского-Борка «РОНД получил от местного гау для своих членов форму CА и будет принимать участие в праздненстве 1 мая [в Германии тоже праздновали 1 мая - ИП], но с русскими значками и повязками, в качестве русского CA».

Действительно, в первомайской демонстрации на Tempelhofer Feld приняла участие возглавляемая Пельхау небольшая колонна РОНДа — в белых рубашках с красными повязками с белой свастикой в голубом ромбе. Группка русских нацистов, несущих необычное знамя с белой свастикой на голубом фоне, привлекла внимание немецкого радиокомментатора, который вел репортаж с места событий. Неделей позже, 7 мая, рондисты в той же форме прошли мимо советского полпредства на Унтер ден Линден к памятнику павшим, где возложили «венок, перевитый русскими лентами». 12 мая РОНД организовал «первый русско-немецкий вечер “Русские национал-социалисты зовут тебя”». Если в первые недели существования РОНД благодаря связям Пельхау пользовался помещением немецких штурмовиков, то после регистрации в качестве общественной организации получил собственное помещение и даже открыл столовую для неимущих членов.

Уже 8 июня вышел первый номер газеты «Голос РОНДа» и с его страниц Пельхау обратился с воззванием от имени «мощного народного движения, призванного на подвиг спасения России».

Фотография Вождя в «Пробуждении России». Источник: HIA, коллекция Russia Abroad.

«Вождь русских национал-социалистов» собирался сделать Россию «страной христианской, страной братства и любви, страною крестьян, страною собственников, страною свободных людей» и под «знаком Креста Истины освободить от цепей III Интернационала». «Если Вы дадите себе труд прочесть воззвание, — язвительно комментировал в частном письме генерал Лампе, — то увидите, что Пельхау просто обезумел и его слабая голова не на шутку закружилась».

Действительно, создавалось впечатление, что бывший коммивояжер охвачен mania grandiosa, но нелюбимая Лампе и Ильиным «улица» была готова принять даже откровенно карикатурного вождя, лишь бы на нем блестела свастика.

Движение на глазах росло и обретало инфраструктуру. В нем возникли отдел пропаганды, проводящий еженедельные закрытые и периодические открытые собрания, культурно-просветительская коллегия (с музыкально-вокальной и театральной секциями и Дамским Комитетом), отдел труда и «РОНД-помощь», принимающая пожертвования деньгами и вещами. Появилась канцелярия, с регулярными часами приема страждущих вождем, в промежутках последний посещал провинцию, где открывал местные отделения РОНД, первые он открыл в Дрездене и Силезии.

Объявление о празднике РОНДа на Шпрее. Источник: HIA, Boris I. Nicolaevsky Collection.

В Берлине на манер СА были организованы районные отделения. На одном из вечеров РОНДа выступил заезжий французский националист Альфред Фабр-Люс: «Я убежден, что недалек тот час, когда подлинно-национальное народное движение сметет жидов и масонов, ныне находящихся у власти».

10 июня немецкие штурмовики передали РОНДу трофейный русский флаг. Другие «бело-сине-красные знамена, украшенные крестом истины» торжественно освящались православными священниками. Со слов Лампе «властям было разъяснено, что такое РОНД и кто его заполняет» («все страдающие и обремененные паспортными недоразумениями, так как национал-социалистические чиновники охотно помогали русским национал-социалистам»), но «власти стали на точку зрения, что РОНД им не мешает, всерьез они его не берут и примут меры для очистки», в результате назначенный для этой самой очистки чиновник явился за справками к самону Лампе.

Между тем самый первый вождь РОНДа Николай Дмитриев 10 мая покинул полицейское узилище, лишь для того чтобы обнаружить, что его детище конфисковано «вождем-самозванцем» Пельхау. Такую подлость ни один настоящий вождь не смог бы вынести. 2 июня Дмитриев выпустил газету-летучку «РОНД», в которой заявлял свои права на движение, что совершенно запутало обывателя — сколько тут вождей, кто из них является главным вождем и кто, наконец, призван спасти Россию.

Карикатура на вождя в газете Н. Дмитриева «РОНД». Источник: HIA, коллекция Russia Abroad.

