Считаем мамочек. В России заработал "реестр беременных"

С 1 марта 2026 года в России начал работать так называемый федеральный “реестр беременных”. Раньше государство видело беременных женщин только как цифры в отчетах. Информация о них хранилась в локальных медкартах, а “наверх” уходила анонимная статистика. Новый реестр Минздрава - первая в истории страны персональная база беременных. Сведения по каждой женщине с её фамилией, именем и отчеством и страховым номером индивидуального лицевого счета (СНИЛС) теперь будут стекаться в единый центр автоматически.

Также в выпуске: С фронта – в суд. Участники "спецоперации" судятся с бывшим женами из-за заработанных на войне денег. Власти против "Весны". Обвинение требует от 8 до 13 лет колонии для активистов молодежного движения "Весна".

Считаем мамочек. В России заработал "реестр беременных"

По официальным данным, реестр создан для отслеживания качества медицинской помощи, контроля ранней постановки на учет (до 12 недель) и анализа состояния здоровья матерей и детей. Часть комментаторов называет его шагом в сторону "проактивной медицины" и адресной помощи беременным. Скептики опасаются утечки чувствительных персональных данных, а также усиления цифрового контроля над репродуктивным поведением женщин.

В России заработал "реестр беременных"

Для чего в России создаётся "реестр беременных", и что ожидает женщин после внесения в официальные списки Минздрава – Радио Свобода рассказала экспертка в области защиты прав женщин и квир людей Татьяна Калинина:

- Я отношусь к этой инициативе скептически, потому что её важно рассматривать в контексте происходящего с репродуктивными правами женщин в России за последние 3-4 года. Этот реестр основан на постановлении правительства ещё от 31 мая 2025 года. Это означает, что он готовился заранее, то есть это не какая-то неожиданная инициатива правительства, а очень хорошо спланированная мера. Чем это грозит? В первую очередь, возникает вопрос о персональных данных. Так как это единый реестр, то вся информация о женщинах, которые забеременели, вплоть до данных о том, чем закончилась эта беременность, будет находиться в этом реестре.

Губернаторы разных регионов сейчас демонстрируют бравый энтузиазм по поводу того, что их включили в кампанию по повышению рождаемости и улучшению демографической ситуации в России. В связи с этим абсолютно непонятно, что будет дальше с этими данными, потому что они могут использоваться в самых разных и неожиданных интересах и ситуациях. Возможно и какое-то вероятное преследование женщин за их репродуктивный выбор, поэтому ситуация набирает очень неприятные и опасные обороты. К тому же очень важно отметить, что этот реестр является частью федерального регистра лиц, который называется "федеральный регистр лиц с отдельными заболеваниями".

Плакат в поддержку беременности

Это означает, что беременность юридически приравнивается к патологическому состоянию. Соответственно, этих женщин вносят в реестр как тех, у кого есть это патологическое состояние. Получается, что теперь государство абсолютно точно подписалось под тем, что этот вопрос находится на контроле Министерства здравоохранения, и все эти женщины, которые решились на беременность, будут строго учтены в этом самом перечне. Интересно, что многие считают этот шаг действительно каким-то прогрессивным для российской медицины. Для меня это однозначно шаг к усилению контроля за репродуктивным выбором женщин.

Это такой официальный призыв государства внедряться в частную жизнь граждан и следить за тем, что будет происходить с этими беременностями женщин, потому что они собираются собирать о них очень много данных. Например, они хотят узнать, каким образом наступила эта беременность - был ли это естественный путь, или ЭКО и другие репродуктивные технологии, которые сегодня доступны женщинам. Это довольно тревожно с точки зрения дальнейшей судьбы этих данных, и это вызывает наибольшие опасения.

- Татьяна, как вы в целом относитесь к репродуктивной политике российских властей в последние годы?

- Я отношусь к ней тоже весьма скептически, потому что мы видим, что в России наблюдается демографический кризис. С 2006 года, то есть последние 20 лет, можно говорить о минимальном суммарном коэффициенте рождаемости. Это очень большой срок и очень тревожные тенденции. При этом очень важно смотреть на контекст этих репродуктивных мер, включая ограничение права на аборт. Я напомню, что больше 15 регионов России на данный момент участвуют в мероприятиях по давлению на женщин по вопросам их репродуктивного выбора.

Это вызывает очень много тревоги, потому что мы помним, что идёт война, а для войны нужны новые бойцы. Эти новые бойцы не возьмутся из ниоткуда, именно поэтому мы наблюдаем давление на женщин при милитаризированной экономике и абсолютно точных военных целях российского государства. Сейчас у российского государства большой фокус именно на войне. То есть ограничение репродуктивных прав – это только фон для вот этой самой большой государственной задачи. Поэтому ничего удивительного в том, что эти тенденции сейчас наблюдаются, нет.

Это такой традиционный классический путь, когда государство вместо того, чтобы как-то улучшать социальную политику, помогать женщинам следить за своим здоровьем, действительно поддерживать их в их осознанном репродуктивном выборе, принимает решение в пользу своих государственных интересов и продолжает давить на женщин для того, чтобы они поставляли тех самых новых бойцов в государственных интересах.

Плакат против аборта в современной России

- Какие шаги государства в области репродуктивной политики вызывают у вас больше всего вопросов с точки зрения репродуктивных прав девочек, девушек и женщин?

- Мне кажется, что государственная компания, направленная на частные клиники, чтобы они отказались от проведения абортов, привела к тому, что огромное число женщин начали заниматься так называемым "абортным туризмом". Теперь они вынуждены ездить в соседние регионы, а это, как вы понимаете, намного дороже и намного сложнее и логистически, и эмоционально. Я думаю, что эта мера действительно была очень страшной и пугающей. Кроме того, пугает давление на несовершеннолетних девочек и девушек, это тоже очень страшно.

Сейчас мы видим полное отсутствие информации о заболеваниях, передающихся половым путем. Мы помним, что сейчас в России огромное количество людей заражены ВИЧ, и поэтому здесь возникает ещё одна проблема - когда у нас нет информации о секс-здоровье, когда мы не занимаемся просветительскими активностями в этой области, от этого страдают сами девочки, сами подростки, сами эти молодые женщины.

То есть это тоже очень страшное явление, последствия которого мы будем корректировать не одно десятилетие. Это серьёзно повлияет на состояние здоровья женщин. Кроме того, мы ещё не сказали о роли РПЦ в процессе построения этой идеологии нравственности и традиционных ценностей, которое тоже подразумевает ограничение репродуктивных прав женщин. Это огромное психологическое давление со стороны церкви. То есть сейчас получается, что репродуктивное право и выбор, который женщина по всем мыслимым и немыслимым положениям может и должна делать самостоятельно, переходит в руки государства. Эта тенденция пугает меня больше всего.

-В борьбу за рождаемость государство активно включает пропаганду, пролайферов, продвижение идеи – "одна жизнь, один партнёр", ну а чего в этом плохого – в традиционных ценностях и скромном образе жизни?

- Вопрос количества партнёров - и женщин, и мужчин – это абсолютно персональный, личный, интимный выбор каждого человека. Пока речь идёт о взрослых людях, которые дают свое согласие на ту или иную связь, абсолютно никаких страшных последствий для общества это не несёт. Вопрос в том, что идеология традиционных ценностей также затрагивает не только права женщин, но и права других уязвимых групп, например, права квир людей. За последние пару недель мы получили тревожные новости о том, что одна из крупнейших организаций в России, которая занимается помощью квир людям, организация "Выход", была признана экстремистской.

Также идёт суд по поводу "Российской ЛГБТ-сети", которая тоже, скорее всего, будет признана экстремистской организацией. Все эти тенденции объясняются одной и той же причиной - милитаризованной экономикой, традиционными ценностями в пользу государства, желанием сохранить эти самые ценности. Это придумано для того, чтобы россияне смогли объединиться вокруг вражеской западной повестки и сделать всё, чтобы Россия осталась последним оплотом духовности и нравственности в той самой пресловутой загнивающей Европе.

То есть это буквально идеологическое противостояние, которое затрагивает и культуру, и обычных граждан, которые вообще не относят себя ни к каким политическим силам. При этом нельзя рассматривать репродуктивную политику и давление на репродуктивные права женщин изолированно от всего того, что происходит с другими уязвимыми группами и интересами государства. Оно прямо даёт понять, что война – это центральная часть сегодняшней повестки в стране.

Молодая девушка с тестом на беременность, иллюстративное фото

- Сами женщины как будто не особенно возмущаются по этому поводу. Понятно, что в России давно нет никаких протестов, но тем не менее, не слышно каких-то громких, явных, возмущённых голосов женщин, которые высказывали бы недовольство против этого реестра или репродуктивной политики. Почему так происходит?

-Я думаю, что одна из характеристик автократических режимов – это ощущение обычными людьми страха и беспомощности, ощущение собственного бессилия. Я думаю, что это ощущение бессилия и страха сильно влияет на людей, которые находятся внутри России. Многим кажется, что в данной политической ситуации изменить что-то очень сложно. Женщинам, которые заняты своей жизнью, воспитанием детей, выживанием, потому что экономическая ситуация в России ухудшается, сейчас не до какой-то массовой борьбы за репродуктивные права.

При этом отдельные феминистские инициативы внутри России активно продолжают свою работу. Правозащитницы активно продолжают помогать женщинам, которые лишены возможности сделать аборт или купить таблетки, которые прерывают беременность - средства экстренной контрацепции. Поэтому нельзя сказать, что внутри России нет никакого ответа на эти государственные инициативы. Он есть, просто его не видно, потому что эти организации фактически работают в «подполье». Их работа в данной ситуации не может происходить в каком-то публичном пространстве, - полагает экспертка в области защиты прав женщин и квир людей Татьяна Калинина.