Санкт-Петербург и Ленинградская область в ночь на 18 октября подверглись атаке украинских беспилотников. В отличие от предыдущих налетов, пострадали сразу несколько объектов. В соцсетях пользователи публиковали видео пожаров на территории "Петербургского нефтяного терминала". Факт атаки подтвердили в компании Ozon (пожар начался на складе), а также во ВКонтакте (поражен дата-центр, пользователи сообщали о сбоях). Массированный удар привел к гибели одного человека и пяти пострадавшим в Петербурге. В Ленобласти за медицинской помощью обратились десять человек, в том числе пятеро детей – по данным местных властей.
Многие российские блогеры, написавшие об атаке, подчеркивали, что им больно читать о последствиях обстрелов – но они понимают, что произошедшее случилось из-за бесконечных обстрелов Россией Украины и ее жителей.
Орфография и пунктуация при цитировании сохранены. Некоторые посты сокращены с сохранением смысла авторского высказывания.
Война сегодня ночью пришла в Петербург. А пропаганда предлагает людям утешаться чужими смертями.
"Публикация фото и видео работы ПВО и последствий ударов запрещена". "В регионе вводится временное ограничение работы мобильного интернета". С этих прямых запретов и сухого предупреждения началось сегодня утро в новостях о Петербурге. Городе, где проходили моё детство и учёба. Читать эти строчки тяжело и горько.
А за два дня до этого, 16 октября, Владимир Путин на пункте управления Объединенной группировки войск перед объективами камер заявлял: "Наша цель – обеспечить абсолютную безопасность", рапортуя, что задачи по защите "решаются успешно". Проходит сорок восемь часов. И вот какая "абсолютная безопасность" наступила в реальности…
…Картина понятна и без преувеличений. Сначала глушат интернет и грозят штрафами за любую видеосъемку. Затем рапортуют о сотне сбитых целей. А жители в этот момент просыпаются от взрывов, смотрят на горящие дома и не могут даже связаться с близкими.
Люди не перестают слышать грохот от того, что отключили интернет. И если кадры показывать нельзя, а связь ограничена – где заканчивается защита и начинается банальная попытка скрыть масштаб произошедшего?
Чиновники твердят об "успешном решении задач" и докладывают о цифрах сбитых аппаратов. Но главный показатель работы защиты – это не победный отчёт, а когда люди ночью спокойно спят, а инфраструктура цела.
Глубоко больно за Петербург. Но есть кое-что, что вызывает особое мерзостное чувство.
Мне глубоко отвратительно само предложение чиновников и пропагандистов утешаться страданиями и смертями людей в Украине. Вся эта мерзость пропаганды, когда на страх и боль собственных жителей заявляют: "А вот в Украине российские ракеты и бомбы тоже разрушают дома и гибнут люди, им еще хуже, так что нечего жаловаться". Как вообще можно предлагать чужие смерти в качестве утешения?
Они просто принесли войну и разрушения в Украину и в собственный дом
Если в Петербурге поврежден дом или семья боится за детей, разве кому-то станет легче от того, что за границей кому-то еще больнее? В советских листовках времён Второй мировой войны рассказывали о "немцах-освободителях", о разрушенных ими домах и жестокости, чтобы объяснить, почему нельзя мириться с бесчеловечностью. А сегодня пропаганда дошла до крайнего цинизма – предлагает использовать чужую боль и чужие гибели как аргумент в свою пользу и оправдание собственных провалов.
Чужая смерть не делает город безопаснее. А страдания мирных жителей Украины никак не оправдывают страх людей в России.
Ведь изначально главными целями всей этой военной кампании нынешнее руководство России публично заявляли "освобождение" и "защиту людей". Но глядя на то, что происходит сегодня в Петербурге и области, возникает прямой вопрос: освобождение – от чего? И защита – от кого?
Разве освобождением называются пожары на инфраструктуре, закрытые аэропорты и эвакуации людей среди ночи? Разве это защита, когда в многоквартирном доме горит квартира и детей везут в больницу с отравлением угарным газом? От чего именно теперь "освободили" жителей Всеволожска, Кировска или Низино, потерявших имущество и покой?
Если результатом объявленной "защиты" становятся регулярные налёты, взрывы, блокировки связи и постоянный страх за собственных родных – то, может, стоит прямо сказать, что никакой безопасности это не принесло? Напротив, в опасность поставили те города и тех людей, которые десятилетиями жили в мире.
И сегодня никакой глушитель связи, никакой запрет на видео, никакие парадные отчёты и никакая пропагандистская гниль не закроют главного факта: пока с экранов рапортуют об "успехах" и "освобождении", они просто принесли войну и разрушения в Украину и в собственный дом, заставляя людей платить за чужие амбиции страхом, сгоревшими домами и собственными жизнями.
Это расплата за войну, которую Путин развязал против Украины. За разрушенный Мариуполь. За Бучу, Ирпень, Харьков, за убитых украинских детей, за тысячи уничтоженных домов и искалеченных человеческих судеб.
Это не Украина принесла войну в Россию. Это Россия получает последствия войны, которую сама начала
Четыре с половиной года Россия уничтожает украинские города, убивает мирных жителей, разрушает энергетику и инфраструктуру. В Кремле рассчитывали, что война навсегда останется где-то далеко, за пределами благополучного российского тыла. Они просчитались.