Вышедшему неделей позже «Голосу РОНДа» пришлось срочно переименовываться в «Пробуждение России», сообщать, что печатный «РОНД» к фактическому РОНДу отношения не имеет. Но идеалистическими мерами Светозаров не ограничился и решил устранить конкурента материалистически - пять дюжих дружинников РОНД схватили Дмитриева на берлинской улице, притащили его в штаб и вызвали полицию. Прибывшему наряду объяснили, что Дмитриев оскорбил самыми ужасными словами Вождя Германии, Правительство и саму национал-социалистическую идею, в связи с чем Дмитриев был снова арестован, при этом у него обнаружился паспорт на чужое имя.

К этому времени страницы «Пробуждения России» уже насквозь пропахли Вождем — именно так, с прописной буквы. Если прежде газета эклектично сочетала антисемитские истерики и рассуждения о скором крахе советской экономики, то теперь читатели познакомились с фотографией будущего спасителя России: похожий на подростка вождь отпустил усики под Гитлера, чтобы казаться старше. Подписчиков также потчевали ранним поэтическим творчеством Вождя (как и отец с братом. он оказался не чужд музам):

«Над полем смерти запылает

России новая заря,

Труба победно заиграет,

При въезде русского…»

Читатель ждет уж рифмы царя, но нет - при въезде русского вождя. Наряду с лозунгом «Слава России» рондисты начали кричать «Слава вождю», а затем на газетных страницах им поясняли, что Вождь — это тот, «кого дает русским людям Провидение».

2 июля РОНД устроил в берлинском Лунапарке летний праздник, который несмотря на платный вход, имел немалый успех. В программе значились выступление вождя, капелла немецких штурмовиков, оркестр балалаечников, «народная сцена перед Московским Кремлем» и «монструозный фейерверк», а над сценой висел «громадный Русский Двуглавый Орел». За первым фейерверком последовал второй, а затем «волжский праздник на Шпрее», во время которого по берлинской столице плавал «волжский челн» с 200 артистами, в том числе с кубанским хором и с неизменными балалаечниками.

РОНД был в зените своей короткой славы. У газеты «Пробуждение России» появился параллельный немецкий выпуск. В свою очередь, в немецких газетах печатались одобрительные заметки и статьи о РОНДе. Берлинский епископ Тихон, в апреле уклонившийся от освящения знамени РОНДа, теперь выступал на собраниях по случаю Дня Русской Культуры, «который русский национал-социализм соединяет с памятью святого Князя Владимира, Крестителя Руси». Известность РОНДа вышла даже за немецкие границы, и лично Михаил Кольцов счел необходимым проехаться в «Правде» по «золотушным молодым людям», которые «ощутив в себе после фашистского переворота в Германии прилив национального самосознания и расовой гордости, спешно записались в штурмовые отряды».

«Какая, в самом деле, топорная и неуклюжая затея! - восклицал Кольцов. - Отобрать полтораста русских лакеев из ночных берлинских кабаков, одеть их в белые рубашки, нацепить свастику на рукава, переименовать щуплого пиита Генриха Пельхау в истинно-русского Светозарова и пустить маршировать это христолюбивое воинство под Бранденбургскими воротами! Слафа России, слафа правослафной церкфи, та фоскреснет пох и расточатся фрази его!»

Мы видим, что Михаил Кольцов был неплохо осведомлен, кстати.

В тот же день 2 июля, когда в Лунапарке состоялся первый праздник РОНДа, в небе в 2000 км к востоку от Берлина столкнулись два самолета. Обе машины вошли в штопор, один пилот погиб. Курсант секретной немецкой авиашколы под Липецком проходил по внутренним спискам как Пауль, на самом деле его звали Арнольд Пельхау. Очередное собрание РОНД открылось сообщением, что «Вождь не будет присутствовать вследствие тяжелой утраты — безвременной кончины брата», было предложено «вставанием и минутой молчания выразить сочувствие горю Вождя». По символическому совпадению с этого дня в штопор вошла и карьера самого РОНДа.

Со стремительно дрейфующим от эпигонства к пародийности РОНДом случилось то, что тоталитарная партия никак не может себе позволить. Из опасной структуры, ощетинившейся грозными штурмовиками, Движение (тоже с прописной буквы!) превратилось в объект насмешек, а Вождь в фигуру комическую. Если в начале РОНД упрекали в том, что «это организация чисто немецкая... на руководящих должностях состоят немцы, которые... скрывают свою сущность под русскими именами» и «наклеивают на русский национальный флаг чужие эмблемы», то сейчас над ним стали просто смеяться.

