Причины для огорчения. Китай и события в Венесуэле и Иране

Быстрая операция США по захвату Николаса Мадуро в Венесуэле вызвала шок далеко за пределами Латинской Америки и породила некоторые вопросы для одного из ближайших партнеров Каракаса – Китая. Пекин одновременно столкнулся с трудностями в нескольких регионах, где его влияние в последние годы росло. Это прежде всего расширяющиеся протесты в Иране, еще одном ключевом поставщике энергоресурсов для Китая. Далека от разрешения и проблема Тайваня, который власти КНР считают своей территорией и заявляют о готовности к его присоединению, если понадобится, то и силовому.

О ситуации, в которой оказался Китай в условиях бурных геополитических изменений, которые принес начавшийся год, Радио Свободная Европа/Радио Свобода беседует с Майклом Соболиком, старшим научным сотрудником вашингтонского Института Хадсона, бывшим помощником американского сенатора Теда Круза. Соболик внимательно следит за стратегической конкуренцией между США и Китаем и является автором книги "Противодействие Великой игре Китая: стратегия американского доминирования".

– Китай был важным экономическим и политическим партнером режима Мадуро, инвестировал в Венесуэлу более 60 миллиардов долларов, а Пекин подписал с Каракасом соглашение о "всепогодном партнерстве". Но что означает для Пекина захват Мадуро и то, что сейчас происходит в Венесуэле, и что это говорит нам о поддержке Китаем своих партнеров?

– Нужно отметить, что Венесуэла – не первый партнер Китайской Народной Республики, который попал в беду и не получил практически никакой помощи от Пекина. [В июне], во время операции "Полуночный молот", когда США бомбили ядерные объекты Ирана, Китай мог только оставаться в стороне и осуждать американские действия. Последние шесть месяцев выявили огромную проблему, с которой сталкивается Народно-освободительная армия Китая (НОАК), а именно то, что она неспособна эффективно проецировать свою силу за пределы китайского ближнего зарубежья.

Любопытно, что операция по захвату Мадуро произошла всего через несколько часов после встречи с ним китайской делегации. (Цю Сяоци, специальный представитель Китая по делам Латинской Америки, встретился с Мадуро в Каракасе за день до удара США и, по сообщениям, все еще находился в Венесуэле, когда Мадуро был захвачен и доставлен в США для суда. – РС) Это огромный позор для Китая. Можно только догадываться, что на этой встрече обсуждались планы на будущее [и], возможно, предлагались некоторые обязательства. Все обещания, которые Китай дал Венесуэле и наоборот, сейчас не имеют практически никакого значения.

Это также неудобная ситуация для [китайского лидера] Си Цзиньпина, поскольку Венесуэла была одним из его наиболее важных плацдармов в Западном полушарии. Устранение Мадуро ни в коем случае не лишает Китай всех возможностей для проникновения в эту часть света, но лишает его одной из самых важных.

– Вы упомянули проблемы Китая с проецированием силы и отсутствием возможностей поддержки своих партнеров, находящихся под давлением. Но разве не имеет значения то, что Китай может использовать имеющиеся у него риторические инструменты и осуждать Соединенные Штаты в международных организациях, чтобы сплотить вокруг себя другие страны?

– В международной политике слова ничего не стоят. Если все, что у вас есть, – это дипломатия, не подкрепленная силой, то у вас есть только слова. А их недостаточно, чтобы защитить свои интересы. Я думаю, что Китай надеется, что его дипломатия может помочь ему в данный момент, поэтому он пытается изобразить Соединенные Штаты как агрессора и нарушителя международного права. Я подозреваю, что в Пекине не только рассчитывают, что этот подход даст определенные результаты, но и надеются, что Америка действительно переступит черту, борясь за расширение своего влияния.

Николас Мадуро на открытии китайско-венесуэльской выставки в Каракасе вместе с главой Китайского банка развития Тань Цзюнем (слева) и тогдашним вице-президентом, ныне президентом Венесуэлы Делси Родригес (справа). 4 июля 2025 года

Заметьте, что президент [США] Дональд Трамп снова говорит о Гренландии, о том, что она нам нужна, и не исключает применения военной силы. Я не ожидаю войны между США и Данией из-за Гренландии. Однако тот факт, что применение силы не исключается, дает Китаю повод для риторических заявлений: посмотрите, что только что сделали США в Венесуэле. Они пошлют свои войска, куда захотят. Они так поступили с Венесуэлой. Они могут так поступить с Ираном. Они угрожают поступить так с партнером по НАТО.

Я уверен, что китайцы поспешат воспользоваться этой ситуацией. И думаю, что это также говорит о важности того, как Соединенные Штаты будут действовать в данный момент.

– Вы упомянули Иран. Это еще одно место, где в настоящее время растет напряженность, происходят массовые протесты, на которые власти отвечают репрессиями. На месте Китая как бы вы поддержали иранский режим?