Теперь горят объекты нефтяной инфраструктуры, питающей российскую экономику. А последствия войны ощущает город, подаривший России Путина и его чекистскую команду.
Это не Украина принесла войну в Россию. Это Россия получает последствия войны, которую сама начала.
Путин хотел поставить Украину на колени. Вместо этого он превратил собственную страну в территорию военных действий.
И чем дольше Россия будет продолжать агрессию, тем дороже ей придется за неё платить.
За войну приходится расплачиваться. И родина Путина больше не исключение.
Согласно текущим подсчетам OSINT-исследователя Jembob, Петербург по состоянию на эту ночь защищали только две башни (желтый) для ЗРПК "Панцирь-С1/2" и восемь насыпей-рамп (зеленый) аналогичного назначения.
Он отмечает, что это значительно меньше, чем в Москве (не менее чем 98 башен) и вокруг резиденции Путина в Валдае (не менее 31 башни).
Исследователь допускает, что на восток от Петербурга могут находиться еще несколько сооружений для ПВО (хотя даже в таком случае город все равно защищен хуже Валдая).
Исследователь также отметил, что проезд по пораженному в Петербурге мосту закрыт до сих пор, хотя он и не выведен полностью из строя – машины специальных служб могут проехать по нему.
ЧТО Я ЧУВСТВУЮ, КОГДА БОМБЯТ ПЕТЕРБУРГ? ПОЛНОЕ ОТУПЕНИЕ.
Когда горит Нежин, Чугуев, Харьков – ужас.
А тут даже ужаса нет. Полное отупение.
И будто холодная рука что-то внутри сжала – страх за близких, которые остались там, на Васильевском, на Невском, в Киришах...
Только не надо мне ничего объяснять, меня от всех объяснений уже тошнит.
Я безостановочно иду по мокрому снегу мимо Никольских рядов к дому, и не вижу ничего, не чувствую ничего, даже не страшно.
Первый раз за эти годы захотела вернуться.
Россия может остановить эту войну в любой момент, покинув украинскую территорию
Годами Россия систематически атаковала энергетическую инфраструктуру Украины, нефтяные объекты и гражданскую инфраструктуру, стремясь погрузить украинские города во тьму.
Теперь война всё чаще затрагивает критическую инфраструктуру самой России.
Путин хотел уничтожить экономику Украины. Вместо этого он разрушает экономику России.
Россия может остановить эту войну в любой момент, просто покинув украинскую территорию.
Нефтехранилище, нефтеналивной порт, склад Ozon, дата-центр ВКонтакте, электроподстанция, вантовый мост через главный корабельный фарватер... Посещая Петербург я бы предпочел музеи, но кто я такой чтобы указывать ВСУ.
Снова один молодой человек в Варшаве говорил мне, что из его друзей и знакомых в России только один-два рефлексируют по поводу происходящего. Остальные живут параллельно. Не знаю, получится ли жить параллельно, когда в Питере всё горит, как сегодня. Но все мои близкие с первого дня знали, что так и будет. Вопрос в том: если мы не можем влиять на события и менять их, то какой выход? Но об этом за пять лет уже столько написано, что и повторять нечего.
Вчера выступала в очень хорошей аудитории, говорила о Шварце. А всегда получается разговор про жизнь вообще. Пришла одна дама, очень много о себе понимающая, но при этом, по её словам, обожающая Шварца. Она сразу же сообщила, что именно советский мир давал таких гениев. Тут я подумала, что вряд ли ей понравится то, что я скажу.
Так и вышло. В конце, во время вопросов, она скорее утверждала, чем спрашивала: трудные условия, в которые были поставлены писатели, развивали в них тот хитроумный и тонкий ум, который позволял создавать такие тексты эзоповым языком.
Я давно слышу то там, то здесь это утверждение, и оно мне глубоко антипатично. Потому что, когда Шварц говорил о дырявых, продажных, прожжённых, мёртвых душах, которые растлил господин Дракон, он говорил и о себе, и о своём окружении.
"Сколько погибших друзей, сколько изуродованных душ, изуверских или идиотских мировоззрений, вывихнутых глаз, забитых грязью и кровью ушей. Собачья старость одних, неестественная моложавость других… писательские собрания с человеческими жертвами".
Писательские собрания с человеческими жертвами!
О, сколько невероятного делала с людьми советская власть. Не думаю, что Шварц обрадовался бы такой похвале из уст этой женщины. Я пыталась объяснить. Но она была как скала: "Мы с дочкой обожаем и смотрим фильмы Захарова!"
Ну, конечно. Только есть и одно, и другое. Вопрос в цене. Потому что я не хочу, чтобы снова и снова убивали Мандельштама, мучили Ахматову, терзали Берггольц, доводили до сумасшествия Булгакова. Чтобы Шварц умирал рано, на взлёте своих сказочных сил.
Я понимаю, что господин Дракон продолжает своё гнусное дело. И поэтому продолжаются нынешние жертвоприношения. И всё это очень больно. Потому что одно накрепко связано с другим.