Задавшего тон Михаила Кольцова с другого фланга поддержал белоэмигрант полковник Имшенецкий, выпустивший в Берлине целую брошюру «Хлестаковщина наших дней». Он разослал ее по немецким ведомствам с приложением докладной записки, в которой называл действия РОНДа: «1) абсолютно бестактными в отношении к немецкому национал-социалистическому правительству, 2) провокационно-демагогическими в отношении к русской эмиграции, 3) преступно-легкомысленными в отношении агентов III Интернационала».

Наконец, снова вышедший на свободу экс-вождь Николай Дмитриев вновь нанес мощный публицистический удар, выпустив полноформатную газету «РОНД». Половина газеты была занята текстами на немецком языке, украшенными портретами Бисмарка и Гитлера и объявляющими о создании НРАП — Национал-социалистической русской рабочей партии; а вот вторая половина, русская, была посвящена борьбе со Светозаровым, переименованным в Темнобазарова, и с его «Пробуждением России», переименованным в «Заблуждение России». Лжевождь, желающий «надвинуть иноземную баранью голову на исхудалое русское туловище» был заклеймен словом и карикатурой, а «знамя русского фашизма» возвращено «основателю Российского Национал- Социалистического Движения».

Такого оскорбления «Темнобазаров», конечно, вынести не смог и ответил Дмитриеву на первой полосе собственной газеты, интересуясь, в частности, какой из шести псевдонимов Дмитриева является его настоящей фамилией, и не хочет ли Дмитриев «иметь очную ставку со свидетелем Отар-Беком, который может установить Вашу близость к карманным ворам?». Сила негодования вождя Пельхау была столь велика, что даже наскоро сверстанная программа РОНДа съехала на вторую страницу.

Но пока низы смеялись, движением заинтересовались и верхи. Советское полпредство выступило с протестом, немецкий МИД высказал озабоченность, в газетах было даже напечатано сообщение, что РОНД не содержится на средства германского правительства или лично Альфреда Розенберга, и даже рейхсвер выразил опасение, что немецкие офицеры из ложно понятого чувства товарищества могут установить связь и оказывать помощь бывшим офицерам русским, а ныне рондистам, что вызовет политические сложности. «Так как устремления РОНДа вне всяких сомнений являются бременем для русско-немецких отношений», рейхсвер предложил правительству запретить и распустить РОНД.

Письмо министра рейхсвера В. Бломберга с предложением о запрете РОНДа. Источник: Bundesarchiv Berlin.

Вероятно, последним мероприятием РОНДа с участием Пельхау стало собрание 24 августа. Его по-прежнему приветствовали поднятием руки и возгласами «Слава Вождю!». Вождь сообщил, что пробыл неделю в уединении, «проверял свои слова, мысли и деятельность» и пришел к выводу, что ошибок не делал, а испытывал то же, что «женщина, готовая стать матерью», — РОНД скоро «переродится, но останется жить». Предчувствия обманули Вождя, через месяц РОНД был запрещен официально, а Генрих Пельхау вернулся к своей профессии торговца кофе вразнос.

Сообщение о запрете РОНДа. Источник: anno.at

Рассказав всю эту историю в своей статье четыре года назад, Олег и я задумались о том, что же могло случиться с Пельхау дальше. На тот момент нам удалось лишь установить, что во время войны он еще жил в Берлине. В рядах вермахта мы его как-то не смогли вообразить. В партийном деле Пельхау было указано, что он дважды терял свой партийный значок, что при желании можно было трактовать как свидетельство того, что он обрел истину на дне стакана. Мы представили, как он сидит в своей тесной квартирке, смотрит на висящую на стене фотографию первомайского шествия РОНДа и вспоминает, как многоголосый хор провозглашал «Слава Вождю!» и вскидывал руки. Но звучащая за окном сирена вырывает его из мира грез — надо снова бежать в бомбоубежище. Оказалось, что в этом эскизе была доля истины, но… лишь доля.

Действие второе.

Ново-Георгиевск, Украина:1943год.

21 мая 1943 года некий сотрудник, занимающий должность, которая просто требует прочитать себя по-немецки, - Der Abwehrbeauftragte der Zentral-Handelsgesellschaft Ost für landwirtschaftlichen Absatz und Bedarf, - подает заявление, в котором требует судебного разбирательства и наказания некоего Генриха Пельхау, род. 23 февраля 1902 года в Санкт-Петербурге, проживает в Берлине, Стокгольмерштрассе 2.

Давайте теперь разбираться что тут к чему. Итак, Zentral-Handelsgesellschaft Ost и так далее - это коммерческая монопольная организация, которая была вскоре после нападения Германии на Советский Союз с целью контроля создана над сельским хозяйством оккупированных территорий, сбора и распределения, ну или моно сказать отъема и разграбления, продуктов сельского хозяйства. У этого торгового общества было множество филиалов на оккупированных территориях, и в нем служило более 6000 только немецких служащих, и вот оказалось, что одним из них был Генрих Пельхау, в прошлом (о котором уже никто не помнил) вождь Андрей Светозаров, и его отправили в один из таких филиалов, в город Новогеоргиевск на Днепре. Сейчас этого города уже не существует, так как при строительстве Кременчугской ГЭС в 1961 году он был затоплен. А вот Abwehrbeauftragte - это человек ответственный за борьбу с врагами и шпионами внутри организации, так сказать нацистский вариант советского первого отдела и человек этот, был, конечно, непосредственно связан с гестапо.

И вот этот самый немецкий чекист подает жалобу на Пельхау, из которой мы узнаем, что наш герой работает в торговом обществе уже долго, с 1 января 1942 года, то есть уже практически на тот момент полтора года, но история, из-за которой подано заявление, случилась в конце марта 1943. Согласно рассказу борца со шпионами одним холодным вечером к Пельхау, который находился в тот момент в Новогеоргиевске, пришел некий фельдфебель и попросил одолжить автомобиль, чтобы съездить за тремя солдатами, отправленными в лес на заготовку дров. Фельдфебель пояснил Пельхау, что речь идет не о предоставлении солдатам комфортного средства передвижения, а об угрозе их жизням, так как именно та местность, где сейчас раздается топор дровосека, буквально наводнена партизанами. Все мы знаем поговорку «Чем дальше в лес, тем толще партизаны», и вот именно лицом к лицу с этим нелицеприятным фактом в ту трагическую ночь оказались лесорубы из вермахта.

Как вы наверное можете догадаться, Пельхау отказал фельдфебелю, заявив, что машина якобы сломана. Но проницательный контрразведчик выяснил, что утром следующего дня Пельхау ездил на этой, якобы сломанной, машине в Кировоград, а его украинский шофер подтвердил на допросе, что машина была на ходу.

Дальнейшее нетрудно представить: партизаны действительно расстреляли оставшихся без средства эвакуации лесорубов, а на Пельхау завели уголовное дело.

Обложка уголовного дела против Г. Пельхау в связи с убийством солдат партизанами. Источник: Landesarchiv Berlin.

11 июня 1943 года его вызвали в Берлине в гестапо, где он заполнил подробную анкету, из которой, равно как и из последовавшего допроса, мы узнаем некоторые подробности о его жизни последних десяти лет. В частности, оказывается, что сейчас, то есть в 1943, он состоит в третьем браке, от второго у него есть двое детей, но они остались жить с матерью, его нынешняя избранница по имени Эдит работает вместе с ним в том же самом торговом обществе, только в Кировоградском отделении, по соседству. Уже десять лет он является официальным партийным лектором, известен под своим старым партийным псевдонимом Денкер. В феврале 1941 года его призвали в вермахт, но уже в ноябре того же года признан unabkömmlich, то есть на русский это лучше всего, наверное, перевести выражением «получил бронь».

На фронте, таким образом, Пельхау побывать не довелось, мы были правы в нашем предположении. Но вот зато он устроился в торговое общество и более года работал на оккупированной украинской территории в должности делопроизводителя, пока в конце марта не заболел и на следующий день не отправился в Берлин.

Обвинения в свой адрес Пельхау полностью отрицает. К нему действительно обратились с просьбой одолжить автомобиль, но не для спасения лесорубов, а для поисков другого автомобиля, который должен был якобы вернуться из Кременчуга, но задержался в пути. Так как в автомобиле Пельхау пошаливал дифференциал, и у него была низкая осадка, и этим недостойным выродком в славной семье двигателей внутреннего сгорания, конечно, никак нельзя было буксировать другие автомобили. Но если бы проситель упомянул о находящихся в беде солдатах, Пельхау отреагировал бы по-другому. Кстати, у просителя был собственный грузовик, пусть и с поломанными фарами. И вообще вся история случилась не в конце марта, а в конце февраля.

