В пятницу, 14 апреля, из спецприемника вышел на свободу казанский активист Марк Серов, отсидевший восемь суток за восстановление стихийного мемориала в память о жертвах российского ракетного удара по Днепру. У выхода его встречали друзья и соратники по партии (Марк оказался в семёрке первых татарстанцев, вступивших в реготделение оппозиционной "Гражданской инициативы", и именно с этим обстоятельством казанская оппозиция связывает прессинг Серова). Полиции замечено не было — и это, скорее, хороший знак: Марк является подозреваемым по уголовному делу о вандализме, в связи с которым 6 апреля у него дома сотрудники татарстанского центра "Э" провели обыски. Сразу после освобождения активист рассказал корреспонденту "Idel.Реалии", как проходили обыски, что именно искала полиция и почему такой прессинг это даже хорошо.
Смотри также
"Это посыл: "Сидите и бойтесь". За что казанская полиция преследует активиста Марка Серова?— Давай вернёмся к обыскам, которые прошли у тебя неделю назад. Как это происходило? Что-то особенно запомнилось?
— Короче, я познакомился с Ильиным(имеется в виду сотрудник Центра противодействия экстремизму МВД по РТ Илья Ильин, ниже будет упоминаться его сослуживец Альберт Галлямов — "Idel.Реалии"). Впервые в жизни увидел Ильина. В принципе, как о нём отзывались отрицательно, я его так и воспринимал все последующие два дня, что он находился со мной вместе. Я его увидел в день обыска, и на следующий день он приходил на суд. В принципе личность… (задумывается — "Idel.Реалии") Я не нашёл в нём никаких положительных черт. Как, в принципе, и у всех эшников, наверное.
Хотя, знаешь, у него есть напарник. И вот эта модель, как у американской полиции — хороший коп и плохой коп — также точно они в тандеме с Галлямовым действовали. Ильин зихерил. Он отвечает за жёсткость там, за всю херню. А Галлямов — более мягкий, и с ним можно хотя бы поговорить. А вообще так-то да, они одного поля ягоды, с ними лучше не разговаривать лишний раз.
— А как сами обыски проходили, что они рассказывали про это дело? Почему именно ты оказался подозреваемым?
— По ним было видно, что они искали технику. Я не могу сказать, что они ждут там найти, может, хотят ещё какую-то уголовку приплести, если что-то раскопают… И они искали одежду предполагаемого преступника, который на видео находится. Но они мне это видео даже не показывают. Говорят: "Есть видео, и вот на нём [зафиксировано, как] некий человек человек написал в переходе надпись "Нет войне". Соответственно, этой одежды они у меня не нашли. И, видимо, им оставалось забрать у меня телефоны. Всё что они могли, это забрать у меня три телефона и один планшет.
— По-моему, ещё изъяли какие-то карты памяти…
— Да там флешки какие-то. Но на них вроде пусто. Не могу сказать. Это не мои флешки, а моего брата. Это что касается первого обыска, с которым они пришли в семь утра. Да, я им целый час не открывал. Мы с братом думали, как реагировать, открывать им вообще или нет. Ждали, может, они уйдут, что предпринимут дальше — свет вырубят или, может, будут дверь пилить. В итоге час прошёл, они не ушли — и я открыл дверь. Они зачитали постановление, начался обыск. И они сначала одну комнату, потом — вторую. В туалете всё проверяли особенно тщательно, мусор переворошили вверх дном в пакете. Там такой запах стоял!.. Они чуть ли не унитаз откручивали.
— Какая у них увлекательная работа.
— Очень. Я прям стоял там и над ними ржал про себя. Не мог просто на это смотреть даже уже. Был ещё такой забавный момент с Галлямовым, он там во время обыска на кухне что-то сверху потянул неудачно — и полетела тарелка, прям на кафель. Разбилась об пол. Мы с ним этот инцидент замяли. Они подмели, и дальше продолжили. Маме — да, неприятно. Но по сути докапываться за это как-то не по-пацански, что ли… Ну, тарелка и тарелка. Ей даже никто не пользовался, понимаешь.
