15 мая исполняется 135 лет со дня рождения Михаила Булгакова, чей роман "Мастер и Маргарита" остается одним из самых читаемых русских романов в мире – наряду с произведениями Толстого, Достоевского и Чехова
Север.Реалии и его собеседники – о том, почему литература Булгакова и сегодня и не устаревает, какие ее отрывки сейчас вспоминаются чаще всего, и какие главы его романов и пьес в наибольшей степени ассоциируются с сегодняшним днем.
"Сами предложат и сами всё дадут! "
Анатолий Белый
Анатолий Белый
– У меня с Булгаковым сложилась своя история. В 17 лет я прочел одно из первых нормальных изданий "Мастера и Маргариты". И у меня был взрыв мозга, я зачитывал его до дыр, впитывал, поглощал, у меня даже температура поднялась. Булгаков – фигура загадочная, он великий мистификатор, и до сих пор его энергии бродят среди нас, я в это верю, – говорит Анатолий Белый.
Вторая его встреча с романом произошла уже в театральном институте.
– Мы с однокурсницей, красавицей Машей Костиной, делаем этюд по "Мастеру и Маргарите". Показ был на маленькой учебной сцене, и вдруг в зрительном зале упала люстра, висевшая по центру. Тогда уже начали поговаривать об опасных булгаковских энергиях. Я не придал этому значения – ну хорошо, "Макбет" тоже опасно. Дальше – Московский художественный театр, "Белая гвардия" в постановке Женовача, начало 2000-х. На каком-то из первых спектаклей вырубают свет во всем Камергерском переулке. В дом Турбиных приходят друзья, и всё – бах, темнота. Хабенский, игравший Турбина, говорит: "Николай, ты меня видишь?" А Николай (Иван Жуков) отвечает: "Нет". Турбин говорит: "Но слышишь?" –"Да" – "Принеси свечи". И мы доигрываем при свечах.
Следующий эпизод – все тот же МХАТ, спектакль "Мастер и Маргарита" в постановке венгерского режиссёра Яноша Саса, там не было ничего подозрительного. Но Дима Назаров, игравший Воланда, на всякий случай ходил в церковь – отмаливал, что ли. Мы с Наташей Швец играли Мастера и Маргариту лет 10. И тут произошёл обратный, терапевтический эффект: я входил в репетиции в депрессионном состоянии, колбасило меня сильно. Потому что была Болотная. И эта роль меня вылечила, я все свои страхи, болячки, неврозы в нее вылил, опустошил свой собственный сосуд, чтобы залить его чем-то хорошим, – говорит Анатолий Белый.
А дальше его "булгаковская терапия" продолжилась уже в Израиле.
– Во время последней иранской войны очень тяжело было психовать, переживать, и я, сидя дома, придумал новую поэтическую программу. Я там читаю главу "Варьете" из "Мастера и Маргариты". Мы эту программу сейчас активно играем, у нас концерты с джазовым пианистом Серёжей Никитиным из Одессы – он играет, я читаю. Для меня Булгаков всегда был таким пророком. Вся его "Дьяволиада", "Роковые яйца", всё, что было век назад, и сейчас, в общем, никуда не делось – только оно теперь в другом обличии. И от этого мороз по коже.
Фигура Воланда, говорит Белый, до сих пор не дает ему покоя.
– Каждый по-своему отвечает на вопрос – а почему Воланд такой справедливый, почему зло вершит правосудие и наказывает всяких негодяев и мерзавцев? Булгаков – он что, на стороне сатаны, устанавливающего порядок и справедливость? На этот вопрос у меня не было ответа до репетиций с Яношем Сасом. Он, со своей гениальной чуйкой, однажды сказал: вы же понимаете, что когда Мастер обращается к Воланду – это жест отчаяния человека, уже не знающего, где искать помощи – да хоть у чёрта лысого.
Любимая цитата из Булгакова у Анатолия Белого – слова Воланда, сказанные Маргарите: "Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами всё дадут!"
– Я этой расхожей фразой спасался много раз в своей профессии, очень зависимой. Она меня поддерживала, спасала, я ее, как мантру, повторял. А произведение, которое больше всего соотносится с сегодняшним днем – для меня, наверное, "Роковые яйца". Это метафора того, что в России происходит. В очередной раз не угадали, с какими семенами имеем дело. Вот и крутимся в этой грустной цикличности. Очень грустной.
"Трусость – самый страшный порок"
Дмитрий Быков
Дмитрий Быков
– Я помню, как я у нашего прапорщика в армии выменял своего "Мастера" – на трёхтомного "Виконта де Бражелона", которого мне прислали из Москвы. Отчётливо помню, как я сижу в наряде на КПП и читаю эпилог: "А луна неистовствует…". Это было ощущение полного блаженства, и слёзы из меня хлынули. Там есть куски, написанные на пределе возможности русской прозы, особенно эпилог. При этом я должен печальную вещь сказать. Булгаков стал добычей мещанина, обывателя среднего класса, превратившись в копилку цитат. Это, конечно, не та участь, которую Булгаков заслужил. Роман "Мастер и Маргарита" написан в двух планах, как и вся тоталитарная литература. Он писал его для одного читателя, поэтому роман сочетает и сталинскую дикую пошлятину, и сталинскую наивную детскую веру, что мир потенциально управляем, что мир можно такими методами спасти. То есть Сталин омерзителен, но у него в душе были воспоминания о семинарии, о коммунистической мечте. И у Булгакова была наивная вера, что сталинская власть может сохранить художника. Пафос романа прост: ты не годишься ни для чего, но если спасёшь художника, мы дадим тебе моральную санкцию на строительство своего ада на земле. Эта сложная мысль до большинства не доходила. Роман, написанный для Сталина, стал достоянием миллионов, которые, к сожалению, идею полезного зла, полезного автократа усвоили и понесли по жизни. Я абсолютно уверен, что сегодня Путин в ней ищет для себя оправдание, говоря, что все эти персонажи не достойны другого.
При этом второй план романа, считает Дмитрий Быков, остался непонятым.
– Там Булгаков ставил вопрос о полезном зле. А люди вообще достойны чего-то, кроме Воланда? Они способны жить при другой власти, или их устраивает Воланд на небе и Сталин на земле? Ответ он дал эскапистский: Мастеру и Маргарите в этом мире лучше не жить. То есть мир отдан сатане потому, что Богу он больше не интересен. Тех, кто представляет интерес, оттуда эвакуируют. Как в зоне создаётся шарашка для гениев, а остальные живут под управлением сатаны. И Россия не достойна ничего, кроме Сталина, а тех, кто лучше, надо эвакуировать. Идея принудительной эвакуации, прощание и вечный приют – это совет Булгакова нам всем. Мастеру и Маргарите после всего происшедшего остаётся только умереть, а души их эвакуируются в очень странную печальную местность. Конечно, света они не заслужили, но заслужили покой.
Но есть в романе, по мнению Быкова, и слой божественный. Эту божественную природу романа Быков связывает с любовью самого Булгакова, "о которой можно только мечтать".
– Он нашел идеальную женщину, сочетавшую в нужных пропорциях ведьму, любовницу, музу. Но он выбирал не только музу, но и вдову, которая сумеет после его смерти довести роман до сведения главного читателя. И поскольку у неё и у Поскрёбышева была общая портниха, роман лёг на стол главного читателя и свою миссию выполнил, многих спас. Булгаков писал его с конкретной целью собрать под защитный зонт некоторое количество обречённых. И ему это удалось. Сталин получил не только оправдание, но и прямое руководство к действию. Он верил Булгакову. Они оба были искренние монархисты. Сталин опознал его по "Дням Турбиных", с этого момента между ними существовала особая связь.
Правда, Быков считает, что Булгаков "попытался соскочить с этого договора", показав в пьесе "Батум" обаятельного молодого Сталина-революционера, который разрушает монархию.
– Сталин не хотел ее разрушать, он понял, что это самоубийственно и пьесу запретил. И вот, соскочив с этого договора, утратив чувство верховной поддержки, Булгаков сгорел за год. И это показывает всем, кто подписал договор с сатаной, что сатана тебя на*бёт в любом случае: либо утащит в ад, либо, если ты попытаешься спрыгнуть, он тебя убьёт. Я, кстати, думаю, что договор был заключён в 1929 году. Булгаков, действительно, гуляя, скорее всего, встретил человека с зелёным и карим глазами, который ему сказал: "Напиши такую книгу, и всё у тебя будет в порядке". Договор был заключён, Булгаков как будто спрыгнул и заплатил за это жизнью.
Любимая цитата из романа у Быкова "однозначно и безусловно всегда одна": "Трусость – самый страшный порок".
– Это главные слова в романе. Почему-то они большинством не услышаны. Всеми услышано "Аннушка уже разлила подсолнечное масло". Но это сюжетный ход. А лозунг романа "Трусость – самый страшный порок". Булгаков трусом не был. Он был конформистом из глубокого убеждения, что все остальные ниши хуже. А вообще, все мы живём сейчас в пьесе "Адам и Ева". Все булгаковские пьесы начала 1930-х фантастические. Это очень сложный, странный период его творчества, когда он писал о конце света, или о мировой войне, или о катастрофе экологического масштаба. Это, безусловно, осознание того, что мы доигрались. Пригласив Ивана Васильевича в современную Москву, мы приблизили конец света очень сильно.
В частности, поэтому Дмитрий Быков считает удачной последнюю экранизацию романа (2024, режиссер Михаил Локшин), особенно убедителен для него пожар Москвы.
– Когда я показывал эту картину студентам, к нам приехала Анна Друбич, композитор фильма, и этот пожар шёл под непрерывные десятиминутные аплодисменты. Москва горела под овацию. Они переносили это ещё и на свою жизнь, конечно. Я не видел никогда, чтобы на композитора фильма набрасывались с такими объятиями: "Вы сделали это. Это сбудется!". Да, это действительно очень оптимистический финал.
"Ты не похож на архиерея, Азазелло"
Екатерина Шульман
Екатерина Шульман
– Актуальность или воображаемая актуальность произведения не является сама по себе художественным достоинством, и мы не должны судить произведение по одному этому сомнительному признаку. По счастью, Булгаков действительно великий писатель, вне зависимости от того, кажутся ли кому-то его тексты современными (что бы это ни значило) или нет. "Мастер Маргарита" страдает от избыточной цитируемости некоторых фрагментов (как писал Набоков по другому поводу, "плохо понятых, прореженных как гребень, огрубевших от постоянного повторения кощунственными губами"), но это действительно великий русский роман, может быть, последний роман в традициях большой русской литературы. Булгакова я люблю всего, но иногда надо иметь смелость признать валидность общего мнения. Народная любовь связана не с тем, что это самая простая и доступная его вещь, а с тем, что от неё веет жаром гения. Именно благодаря этому она до сих пор с нами, – говорит Екатерина Шульман.
По ее словам , она верит, что гений и талант обладают некой радиацией, внятной не только исследователям, но и тем, кто "пришёл с мороза". Богословские споры, все еще кипящие вокруг этого романа, ее не занимают, но она помнит, как в свой первый приезд в Израиль, на экскурсии в Старом городе Иерусалима, у ворот, "которые, по легенде, и есть то самое игольное ушко, через которое сложно пройти верблюду", слышала разговор стоявшей перед ней пары. "И муж говорил жене: "Ты знаешь, может быть, это стыдно, что я такой необразованный, но я всё это себе представляю большей частью по "Мастеру и Маргарите".
– Булгаков не брался быть евангелистом. Он был внуком священника и сыном профессора теологии, пытавшимся справиться с той чудовищной эпохой, которая ему досталась. Он стремился понять, как выглядит нравственность теперь, в таких изумительных исторических условиях. Его произведения содержат морально двусмысленные ситуации и морально двусмысленные финалы - он вообще не баснописец и не проповедник и не нанимался никому читать линейную мораль. Литература того времени вообще задается вопросом: где нравственные полюса в условиях индивидуального и социального распада?
По мнению Шульман, не столько сам булгаковский текст, сколько экранизация "Собачьего сердца" дезориентировала поколения зрителей, внушив им мысль, что профессор Преображенский – положительный персонаж.