В приложенной к допросу докладной записке Пельхау еще раз подробно пересказал суть дела. В середине февраля, писал он, у населения в Новогеоргиевске стали заметны признаки пассивного сопротивления. Крестьяне перестали сдавать молоко, рыбаки перестали сдавать рыбу. На немецких плакатах в городе появились приписки возмутительно-провокационного содержания. Из докладной записки также можно понять, что у Пельхау не сложились отношения с немецкими коллегами, а также с местными военными. Военные упрекали его, в частности, в том, что он не обеспечивает армию необходимым питанием, вместо жиров терзает солдат сухофруктами.

После допроса сотрудник гестапо составил сухую справку о том, что на основе имеющихся сведений выдвинуть обвинение против Пельхау будет трудно, требуются дополнительные допросы, но все свидетели находятся на данный момент на пару тысяч километров восточнее Берлина. Тем не менее материал был отправлен в прокуратуру, прокурор заинтересовался, собирается ли Пельхау после выздоровления снова отправиться на восток, а также каков адрес полевой почты главного свидетеля — того, что приходил просить автомашину.

Из торгового общества ему ответили, что Пельхау действительно выздоровел и готов к новым подвигам, но следует ли его удалять из Берлина, пока не закончено дело. Тем временем из города Николаева, куда к этому времени эвакуировались кировоградские сотрудники торгового общества, поступило еще одно свидетельство, дающее, прямо как в фильме "Расемон", третью трактовку событий. Оказалось, что все дело происходило за игрой в карты. В очередной раз тасуя колоду, один из игроков действительно припомнил, что три его подчиненных вовремя не возвратились из Кременчуга и не может ли Пельхау одолжить машину, чтобы отправиться на поиски. В этой версии Пельхау отказал, сославшись на нехватку бензина, но заметил, что во дворе стоит другая машина, которая на ходу. Спрашивающему как раз, по всей видимости, пошла карта, так как идея отправиться на поиски камрадов его внезапно покинула.

Проходит полгода, наступает январь 1944. Пельхау все это время сидит в Берлине, чем, видимо, вполне доволен, на восток его больше не тянет. Контрразведчик из торгового общества все это время пытается найти следы ключевого свидетеля, требовавшего автомашину, но наконец признает, что в силу «произошедших на территории Украины событий» это не представляется более возможным: на том месте где Пельхау когда-то раздавал сухофрукты, теперь идут бои. В апреле 1944 прокуратура закрывает дело «за отсутствием доказательств вины».

Действие третье.

Кульмбах, Бавария, 1948 год.

Перед нами опять уголовное дело — в этот раз дело о денацификации Генриха Константина Пельхау, родившегося в 1902 году в Санкт-Петербурге. Прежде всего надо сказать несколько слов о самой процедуре денацификации в американской зоне Германии, а именно к ней относился маленький городок Кульмбах, расположенный в Верхней Франконии или, если угодно, в Северной Баварии, в 20 км к северу от Байрейта.

Решение суда о денацификации Г. Пельхау. Источник: Staatsarchiv Coburg.

Закон о денацификации предусматривал отделение агнцев от козлищ путем сортировки на пять категорий:

--Hauptschuldige, т.е. главные виновники.

--Belastete, т.е. обремененные отягчающими обстоятельствами как активисты или бенефициары нацистского режима.

-- Minderbelastete, т. е. замаранные сотрудничеством с режимом, но лишь слегка.

--Mitläufer, т. е. попутчики, это слово мы используем сегодня уже второй раз, но теперь в ином контексте.

–- и, наконец, Entlastete, то есть невиновные, собственно агнцы.

На самом деле, ко всем, начиная с третьей категории где наказания давались лишь условные, репрессий не применялось.

Итак, в чем же суть дела и что мы из него узнаем. Оказывается, Пельхау вовремя успел покинуть Берлин вместе со своей семьей и перебраться на юг Германии, но после прихода союзников был арестован и отправлен в лагерь Дахау, где просидел около года и откуда был освобожден по состоянию здоровья. Теперь он приехал в город Кульмбах, где живут его супруга и мать, и вот, собственно, проходит процедуру денацификации.