— Вы вспомнили, что она у вас есть, когда Галлямов что-то неудачно сверху стянул.
— Да, бывает такое с посудой, когда её достаёшь спустя сто лет.
— Получается, вы с братом живёте по одному адресу, а мама с бабушкой — по другому?
— Мама просто с работы, она не успела. Пошла сразу к бабушке праздновать её день рождения. 6 апреля они пришли по второму адресу к моей бабушке во время её дня рождения.
— У бабушки ещё и день рождения был именно в этот день?!
— Да. Я не успел сходить к бабушке до обыска. Соответственно, я поздравлял её уже при ментах. При всём наборе вот этих эшных неприятностей. Более ублюдским этот день представить было невозможно.
— Как вообще бабушка отреагировала? Это же железные нервы надо иметь.
— Она у меня молодец в этом плане. Они с мамой не стали напрягаться как-то, париться… Конечно, они были не готовы. Но они меня знают, знают, что в принципе со мной такое могло было случиться. Соответственно, они были не удивлены. Мне больше понравилась реакция, как они меня поддержали. Без осуждения, без нотаций. Они приняли это и со мной продолжают общение, без вопросов. Просто волнуются по-родительски, любя.
— Они сегодня ещё не доехали до тебя?
— У меня мама приехала к ИВС на Карла Маркса, встретились, обнялись, всё супер. Она сразу по делам поехала потом, а я вот сейчас с друзьями сижу в кафе… Получается, мама меня понимает, и никак не осуждает за мою деятельность. Главное, что не менты меня встречали. Вот это самое радостное, что хотелось желать себе.
— Тебе ведь выдали предписание являться по вызову следователя по твоему уголовному делу?
— Да, да. По уголовному делу я должен являться по вызову и не выезжать за пределы России. Но это не подписка о невыезде даже.
— Тебе ещё не сказали, когда ты должен явиться?
— Нет. Не звонили. У меня пока что и не было времени-то всем ответить, всё посмотреть, что было за неделю моего отсутствия. Там, понимаешь, даже у ментов не всё согласовано.
Знаешь, есть следователь по уголовному делу, а эшники, у них другие интересы. Вот они мне уголовное дело сшили и уже думают, как бы закрыть меня на административку. Там даже с ментами-то не так просто всё согласовать. Ты думаешь, они всей этой хернёй заниматься рады — волокиту эту писать, оформлять протокола по административкам и прочее? Я думаю, им эшники со своими высосанными из пальца делами тоже поднадоели. То, что они там придумывают — привлекать за ролики трёхмесячной давности — они, думаю, тоже не до конца понимают, и это не их профиль.
— Ещё раз: в обысках в обеих квартирах участвовали только эти два эшника?
— Там был ещё криминалист, но он так, по умолчанию уж. Должен быть криминалист. Двух понятых мы не считаем, их вообще просто с улицы выдернули с утра пораньше, парочка гуляла.
Говорили мне, "мы думали тут на пару минут", а в итоге стоят полтора часа и охеревают просто.
— И уточню. По словам полицейских, вся их доказательная база это видеозапись, которую ты даже ещё не видел?
— Они мне даже не показывали в рамках уголовного дела эту видеозапись. Не показывали надпись, которую они мне вменяют. Сказали только, по какому адресу стоит переход и что это типа сделал я: "Не отнекивайся, мы тебя посадим".
— А что за одежду они искали?
— Одежду зимнюю. Это январский инцидент, [произошёл] седьмого января, как мне зачитали.
— То есть, они даже не спрашивали, есть ли у тебя куртка такого-то фасона, шапка такого-то цвета?..
— Возможно, но я не припомню, что им конкретно надо было. По сути у них ничего нет, чтобы полноценно мне вменить и переквалифицировать меня из подозреваемого в обвиняемого.
— То есть, ты в статусе подозреваемого, как тебе сказали?
— Да.
— А что за переход, где он располагается?