– Он, как говорит молодежь, ни разу не положительный персонаж. Он герой фаустианского типа, который совершает ошибку, зайдя слишком далеко в своём экспериментаторстве, и эту ошибку осознаёт. Милосердный автор даёт ему время её исправить, хотя мы знаем, что в реальной жизни его, как и Виктора Франкенштейна, сожрёт его создание. "Мастер и Маргарита" – роман о двух прелюбодеях. Главные герои преступают законы божеские и человеческие. Интересно, кстати, что Пилат в финале попадает "в свет", а они нет: чиновник достигает спасения, а писатель его "не заслужил". Считается, что Иван Бездомный – это пародия на Демьяна Бедного, что поэма об Иисусе Христе, которую в самом начале обсуждает Бездомный, это "Новый Завет без изъяна от евангелиста Демьяна". Но Булгаков сам создал "Новый Завет без изъяна от евангелиста Диявола". Так что воспринимать его как учителя нравственности опасно.
Екатерина Шульман отмечает "художественную прозорливость" режиссёров и сценаристов последней экранизации "Мастера и Маргариты", где вся линия отношений героев с Сатаной показана, по ее мнению, "как утешение людей, раздавленных системой, которые перед смертью мечтают, чтобы за них кто-то отомстил".
– В фильме Мастер умер в психиатрической лечебнице, Маргарита отравилась, роман сгорел. Вот и всё. Не было ни бала, ни разгрома квартиры критика Латунского, ни последнего приюта. Герои - люди, которые, как говорит в тексте Мастер, совершенно ограблены, и ищут спасения у потусторонней силы.
– Так что же такое все-таки эта книга – великое утешение или великий соблазн?
– Художественная литература соединяет читателя с иными планами бытия. Она утешительна не содержанием, не счастливым концом, не моралью, а фактом своего существования. Мы, читая, присоединяемся к чему-то, что больше нас самих – это не утешение, а просто средство для поддержания нашего человеческого статуса. Если этого не будет, мы сведёмся к своему повседневному бытию, заканчивающемуся неизбежной аннигиляцией. В преодолении этой физической ограниченности и есть послание любого творчества – "бессмертья, может быть, залог".
– Не один Булгаков обращался к образу "прекрасного дьявола", и мы знаем, что, например, для Лермонтова, а затем для Врубеля это закончилось не очень хорошо.
– Можно и с другой стороны посмотреть: Булгаков умер своей смертью, что в те годы было незаурядным достижением для русского писателя. Все три его жены пережили Сталина и дожили до старости. Его два брата благополучно прожили за границей. И ему, кстати, самому ничего за это не было. Его роман не пропал и добрался до читателя, одарив автора бессмертной славой. Если и был договор с дьяволом, то дьявол свою часть выполнил.
Любимые цитаты из Булгакова Екатерине Шульман выделить трудно – их слишком много.
– Не только "Мастера и Маргариту" всякий образованный русский знает практически наизусть, но и другие его тексты весьма "мемоёмки". Он действительно был великим русским писателем, мастером русского языка. А еще он непревзойдённый поэт страха. Его герои пугаются разными способами, в разных ситуациях, и описано это незабываемо. Мне кажется, в какой-то связи с этой его способностью находится умение описывать интерьеры, еду, саму ткань благополучной жизни. Только те, кто лишился дома, и – как там в "Мастере и Маргарите" – много страдал перед смертью, пережил распад самой материи быта, могут быть так чувствительны к тому, что сам Булгаков называет священным абажуром. Это он описывает, как мало кто. В смысле гастрономической поэзии он явно наследует Гоголю, добавляя пронзительную ноту, сообразную XX веку. Так что насчёт любимых цитат – тут, как у ребёнка в конфетной лавке, глазки разбегаются. Весь этот текст – "одна великолепная цитата".
Екатерина Шульман считает, что даже те булгаковские фразы, которые слишком часто повторяют, не становятся от этого хуже.