Следует подчеркнуть, что в отличие от многих других бывших соратников по партии Пельхау не скрывал, ну или не сумел скрыть свое членство в НСДАП и тот факт, что он был официальным партийным лектором. И именно тут и таилась для него опасность. Согласно статьи 7 параграф 2 закона о денацификации те, кто «словом и делом, особенно публичными выступлениями помогал распространению национал-социалистических идей», относились к категории активистов и тем самым подвергались репрессиям, вторая категория. Ему же хотелось попасть в третью категорию, слегка виновных. Для смягчения наказания использовалась статья 39 параграф 2 закона, потому что наказание могло быть смягчено тем, кто сам вышел из НСДАП, тем, кто участвовал в движении сопротивления, тем, кто участвовал в открытых собраниях религиозных общин, противостоявших национал-социализму, тем, кто поддерживал жертв национал-социализма или тем, кто сам преследовался властями.

И вот в это игольное ушко и надо было пролезть нашему верблюду, бывшему Вождю Светозарову, чтобы попасть в царствие небесное, то есть в прекрасную Германию будущего. И Генрих Петрович отправляет в судебные инстанции заявление на четырех печатных страницах без интервалов, где клянет свою тяжелую судьбу. «Когда я в 1926 году вступил в НСДАП, - пишет он, - я был неопытным юнцом, верившим в идеалы, Бога и человечность». При виде тяжелой судьбы немецкого народа (в тексте не написано «страдающего под версальским игом», но это, конечно, подразумевается) он поверил, что именно НСДАП может этот народ спасти, поверил лозунгам и обещаниям фюрера. Но до 1931 года ему было не до партийных проблем, так как ему приходилось ежедневным тяжелым трудом зарабатывать на хлеб насущный. Он ходил с пачками кофе из дома в дом, вверх по лестнице, вниз по лестнице, день изо дня, год из года. Он не спрашивал покупателей об их партийной принадлежности или национальности. Неимущим он всегда давал товар в долг, так как им двигала любовь к ближнему. На начало 1933 года он задолжал поставщику уже более 3000 марок, так как количество неплательшиков росло. Тем не менее он ни на одного не подал в суд, а многие годы смиренно платил проценты по этому долгу.

Собственно в партию его привел брат Эдгар, сам часто выступавший с речами на партийных собраниях. Так как и у Генриха язык был неплохо подвешен, а ярмо коммивояжера способствует развитию спонтанной сообразительности, Генрих тоже поднялся на трибуну, но какие-либо официальные посты он всегда отвергал и служил партии лишь на общественных началах. Тем более, уже в 1933 году у него начались расхождения с партийной линией.

Но дело вовсе не в истории с РОНДом, как можно было бы опрометчиво подумать — РОНДа и русских вообще в этой версии биографии бывшего Вождя не существует, о них нет ни малейшего упоминания. Нет, расхождение шло по церковной линии, Пельхау не нравились стремления новых властей подмять под себя церковь. Не нравился ему и запрет на свободное высказывание мнения, так он все больше и больше терял связь с бывшими соратниками. Но оставался брат Эдгар, который думал точно также, и которому тоже не нравилось, куда идет партия. Эдгар направился лично к доктору Геббельсу, чтобы открыть тому глаза. Но лишь только Эдгар начал рассказывать Геббельсу об искажениях партийной программы, огромных зарплатах министров и прочее, как брат Вождя был на месте арестован. Вскоре его выпустили, но сослали в Магдебург, где поставили под надзор гестапо. В 1937 году Эдгар покончил с собой, а чуть позже его примеру последовала и его супруга, оставив двух детей сиротами.

Так Генрих Пельхау остался один, он впал в депрессию и лишь вера и посещение церкви помогли ему преодолеть желание последовать за братом. Да, он по-прежнему был партийным лектором, но выступал лишь на самых мелких собраниях по самым незначительным поводам. Оказавшись после начала войны с Советским Союзом на востоке, он даже никогда не ходил в бомбоубежище, он искал смерти, просто как христианин не мог сам наложить на себя руки.

