Ссылки для упрощенного доступа

logo-print
Николай Кавказский, фигурант "Болотного дела" – один из четверых подсудимых, освобожденных 19 декабря по амнистии от уголовного преследования. Он был арестован в июле 2012 года. Ему было предъявлено обвинение в участии в массовых беспорядках во время событий 6 мая 2012 года на Болотной площади в Москве. 2 августа 2013 по решению Президиума Мосгорсуда Кавказский был отпущен из следственного изолятора под домашний арест. Судьи признали, что его арест был незаконным.

Николай Кавказский рассказал Радио Свобода о своем освобождении, о "Болотном деле" и о дальнейших планах:

Николай Кавказский в Басманном суде Москвы в октябре 2012 года

Николай Кавказский в Басманном суде Москвы в октябре 2012 года

– Освобождение происходило постепенно. Сначала меня освободили из СИЗО, потом из-под домашнего ареста. Сейчас радикальной какой-то перемены я не заметил, но когда освободили из СИЗО, я испытал облегчение.

– Что было самое сложное в следственном изоляторе и под домашним арестом?

– В следственном изоляторе – это неизвестность, когда ты отрезан от привычного общения, от социальных сетей, от телефона. Под домашним арестом – невозможность прогулок.

– Насколько сложно было участвовать в процессе, находясь в "аквариуме" в Мосгорсуде?

– Когда находишься в "аквариуме", то судья меньше обращает на тебя внимания. Реплики сложнее давать, слово не всегда предоставляют. А когда сидишь за столом, больше возможностей. Можешь подойти к секретарю, передать какие-то документы. Я вообще считаю, что этих "аквариумов" быть не должно. Даже в СССР обвиняемые находились в зале суда, просто рядом стоял конвой. И в других странах так происходит. Это у нас сейчас что-то такое непонятное.

– Что вы думаете о тех обвинениях, которые вам предъявляли? О самом деле?

Николай Кавказский после освобождения из-под стражи в августе 2013 года

Николай Кавказский после освобождения из-под стражи в августе 2013 года

– Если иметь в виду обвинительное заключение, то оно так сформулировано, что его вообще невозможно понять ни обычному человеку, ни юристу. Это бред какой-то, а не обвинение. Дело абсолютно фальшивое. Была согласованная мирная акция. Она была разогнана. Судить надо тех, кто препятствовал проведению митинга, а не тех, кто в нем участвовал.

– Ваше мнение: как будет развиваться ситуация с теми восьмью подсудимыми, в отношении которых судебное разбирательство будет продолжаться?

– Это будет зависеть от нас. Если гражданское общество будет активнее защищать, будет приходить на суды, то в этом случае, я думаю, возможно добиться освобождения ребят и в зале суде. Я считаю, что для гражданского общества на сегодня это задача №1.

– Та поддержка, которая была в судах, она была достаточной?

– Я бы не сказал, что она была достаточной. То, что происходило за судами, я уверен, что, во многом, этого было достаточно. Но то, что в суд приходит так мало людей, это плохо. Этого недостаточно.

– Как можно мотивировать людей приходить на это дело?

– Люди сами должны мотивировать себя для проявления солидарности. Они должны понимать, что если ты занимаешься какой-то протестной деятельностью, то любого могут бросить за решетку. Задача оппозиции – не допускать, чтобы люди, брошенные в тюрьмы, оставались без поддержки. Надо, чтобы они, попадая в суд, видели достаточно много людей, которые приходят их поддержать.

– Ваше мнение по поводу амнистии. Это действительно в какой-то степени победа гражданского общества? Или это полумера, в большей степени для Запада?

– Сложный вопрос. Я думаю, что это все-таки сочетание и того, и другого. Я думаю, что власть решила все-таки снизить накал в обществе, пойдя на такие уступки. Частично это сделано перед Олимпиадой, чтобы ее не все бойкотировали. Это было и благодаря тем усилиям правозащитников, политических, гражданских активистов, которые выходили на массовые акции в поддержку "узников Болотной" и других политзаключенных.

– Не приведет ли такая амнистия – когда часть людей по "Болотному делу" вышла, а часть осталась – к расколу внутри той группы людей, которые завязаны в этом деле?

– Я думаю, что нет. Все, кто туда регулярно ходит, они понимают, насколько важна солидарность, насколько важно сейчас продолжать бороться за освобождение всех.

– Какие у вас планы? Чем будете заниматься?

– Продолжу заниматься правозащитной, политической деятельностью, буду бороться за то, чтобы наше государство было более социальным, произошли реформы, создавались условия для функционирования независимых профсоюзов, буду добиваться снижения рабочего дня, бесплатной медицины, жилья и т. д.

– А в суд будете ходить?

– Конечно.

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG