"Рана" и война. Коллективные тревоги на сцене и в реальности

Сцена из спектакля "Рана". Фото: Ира Полярная

"Когда вспоминаю тело мамы, я чувствую, что что-то тянет во мне. Это чувство похоже на тоску. Когда перед сном глажу себя по животу, я вспоминаю маму. Ее полупрофиль и голос. Это воспоминание вызывает у меня чувство горькой утраты. Как будто мамино присутствие в этом мире связано с какой-то ошибкой или нелепостью", – звучит со сцены. Девушка собирает огромные хлопья серой ваты в ярко-розовые полосатые пакеты и медленно передвигается по комнате.

Так начинается одна из сцен спектакля "Рана" по мотивам одноименного романа Оксаны Васякиной. Эта книга – рассказ о смерти матери, переживании утраты, близости и сексуальности. Первый показ прошел в московском Центре Вознесенского в конце февраля, следующие намечены на апрель. Поставила спектакль режиссер Элина Куликова.

– Как пришла идея поставить "Рану"?

– Я обычно ставлю произведения, написанные женщинами, а также квир-литературу. Для меня это очень важно, потому что эти темы не совсем четко звучат в пространстве современного театра. Если это и есть, то где-то на периферии и не в таком масштабе, как должно было бы быть. Я – давняя поклонница Оксаны Васякиной, поэтому, когда узнала, что у нее вышел роман, сразу было доверие, что это качественный материал. Книга вышла в апреле, и я буквально в первый же день ее прочитала. Поняла, что у нее такая структура, что ее можно было бы адаптировать к показу в театре. Вот я начала думать, как это может быть сделано, какими средствами реализовано… А это не очень быстрый процесс. Потом Центр Вознесенского откликнулся, и вот мы вместе с командой работаем тут над этим проектом.

Алена Старостина в спектакле "Рана". Фото: Ира Полярная

Пространственное решение спектакля создавалось стихийно по мере работы над спектаклем. Сразу стало понятно, что традиционная сцена с ее иерархической рассадкой не подходит для постановки. Элине Куликовой хотелось создать камерную атмосферу, где каждый сможет почувствовать себя частью спектакля и погрузиться в атмосферу романа.

В итоге спектакль поставили в черном зале, где на скамейках может разместиться небольшое число зрителей. Традиционной сцены нет. Актриса Алена Старостина все время находится среди публики.

Для меня этот спектакль про освобождение, про свободу быть тем, кем хочешь

Спектакль, как и роман, разделен на несколько частей. Отрывки из романа Оксаны Васякиной звучат закадровым голосом, в одном из последних эпизодов на экране появляются изображения. "Эти визуальные образы, не всегда явно считывающиеся, нам понадобились, потому что в романе есть очень важный мифологический слой. Он постоянно во всей книге присутствует, так или иначе читатель к нему возвращается. Мы хотели сохранить и включить его в спектакль и придумали для этого визуальное оформление", – объясняет режиссер.

Зрители видят, например, отрывки из письма умершей матери. "Нам показалось, что когда человек читает такой текст про себя, это больше на него воздействует, – размышляет Элина Куликова. – Хотелось, с одной стороны, чтобы это воспринималось как личное обращение, а с другой стороны, чтобы каждый зритель смог получить коллективное переживание утраты, находясь в центре событий".

Сцена из спектакля "Рана". Фото: Ира Полярная

Куликова говорит, что для нее работа над постановкой стала важным событием. "Во-первых, мне очень радостно, потому что не каждый год на русском языке выходят такие талантливые тексты. Сама я не переживала еще смерть близкого, но как-то так получилось, что в театре я часто работаю с темой умирания. Выбирая такое произведение, как роман Оксаны Васякиной, я как будто бы даю себе возможность почувствовать ее смелость, подключиться к ней, а еще ощущаю свободу. Текст можно интерпретировать по-разному, но для меня он про освобождение, про свободу быть тем, кем хочешь, и говорить то, что хочешь", – отмечает режиссер.

Для актрисы Алены Старостиной работа над спектаклем по мотивам романа "Рана" тоже стала незабываемым опытом. "Я как будто поняла про себя какие-то важные вещи. Я тоже переживала не совсем то, что описано в книге, но что-то очень похожее, и вот спустя долгое время я поняла, что со мной тогда происходило. Это такое облегчение", – говорит актриса.

С 24 февраля нам поступило много кризисных звонков, многие были в панике

Утрату, страх потерять близкого и тревогу, связанную с ожиданием смерти, каждый переживает по-разному. В условиях вторжения России в Украину и затянувшейся войны все эти вопросы приобретают новое звучание. Оказавшиеся по разные стороны вооруженного конфликта люди ежедневно тревожатся за жизнь своих близких.

Автор идеи и руководитель проекта "НеГорячая линия" психолог Наталия Щанкина рассказала, что с 24 февраля – в день, когда российские войска вторглись в Украину, – заметно увеличилось число обращений за психологической помощью. " У нас две разные линии: отдельный номер для мужчин и отдельный для женщин. Безусловно, женских обращений было больше. Их у нас всегда больше. С 24 февраля поменялся характер звонков. В основном поступали звонки, связанные с Украиной. Было много кризисных звонков, многие были в панике, не понимали, как справляться с тревогой, страхом, чувством раздражения. Были люди с паническими атаками", – рассказывает Щанкина.

Кто-то рассказывал о своем бессилии из-за того, что в один день стало непонятно, как планировать свое будущее. Кто-то переживал, что в его семье возникли полярные мнения относительно вторжения российских войск в Украину. Кто-то рассказывал о тревоге за близких, которые находятся в зоне боевых действий. "Иногда не получалось с ними связываться, и это, конечно, вызывало страх. У нас даже спрашивали, как эвакуировать близких, хотя мы, конечно, такими вопросами не занимаемся", – рассказывает психолог.