Дополнительно Пельхау сообщил в свое оправдание, что

-- уже в 1943 году имел на руках список 30 противников национал-социализма с точным описанием их нелегальной деятельности. Его попросили как старого партийца отнести этот список в гестапо, но он лишь спрятал его в тумбочке, а впоследствии уничтожил,

-- что он помог еще до войны бежать одному человеку, которого преследовали эсэсовцы, и сам чуть не пострадал из-за этого,

-- что он до 1939 года общался с евреями и поставлял им товар на равных со всеми другими своими клиентами,

-- что после полутора лет пребывания в лагере Дахау он имеет справку от врачей о 75% нетрудоспособности.

Таким образом, завершал свое заявление Пельхау, он просит высокий суд «одарить его счастьем еще раз в жизни стать свободным человеком, избавленным от любой тирании, в счастливом мире, в котором нет места кошмарам прошлого, в котором он может жить тихо и скромно на радость своей 70-летней матушке, уже потерявшей 4 сыновей и на радость супруге, беременной их ребенком».

К процессу были привлечены свидетели обвинения и защиты, правда дистанционно. На стороне обвинения выступали профсоюзы и — неожиданно – коммунистическая партия, существовавшая тогда в Западной Германии вполне легально, она была запрещена лишь в 1956 году. Профсоюзы и компартия направили запросы в свои берлинские отделения, но там не удалось установить ничего отягощающего; дом, где Пельхау-старший когда-то служил управдомом был до основания разбомблен, а случайные соседи могли лишь сказать, что Генрих Пельхау носил золотой значок НСДАП, но это он и сам не скрывал, золотой значок автоматически получали все, вступившие в партию до октября 1928 года и имевшие пятизначный партийный номер.

Свидетели защиты были куда более многочисленны. Их возглавлял покойный брат Эдгар, чье предсмертное письмо было представлено в суд. Бременская фирма по торговле кофе сообщила, что была полностью удовлетворена работой Генриха, а его членство в НСДАП она всегда приписывала его идеализму. Другие свидетели отмечали, что Генрих никогда не пользовался партийным положением, охотно помогал людям, а войну с СССР назвал безумием и «концом третьего междурейха». Пастор подчеркнул религиозность обвиняемого, а справка об уплате церковного налога за 1944 год должна была подтвердить его слова. Наконец, медицинская справка аттестовала бывшего вождя как больного рассеянным склерозом и малотрудоспособного, а община по новому месту жительства в Кульмбахе брала его на поруки на совместном пути к построению счастливого демократического общества.

И, таким образом, Вождю действительно удалось пролезть в игольное ушко, хотя ни одному пункту из пресловутой статьи 39 он не соответствовал. Его отправили в третью категорию и как неимущего беженца приговорили к минимальному штрафу в 500 марок. Уже через год он подал заявление об истечении условного срока и был переведен в четвертую категорию, в попутчики. У нас нет подробных сведений о его дальнейшей жизни, но подтвержденная врачами 75% нетрудоспособность гарантировала ему выплату небольшой, но стабильной пенсии.

Несмотря на тяжелые душевные переживания и многочисленные болезни бывший вождь Андрей Светозаров, он же Денкер, он же Генрих Пельхау, дожил в Кульмбахе до почтенного возраста. В конце 1987 года он переехал в лом престарелых, а еще через несколько месяцев, 14 марта 1988, в возрасте 86 лет скончался.

Фрагмент свидетельства о смерти Г. Пельхау. Источник: Stadtarchiv Kulmbach.

Мемуаристы-эмигранты и западные историки, писавшие в 60-70-80-х годах, книги, посвященные русскому фашизму, и не подозревали, что один из их героев все это время был жив и мог читать рассказы о том как «Поддержанный берлинским «гаулейтером», которому, собственно, не было никакого дела, что там делает его взводный с русскими, этот безграмотный клинический взводный сообщал в своих речах, что его «ждет вся Россия и вся Красная армия»; что стоит ему только перейти границу, как под звон колоколов он въедет в Кремль. И дабы добыть средства для «РОНДа», Пельхау устраивал грандиозные представления в берлинском Луна-парке, где играли русские балалаечники «Ухарь-купец», где пел русский хор «Волга-Волга», а Генрих Пельхау, он же Андрей Светозаров, появлялся на сцене на фоне потрясающих декораций, и над ним всходило красное электрическое солнце».

Он мог читать это и пускать ностальгическую слезу.