— Переход на перекрёстке Мусина и Ямашева, под "Парк хаусом", они сказали. Там, где трамвайчик ходит. И люди каждый день на работу ходят. И я там проходил сто миллионов раз. Так что я сразу понял, о каком месте речь.
— Ты вообще ожидал и допускал, что тебя могут привлечь к ответственности за такую в общем-то невинную вещь как восстановление мемориала?
— Мне даже нравится этот прецедент. Мы привлекли внимание к этому мемориалу, и чуть побольше людей узнало о трагедии в Днепре. Мне нравится, когда есть внимание к подобным акциям. Приходит популярность, и акции уже небессмысленными становятся, понимаешь? Менты сами помогают в раздувании этих акций, они их сами пиарят.
— Пока ты был под арестом, мы с твоими товарищами гадали над истинными причинами твоего ареста. Первая версия — это реакция на убийство зэд-военкора Татарского, сверху спущена разнарядка на пресссинг активистов в регионах в связи с ним. Вторая — в Казанском кремле болезненно отреагировали на появление реготделения оппозиционной партии "Гражданская инициатива" и решили сразу припугнуть.
— Ну, конечно, скорее, это связано с партией и нашей деятельностью, то, что мы начинаем потихоньку развивать вот это отделение Гражданской инициативы. И, видимо, они решили время не тратить и сразу показать, кто у них тут "главный". Ну, и в общем они любую [гражданскую] активность пытаются задавить при самом рождении, в корне. Так что я не удивлен подобному давлению.
С другой стороны, я очень рад подобному вниманию. Вот эти все случаи придают значимости и веса нашему проекту. Нам публикуют, нас цитируют, к нам обращаются за информацией. Вот это всё очень важно. И в повестке антивоенной в том числе это можно развивать.
Смотри также
"Народ, очевидно, безвольный"— Ты действительно думаешь, что играя на таком вот очень узком поле, которое оставил для вас режим, можно эффективно заниматься оппозиционной деятельностью?
— Да, выжженное по сути поле. Негде разогнаться. Но это легально всё-таки. Один из хороших способов, гуманных как-то давить на власть и влиять на политику, как-то вообще её развивать. Какую-то социальную помощь оказывать людям, как-то добиваться своих интересов…
— И расширять круг своих сторонников? Но смотри: такой прессинг, какой оказывают на тебя, может отпугнуть других. Люди будут бояться, что за ними точно так же придут по надуманным поводам. Нет у тебя подобных страхов, опасений?
— Да, я понимаю. Мне, конечно, бывает страшно, но не то что меня это как-то сковывает. Наоборот, вот этот адреналин придаёт сил и желания что-то делать. Повышается значимость твоей роли, становится еще более важным делать следующий шаг в политике, какую-то активность показывать. Ну, если ты меня понял.
— Я тебя прекрасно понял. И мотивация твоя понятна. Но я не про то. Вот есть у вас сторонники, в принципе готовые вас поддержать, но они, увидев, как прессуют тебя, и примерив эту ситуацию на себя, воздержатся от этого.
— Нам в любом случае остаётся только продолжать активность. Мы не можем останавливаться. А там уже люди сами решат, стоит это того или нет. Но я их понимаю, да. Сторонники не могут так просто прийти и анкету подать. Это стоит хорошенько обдумать. Плюс учитывать все риски. Они ещё не видят повода как-то серьёзно рисковать своим положением, выдерживать подобный уровень репрессий…
Мы и не даём им пока поводов активно нас поддерживать. Мы ещё ничего не сделали. Надо просто продолжать делать то, во что ты веришь. И вот этот пресс со стороны государства показывает, всё ли мы правильно делаем. Если он усиливается и внимание не спадает с их стороны, со стороны силовиков, которые продолжают нас "контролировать" — это и плохо, и хорошо. Хорошо в том плане, что это и есть показатель нашей деятельности.
Подписывайтесь на наш канал в Telegram. Что делать, если у вас заблокирован сайт "Idel.Реалии", читайте здесь.