– В то время как Венесуэла входит обеспечивает лишь около 7% потребностей Китая в нефти, Иран имеет для него огромное значение с этой точки зрения. Если Китаю придется смириться с некоторым неудобством, связанным с Венесуэлой, то с Ираном ситуация иная. Они в значительной степени зависят от Тегерана в плане нефти.

Конечно, в июне [2025 года] китайцы не собирались предпринимать никаких действий, чтобы остановить [американские] бомбардировщики B2 с бункерными бомбами, но возникает интересный вопрос: что Китай был бы готов сделать для укрепления своей энергетической безопасности, если бы политическая ситуация в Иране внезапно изменилась в неблагоприятную для него сторону? Я думаю, здесь важно то, что китайцы могут позволить себе опозориться с Венесуэлой и умеют учиться на своих ошибках. Если ситуация в Иране быстро изменится и они окажутся в затруднительном положении, это может стать для них огромной стратегической проблемой. Поэтому я ожидаю, что Пекин будет четко и агрессивно общаться с администрацией Трампа и примет меры для обеспечения своих энергетических потребностей.

– Еще одна вещь, связывающая Венесуэлу и Иран с Китаем, помимо нефти, — это то, что оба располагают китайской военной техникой, в первую очередь системами противовоздушной обороны. Операция США по захвату Мадуро привлекла внимание к способности американских военных уклоняться от китайских радиолокационных систем, которыми располагает Венесуэла, в частности, мобильных радиолокационных станций JY-27A, которые, как предполагается, способны обнаруживать самолеты пятого поколения, такие как американские F-22 и F-35. Что это говорит нам о китайском военном оборудовании?

– У Венесуэлы есть несколько различных типов китайских радаров ПВО. Вы упомянули JY-27A, который является радаром старого поколения. Это не самая новая и лучшая модель. Эти системы провалились в борьбе с американцами. Там были китайские радары и российские ракеты "земля-воздух", которые должны были защищать Венесуэлу. Поэтому другие страны, которые являются покупателями китайских систем ПВО, должны задать себе вопрос: насколько эффективно будут работать эти системы не только против американцев, но и против, скажем, израильтян? Дело не в том, что новейшие и лучшие технологии из Китая были протестированы и признаны несовершенными, а в том, что системы, которые должны быть надежными, оказались уязвимыми. Это еще одна неприятность для Китая и повод для смущения для его оружейной промышленности. Это может снизить уверенность Си Цзиньпина в успехе в случае использования военной силы для защиты своих интересов.

Тайваньский (на переднем плане) и китайский (сзади) катера береговой охраны в проливе, отделяющем Тайвань от материкового Китая

– После операции в Венесуэле были слышны утверждения, что это даёт карт-бланш Пекину в отношении Тайваня. В то же время другие аналитики говорят, что американский удар нарушает международные нормы и ведет к разделу мира на сферы влияния, а это тоже подтолкнет Китай к нападению на Тайвань. В то же время тайваньское правительство заявило, что события в Венесуэле, наоборот, сдерживают Пекин, поскольку демонстрируют военную мощь США и их готовность её использовать. Что вы думаете по этому поводу?

– Я не думаю, что события в Венесуэле знаменуют начало новой эры сфер влияния. Самым важным фактом, который, на мой взгляд, противоречит этой точке зрения, является объявление президентом Трампом о бюджете на оборону в размере 1,5 триллиона долларов. Это не тот бюджет на оборону, который оптимизирован только для Западного полушария. Это бюджет для вооруженных сил с глобальными миссиями. Я думаю, что это, вероятно, плохая новость для Китая. Америка достаточно сильна, чтобы защитить свои интересы, а Китай не был достаточно силен, чтобы это предотвратить.

Что касается Тайваня, я думаю, они абсолютно правы, когда говорят, что это укрепляет нашу систему сдерживания – по той же причине, по какой наша поддержка Украины может укрепить наше сдерживание в Индо-Тихоокеанском регионе. Си Цзиньпин и Владимир Путин встретились в феврале 2022 года, незадолго до начала "специальной военной операции" Путина. И любой, кто говорит, что Си не следил за реакцией Америки и Европы на действия Путина в Украине, обманывает себя. Так же как любой, кто говорит, что они не следили за тем, как мы провели катастрофический вывод войск из Афганистана в 2021 году, тоже обманывает себя.

Все пытаются оценить решимость и возможности великих держав, поэтому когда Соединенные Штаты проводят рискованную военную операцию, как они сделали в Венесуэле, без потерь личного состава или техники, это демонстрирует соответствие слов действиям. В этом и заключается суть сдерживания. Сдерживание – это явная, убедительная угроза, и она работает, если другая сторона верит, что вы действительно выполните эту угрозу. Поэтому я думаю, что случившееся в Венесуэле усиливает сдерживание, в том числе и в отношении возможных действий Китая против Тайваня.

Именно поэтому для Тайваня также важно поддерживать Украину и следить за тем, чтобы конфликт не развивался в пользу Путина. Я думаю, что за последние пару недель реализация некоторых планов Си Цзиньпина заметно усложнилась.