– "Правду говорить легко и приятно" – фраза незабываемая. Или совершенно гениальная, абсурдистская сцена, где танцующий воробей является профессору Кузьмину. Или: "Денежки я приберу, – мужским басом сказала сестра, – нечего им тут валяться. Сгребла птичьей лапой этикетки и стала таять в воздухе". Как это можно написать? Как можно из своей головы выдумать такое? Или "Ты не похож на архиерея, Азазелло". Или: "Поверь мне, что всякую ночь я являлся бы тебе в таком же лунном одеянии, как и бедный мастер, и кивал бы тебе, и манил бы тебя за собою. Каково бы тебе было, о Азазелло?" Ну и "вереница плотно упакованных силлогизмов" тоже прекрасна. В общем, тут даже лучше не начинать – начнём и не закончим никогда.
В каком месте этого романа нам легче всего представить себя сегодня? Екатерина Шульман вспоминает, что своё время на нее произвело большое впечатление чтение черновых версий "Мастера и Маргариты", выпущенных издательством "Пушкинский дом": шесть текстов, включая финальный.
– Меня вот что тогда заинтересовало. Текст по мере редактуры становился всё более приглаженным, всё менее грубым и жестоким. Разрушения Москвы становились более локальными, а сама Москва – более благоустроенным, менее грязным и опасным городом. Сначала это ещё постреволюционная, жутковатая Москва. В предпоследней версии Москва сгорает: дьявол пришёл, чтобы сжечь эту новую Гоморру. Мастер просит его о милосердии, и тогда дождь, проливающийся с неба, останавливает пожар Москвы. После чего герои романа улетают.
Екатерина Шульман обращает внимание на вопрос, поставленный в конце предпоследнего варианта великого романа: "Явились силы сатаны, чтобы наказать ваших обидчиков и сжечь город, в котором вас мучили. Вы согласны на такое?".
В финальном тексте мы видим следы этой дилеммы. Только милосердие выражено устами не героя, а героини. Но и она свой погром останавливает, увидев в окне квартиры маленького мальчика. В предыдущих версиях этот погром гораздо серьёзнее, там, среди прочего, человек с патефоном в панике прыгает из окна, и это показано как комический эпизод. Пожары, устроенные прислужниками дьявола, гораздо масштабней в черновиках. В финальном тексте остаётся тема милосердия – но остается и двусмысленность, в которой плохих людей наказывают бесы. Это ситуация зажатости между чудовищным и кошмарным, когда люди, доведённые до отчаяния, готовы, чтобы поквитаться, обращаться к любым инструментам.
– Это тот выбор, перед которым многие представители русской интеллигенции обнаружили себя в начале Великой Отечественной войны, до которой Булгаков не дожил. Вот она, армия ада, приходит, чтобы покарать большевиков. Пришвин или Хармс прямо ждали этого, как мы знаем из писем и дневников. А многие ждали и не писали об этом. Это специфический нравственный выбор, когда, во-первых, бесчеловечная власть может быть сожжена только вместе со всеми остальными людьми. Во-вторых, зло уничтожается другим злом. Как вам такое, дорогие жертвы того или иного преступного режима? Это вопрос, на который не хочется не то, что отвечать, но даже задавать его - однако он встает прямо сейчас перед самыми разными народами.
"Ты хорошо начал, а кончил скверно""
Виктор Шендерович
Виктор Шендерович
– Классики – потому и классики, что актуальны всегда и везде. Бывает актуальность дешёвая: сейчас надо писать про это, и самые престижные премии ловят политическую повестку. Сегодня носят феминизм. А завтра носят свободу палестинского народа. Эту дешёвую актуальность завтра смоет новая актуальность. А классика – Кафка, Толстой, великие поэты – навсегда: они пишут о вечном и пишут настолько хорошо, что переживают и стили, и времена. Булгаков давно доказал свою принадлежность к классике. Он мог писать о гримасах НЭПа, о Москве 1930-х, о чём-то, что давно схлынуло, но "Белую гвардию" и "Бег" мы читаем не потому, что мы за белых или за красных, а потому что это про людей. И написано так, что это навсегда, – говорит Виктор Шендерович.
