В российских школах следят за каждым учеником в обычной жизни и в интернете, составляют подробные досье школьников и делятся данными детей с силовыми структурами, утверждает исследователь технологий цифровой слежки Константин Троицкий. Центр защиты прав человека "Мемориал" опубликовал его аналитический доклад "Четыре периметра цифровой слежки за детьми в российских школах: от профилирования и видеонаблюдения до госсертификатов шифрования и кибердоносительства". В нём Троицкий подробно рассматривает, как школы строят всеобъемлющую систему наблюдения за учениками и их родителями, а также за учителями.
Исследование, проведённое под эгидой "Мемориала", выделяет четыре основных вида слежки за школьниками. Первый – это единая федеральная государственная информационная система (ФГИС) "Моя школа", которую устанавливают всё больше образовательных учреждений в России: цифровой дневник и классный журнал учащегося. Помимо оценок и данных о посещаемости, в неё записываются сведения о точном времени прихода ребёнка в школу и ухода из неё, о прогулах, участии в кружках и секциях, медицинские данные и результаты психологической диагностики. С ней связаны цифровая образовательная платформа "Сферум" и мессенджер "Макс". Вместе они создают достаточно информативное досье на каждого учащегося.
Похожим образом, считает Троицкий, в России устроена система цифрового контроля за мигрантами.
Смотри также
Полный цифровой надзор за мигрантамиВо-вторых, Троицкий пишет об использовании аудио- и видеозаписей с установленных в школах цифровых камер. В них часто бывают встроены элементы искусственного интеллекта, например, система распознавания лиц. Если раньше записи с камер хранились на школьных серверах на изолированном жёстком диске, то сейчас всё больше школ пользуются крупными центрами хранения и аналитики данных, к которым имеют прямой доступ сотрудники МВД, ФСБ, Росгвардии и других ведомств.
В третью очередь докладчик упоминает школьные компьютеры и сети, которые стали прозрачны не только для учителей информатики и системных администраторов, но и подключены к Единой системе передачи данных (ЕСПД) под управлением "Ростелекома". "Ростелеком" обладает возможностью дешифровать Htpps-трафик из школьных сетей и видеть всю интернет-активность ребёнка-пользователя. При этом всё больше школ запрещают ученикам использовать собственные мобильные телефоны и другие устройства.
Наконец, указывает автор доклада, за детьми ведётся не только цифровое, но и "живое" наблюдение: директора школ требуют от учителей отслеживать активность учеников в соцсетях и обращать особое внимание на высказывания подростков о политике. Необходимость для учителей осуществлять как личный, так и цифровой контроль за школьниками указана и в рекомендациях Росмолодёжи. От учителей требуют "проводить регулярный аудит профилей своих учеников и фиксировать в специальных журналах учета круг общения ребёнка, тематику групп, в которых он состоит, комментарии и даже лайки". Особое внимание обращено на "профилактическую работу" со школьниками на украинских территориях, оккупированными Россией.
Константин Троицкий приходит к выводу, что если ранее школьные стратегии слежения за учениками не были связаны друг с другом, то теперь они выстраиваются в единую инфраструктуру, которая может также передавать данные детей и анализ всех сторон их жизни силовым и надзорным органам.
"Классный руководитель из того, кто знал о ребенке больше всех, превратился в низшее звено цепочки слежки, – пишет исследователь. – Построение единой архитектуры позволяет государственному аппарату вести и постоянно усложнять цифровое профилирование детей. Целью этого является развертывание поведенческого анализа, социального скоринга, автоматического назначения поощрений и наказаний, алгоритмического управления, а в конечном счете — воспитание и образование полностью прогнозируемого, контролируемого и послушного населения".