Он считает, что невероятный успех "Мастера и Маргариты" у советского читателя тогда можно было списать на "запрещёнку" – "и дьявол был запрещён, и Бог был запрещён, и сатира", но сейчас, через полвека, ясно, что это просто великая книга.
– Она не про советскую власть и не про Сталина, она про нас, про какие-то базовые вещи. И написано так волшебно, что всё время хочется перечитывать. И это самый главный показатель – будут перечитывать или нет. "Время – честный человек", как сказано у Бомарше.
По словам Шендеровича, Булгаков "умел ставить лучшие слова в лучшем порядке", поэтому он весь разобран на цитаты.
– И вдруг какая-то цитата входит в фокус, становится особенно смешной или особенно точной. Например, когда Стёпа Лиходеев вспоминает разговор с Берлиозом: "То есть, конечно, в полном смысле слова разговор этот сомнительным назвать нельзя (не пошел бы Степа на такой разговор), но это был разговор на какую-то ненужную тему. Совершенно свободно можно было бы, граждане, его и не затевать". Это всегда смешно, а сегодня в российских реалиях, ещё и актуально. Для тех, кто внутри остался. Для тех, кто снаружи – когда смотришь на судьбу какого-нибудь, прости, Господи, вчерашнего оппозиционера, можно вспомнить слова Хлудова вестовому Крапилину: "Плохой солдат! Ты хорошо начал, а кончил скверно".
В каждом из Булгаковских текстов, психологически точных, считает Виктор Шендерович, можно найти что-то, что откликается сегодня.
– Тот же "Бег", тема рассеяния. Когда приезжаешь в Париж и вдруг понимаешь, что ты ищешь глазами Черноту, который так и не купил себе штаны. Рассеяние спустя век повторяется. И снова те же адреса: Белград, Берлин, Париж, Константинополь, и там спустя век сотни тысяч русских, та же русская эмиграция. И те же проблемы. И беглецы тоже очень разные. Это вообще свойство классики, что вдруг рефлексирующий человек обнаруживает, что он читал про это, и оказывается, это про него тоже. "Бег" – это буквальный слепок того, что сегодня, сейчас.
Михаил Булгаков родился 15 мая 1991 года в Киеве, его отец, Афанасий Булгаков, был профессором Киевской духовной академии, мать, Варвара Булгакова, преподавательницей женской прогимназии. В семье было семеро детей. В 1909 году, окончив Первую киевскую гимназию, Михаил поступил на медицинский факультет Киевского университета. Во время Первой мировой работал хирургом в военных госпиталях, затем – в провинциальных больницах. В 1917 Булгаков начал писать "Записки юного врача". Гражданскую войну он прошел в качестве врача в составе белой армии. В 1919-1921 годах, живя во Владикавказе, бросил медицину. В 1921 переехал в Москву, писал фельетоны и репортажи, в 2023 начал роман "Белая гвардия". Первая книга, "Дьяволиада" вышла в 2025 году. В 2026 во МХАТе поставили его пьесу "Дни Турбиных", которую любил и много раз смотрел Сталин. В 1929 году началась травля писателя в печати, спектакль несколько раз запрещали, но в 1932 Сталин приказал его вернуть. В 1928 году у Булгакова появился замысел романа "Мастер и Маргарита", в 1929 он встретил Елену Шиловскую, ставшую его третьей и последней женой. В течение 10 лет Булгакова травили, не издавали, запрещали его пьесы, в том числе "Кабалу святош" о Мольере Он бедствовал, но за границу его не пускали – правда, в 1934 году приняли в Союз писателей. С 1930 по 1937 год он работал во МХАТе ассистентом режиссера, занимался переводами, читал лекции, в 1937-м писал "Театральный роман" – без надежды на публикацию. В 1939-м написал пьесу о Сталине "Батум", которая вождю не понравилась. После этого у Булгакова обострилась хроническая болезнь почек, и 10 марта 1940 года его не стало. Его жена установила на его могиле камень "Голгофа", когда-то стоявший на могиле Гоголя. Роман "Мастер и Маргарита", прославивший писателя, был опубликован в 1966 году, через 26 лет после его смерти.